Если они расходились, доверять такому ответу было нельзя.

Вот только придумать всё это оказалось гораздо проще, чем собрать. Я развернул схему передающего блока рядом с приёмной и принялся менять обе. Сама по себе принимающая связка не могла узнать, что именно до неё не долетело. А значит, готовые установки тоже требовали доработки. Хорошо хоть менять нужно было только небольшой блок связи, а не всё, что мы там уже наделали.

На такую небольшую переделку у меня ушло ещё несколько сотен рунных связок. Одни запоминали пришедшие импульсы, другие выполняли расчёт, третьи сравнивали результат и переключали дальнейшую обработку. Сердце Рун удерживало всю модель, и я мог передвигать готовые участки, не собирая их заново. Но решить за меня, в каком порядке они должны работать, навык совершенно не собирался.

Зараза, как же было проще, когда у тебя имелся готовый фреймворк! Берёшь основу, в которой уже предусмотрены память, передача сообщений и обработка ошибок, и занимаешься собственной задачей. Здесь память и передача у меня уже были, но обработку ошибок приходилось собирать самому из отдельных рунных связок. Причём это был даже не C++, где можно хотя бы написать условие и получить готовую проверку. Я возился чуть ли не с каждым отдельным битом: пришёл импульс, сохранился, вовремя считался, освободил место для следующего. Ошибись в одном переходе, и все красивые расчёты дальше будут работать с совершенно неправильными данными.

Когда обе части были готовы, я перенёс новые связки на камень и подал этер. Первый ответ прошёл проверку, после чего я намеренно ослабил передачу. Часть импульсов потерялась, но на этот раз разрешение не появилось: пульт отбросил повреждённое сообщение и запросил его повторно.

Пришлось добавить и ограничение на число попыток. После третьего неудачного запроса проверка переходила к следующей записи, оставляя проблемное сердце неподтверждённым. Иначе одна неисправная связка могла заставить пульт бесконечно долбиться в неё, пока я сижу рядом и радуюсь, что всё ещё что-то работает. Общий запуск при этом оставался запрещённым, сколько бы остальных установок ни ответило правильно.

Я несколько раз менял мощность передачи, пропускал импульсы, задерживал ответ и снова запускал проверку. Новая функция либо принимала полное сообщение, либо отказывалась учитывать его. Только тогда я сохранил обновлённые схемы для матриц, чтобы мастера могли заменить блоки связи на готовых установках и сразу ставить исправленные на следующих.

Откинувшись назад, я потёр лицо и посмотрел на пластину. Хотелось уже объявить её законченной, убрать в сумку и наконец выйти из мастерской. Но пусковую линию я так и оставил разомкнутой. Теперь хотя бы можно было доверять результату проверки; заставлять сердца согласованно отдавать энергию предстояло следующим делом, и торопиться здесь я себе позволить не мог.

Теперь нужно было добиться согласованного запуска. Сначала все установки готовились и подтверждали готовность, а затем начинали работу по общему сигналу. Поправки на разную длину связей я внёс в пусковую последовательность, проверив её на слабой подаче этера. Оставалось заставить всё это хозяйство обойтись без моего постоянного участия.

Каждая установка запоминала текущий этап и переходила к следующему, когда выполнялись необходимые условия. Если проверка не проходила, установка должна была ждать, сохраняя уже сделанное. В программировании подобные вещи давно придумали, вот только здесь за каждым переходом стояли руны, которые приходилось связывать и запитывать самому. Я ещё несколько раз переделал последовательность, прежде чем удалось убрать из неё необходимость постоянно что-то поправлять волей.

— Ну давай, самостоятельно теперь, — пробормотал я, запуская очередную проверку на пробной схеме.

Свечение переходило от одного участка к другому, и вмешиваться мне не пришлось. Задержал выполнение одного этапа — следующие честно ждут, не расходуя основной заряд. Разрешил продолжить и убрал волю — работа возобновилась с того места, где остановилась. Захотелось сразу повторить проверку с другой задержкой, хотя спина уже намекала, что неплохо бы сменить занятие. Практик ступени каналов, а от собственного стола готов сбежать.

На окончательную сборку и проверку ушло ещё шесть дней. Мастера заменили старые блоки связи и закончили оставшиеся установки. Записи подключений я сверял со своей схемой, а затем мы проверяли сделанное в общей последовательности. Отдельные связки приходилось поправлять, но разбирать всё заново, к счастью, не понадобилось. Сердец и заготовленных артефактов хватило, хотя запас получился меньше, чем хотелось бы.

Рен с Арденом продолжали набеги, заставляя сектантов гадать, какой город мы выберем следующим. Только стержни, рунные бомбы и заряд накопителей не были бесконечными, поэтому Рен всё чаще напоминал, что пора заканчивать. Я и сам от одной мысли о новой неделе в мастерской начинал злиться.

Когда удалось проверить всю собранную конструкцию, перед глазами появилось сообщение, которого я совершенно не ожидал.

Навык повышен. Архитектор Основ — 5.

Я ещё не успел толком обрадоваться, когда следом пришло новое, а потом и третье.

Навык повышен. Архитектор Основ — 6.

Навык повышен. Архитектор Основ — 7.

— Охренеть, — выдохнул я, выпрямляясь в кресле. — Вот за это спасибо.

Три повышения сразу! Я снова развернул свою модель в Сердце Рун и некоторое время рассматривал её, привыкая к тому, насколько легче стало удерживать взаимосвязи между отдельными участками. Раньше приходилось специально возвращаться к общей последовательности, чтобы не упустить последствия своих изменений. Теперь это давалось заметно проще, хотя умнее я вроде бы не стал.

Главное — от радости не полезть улучшать уже готовую конструкцию. Я себя знал, поэтому последнюю проверку всё-таки провёл без усовершенствований.

От командиров постепенно приходили всё новые и новые донесения, мастера и высадившиеся отряды вернулись на корабли, а все три группы отошли на расстояние, которое я заранее указал на карте. Новых рейдов я больше не разрешал. Дождавшись подтверждения от Алекса, я замкнул пусковую линию.

Пластина отозвалась свечением, установки одна за другой подтвердили начало работы. Дождавшись окончания первого подготовительного этапа, я убрал пульт в сумку. Разгонять процесс быстрее расчётного времени не было никакого смысла: одно изменение должно было завершиться прежде, чем начнётся следующее. Попытка сэкономить несколько дней могла испортить всё, на что мы потратили столько сил. По моим расчётам, установка должна полностью заработать через дней пять, не меньше.

Выйдя из мастерской, я снял с двери табличку и отправился к Алексу. Друг стоял над картой и обсуждал что-то со своим помощником. Увидев меня, он отодвинул бумаги и вопросительно посмотрел на сумку.

— Ты по делу или за печеньками?

— Я закончил, — ответил я. — Передавай Рену и Наире, пусть собирают все корабли и берут обратный курс. Никаких новых высадок, нам здесь больше нечего делать. Мы возвращаемся домой.

— Совсем уходим? — переспросил Алекс удивлённо. — Или ты хочешь куда-нибудь перелететь, а потом вернуться?

— Уходим, на полной скорости. Передай, что рейдов больше не будет, мы закончили войну.

— Ну что же, — сказал я, довольно потирая руки после того, как выслушал доклад разведчиков, задачей которых было изучить место применения моего изобретения и сообщить мне о том, что в итоге получилось. — Всё получилось даже лучше, чем я ожидал.

Все эти дни, пока мы отходили от острова, я ждал, когда закончится опыт и установка наконец-то завершит свою работу. И нисколько об этом не пожалел, даже получил повышение класса.

Класс Мастера Рун повышен. Мастер Рун — 10. Класс XII.

Сами же разведчики докладывали очень растерянно и были откровенно испуганы. Часть острова, которая была по периметру обставлена моими артефактами, просто перестала существовать. На том месте, где должны были находиться древний город и центр управления сектой, теперь была огромная многокилометровая чаша, уходящая в глубину на сотни метров и постепенно заполняющаяся водой.