Правда их еще предстоит лечить и лечить, как только они станут достаточно сильными, чтобы отказаться от корня и перейти на мои пилюли. Осталось только добраться и собраться, начать производить эти самые пилюли. Всё равно первого на них, я подсажу Рено, заодно на нем и проверю их действие уже не в теории, а на практике.

Идея превращать своих воинов в идеальных практиков после того, что я в свое время сделал с Сяо, была достаточно интересной. Все-таки в перспективе это давало мне очень сильных бойцов, и мне такое понравилось. Правда, парням придется серьезно потерпеть, потому что это было достаточно больно. Оставалось надеяться, что никто не будет в обиде на меня за то, что я вылечил их и сделал их сильнее.

Стоило мне подняться после того, как я закончил, я понял, что серьезно устал. Но дело было сделано, а вокруг меня стояла такая тишина, и я увидел, что помимо меня в комнатке находится еще человек тридцать, как только поместились.

Глубинщики смотрели на меня, на раненых, которые зашевелились и пытались подняться, и на их лицах было написано то, для чего я не смогу подобрать правильное слово. Может быть, надежда, а может быть, шок от того, что произошло перед их глазами. Все-таки не каждый день такие тяжелораненые практики не просто выживают, а становятся сильнее и восстанавливаются практически на глазах.

Гарда подошла ко мне и глубоко поклонилась.

— Мастер, вы слишком устали. Я думаю, нанесение клейма подождет до завтра. Наши люди подождут.

— Да, я согласен с тобой, — кивнул я ей. — Клеймо подождет до завтра. Отведи меня на моё место, я хочу отдохнуть.

Она кивнула и отвела меня в неподалеку в одну из соседних комнат, которая была сделана специально для меня. Там я уселся на подготовленную койку, привалился спиной к стене и закрыл глаза. Бабай, который почувствовал мое истощение, нашел меня, подошел ко мне и положил тяжелую голову на колени, чуть меня не раздавив. Холодный нос уткнулся в ладонь, и через связь пришло короткое и спокойное сообщение о том, что он готов поделиться мясом.

— А знаешь, — погладил я его по лохматой башке, — тащи своё мясо. Только мы его наверное пожарим.

Весь следующий день после того, как мы добрались до лагеря и совершили рейд, пришлось отдать на обустройство и подготовку самого лагеря для хорошей и удобной жизни всех Корневиков и Глубинщиков, а также присоединившихся к ним Осколков.

Обустраивались мы тут надолго, с максимальным комфортом, который позволял спокойно жить в хороших условиях и не переживать по поводу собственной безопасности. Дозоры при этом само собой не отменялись. Вверху на поверхности у деревьев дежурили Корневики, а внизу, соответственно, Глубинщики.

Сам же я занимался тем, что набивал татуировки всем, кто присоединился к нашему войску. Это была единственная вещь, которую я пока не мог автоматизировать. А по-хорошему можно было бы просто поставить печать и всё. Но для этого нужно было постараться, придумать рабочую схему с иглами и потом еще отработать на том, кого не жалко, потому что если сделать плохо в этом вопросе, то лучшее что случится с человеком, это у него отвалится рука, а худшее… Страшно подумать. Слишком велик риск ошибок.

Поэтому пришедший в мой личный тату-салон Клык, отвлекший меня от монотонной работы, весьма меня обрадовал.

— Знаешь, мастер, о чем говорят люди? — спросил он, присаживаясь рядом после того, как я отпустил очередного бойца с татуировкой.

— Догадаться, в принципе, несложно, — усмехнулся я. — Белый Дух благословил нас, и поэтому никто не погиб.

— Почти. Говорят, что эти раненые не восстановились бы никогда, если бы не ты, мастер. Поэтому говорят, что человек Белого Духа воскресил шестерых мертвых. Не раненых, мастер, а именно мертвых.

— Замечательно, — пробормотал я. — Это к утру я, наверное, еще и летать буду, да?

— Так ты и так летаешь, — улыбнулся Клык. — Нет, ну если серьезно, то Глубинщики не просто готовы присоединиться, они в тебя верят. Гарда сказала, что после вчерашнего дня ей никого не нужно было уговаривать. Люди сами приходят и спрашивают, когда их поставят в строй. Тебе осталось только дать им оружие и татуировки. Слухи летят во все стороны.

— Ну, как будто до этого слухов не было, — пожал я плечами. — Делов-то на самом деле. Сколько тебе времени еще потребуется на то, чтобы прийти и сказать мне, что лагерь готов к делу и все собраны и распределены по рейдовым отрядам?

— Ну, — задумчиво протянул Клык. — Сегодня решали в основном бытовые организационные вопросы. Я скажу Рену, чтобы он занялся подготовкой отрядов. Думаю, день-другой. Как я понимаю, дальше мы особо не спешим.

— Да, — согласился я. — Спешить особо уже смысла нет. Война началась, и мы можем себе позволить немножечко расслабиться, чтобы страх переварил произошедшее, а потом начнем. Просто ближайшие два дня попрошу никого не заходить ко мне. Как только я закончу татуировки, я начну заниматься собой.

— Понял, — сказал, Клык, — сделаем.

Решение о переходе на стадию закалки органов я принял буквально утром, когда открыл интерфейс и увидел, что нахожусь на восемьдесят шестом проценте прокачки закалки кожи последней ступени. Это говорило о том, что пора.

К сожалению, серьезных мощных ядер от монстров у меня не было, поэтому мне придется брать, так сказать, количеством. А от ядер рогачей и других зверей, которые были добыты Бабаем, в том числе, у меня было почти сотню. Так что есть с чем работать.

Закрывшись в отведенной мне комнатушке, я первым делом выложил все ядра на каменный пол и пересчитал. Девяносто три штуки. Мелочь, конечно, по большей части, сплошные рогачи да болотные ящерицы, но попадалось и что-то покрупнее.

Бабай за последнюю неделю натаскал столько, что хватило бы на маленькую лавку алхимика. Правда, алхимик бы расплакался от качества товара, но да мне пока не до жиру, самое ценное байшоу, зараза, съедал сам и ни с кем не делился. Впрочем, и рос от этого как на дрожжах, что тоже неплохо.

Камень бурь я привычно снял с шеи и положил перед собой. Он был теплым, всё же вокруг, и под землёй, и над было столько энергии, что камень просто не успевал реагировать по-другому. В общем, это было хорошее место для прорыва, если подумать. Дикий этер давит снаружи, чистый идет через фильтр изнутри, и тело оказывается между молотом и наковальней. Идеально, можно сказать, именно так, как и нужно.

Я сел на пол, скрестил ноги и взял первое ядро в правую руку, Камень Бурь же лег в левую. Привычный жест, который я проделывал уже не один раз. Но каждый раз переход на новую ступень отличался от предыдущего, и я уже знал это не понаслышке. Если закалка кожи далась мне относительно легко, все же кожа, это, по сути, внешний слой, она принимает этер с поверхности, уплотняется и грубеет, то органы, это все же была совсем другая история.

Там, внутри меня, все мягкое, живое, и любая ошибка в распределении потоков может закончиться тем, что я просто сварюсь изнутри. Впрочем, хватит себя пугать, решил, так решил. Значит закрываем глаза и начинаем.

Ядро негромко хрустнуло в пальцах, отдавая мне энергию. Фильтр её жадно принял, пропуская через себя и выплевывая обратно уже чистой прозрачной струей, без той мутной дряни, которая убивает каналы обычных практиков. Я направил поток внутрь, чувствуя, как энергия заполняет меридианы, разбегается по телу и упирается в стенку.

Четырнадцать оставшихся процентов нужно было добить прежде, чем начнется настоящий переход, поэтому в ход пошло следующее ядро. Я начал их щелкать как семечки, не открывая глаз. Процесс был монотонным и требовал сосредоточенности, но не запредельной. Малые ядра давали энергию слишком быстро, фактически без сопротивления, и камень справлялся с фильтрацией просто играючи. К какому-то по счету ядру я почувствовал, как кожа по всему телу начала гудеть, словно натянутая струна. Знакомое ощущение. Последняя стадия закалки кожи сопротивлялась, не желая меня отпускать.