Два левиафана сопровождали меня, ещё столько же ушли с Наирой и Тарном по другой стороне периметра древнего города, а остальные я отдал Рену с Арденом, велев им не давать сектантам спокойно собирать войска.

Точнее, как велел, — это было общее решение всего нашего генерального штаба. Их задачей было отвлечение сил противника от наших точечных ударов, которые казались совершенно бессмысленными для любого, кто не понимал происходящего. А понимал здесь только я.

Вот Рен и его войска и кошмарили огромный остров, периодически высаживаясь и устраивая с помощью монстрокавалерии Дуба и остальных бойцов настоящий террор пастырям и их гуртам. Ничего сложного в этом не было, но, судя по сообщениям, которые они постоянно мне слали, рассказывая, как у них всё происходит, ребята были очень довольны такой свободой действий.

Хотя я очень сильно опасался, что секта Седых сможет выставить против них практиков ступени каналов, и тогда им точно придётся туго.

С другой стороны, смотря как посмотреть. В нашем войске там тоже были практики ступени каналов, а ещё левиафаны, способные любого из серьёзных противников при точном попадании превратить в кровавую крошку.

Но возле меня оставались Савва и полсотни бойцов последней стадии закалки крови. Для обычного отряда пастыря такого хватило бы с лихвой. Если попадутся сильные противники, с ними разберётся моя телохранительница.

— Ладно, я закончил, — сказал я Сину и махнул рукой, привлекая внимание бойцов. — Уходим.

Вся моя задумка строилась только на одном понимании: у любого центра, который обеспечивает бесперебойное питание этих стреляющих артефактов, должно быть энергетическое сердце — можно назвать его так. То есть место, где добывается, перерабатывается и распределяется энергия.

И, скорее всего, оно находится где-то в самом центре периметра, защищённого от врага, глубоко под землёй. Оттуда уже тянутся жгуты энергетических линий, наполненные этером, которые расходятся эдакой полусферой и помогают работать этому самому периметру.

И вот тут получался интересный момент. Я — рунный мастер, который не просто видит энергетические потоки, тянущиеся в земле, но и умеет ими управлять, перераспределять и заставлять их делать то, что нужно именно мне. А у секты Седых островов таких рунных мастеров, скорее всего, просто нет. И готов биться об заклад, что и понимания, как работала древняя система, у них тоже нет.

А так как никакой защиты у этих древних артефактов мы не встречали, то складывалось такое впечатление, что руководство секты просто не понимало их значимости и не придавало значения охране таких объектов. Ну подумаешь, враги уничтожают их один за другим. Делов-то.

Наконец-то исполнится моя мечта — осуществить великое зло. Жалко, конечно, пулемёты я не успел сделать и какие-нибудь мощные стреляющие танки, но это дело ждёт меня впереди. Сначала я прославлюсь очень тёмными делами, а потом уже решим по месту.

Мысли, конечно, были интересные, но главным оставалось дело. Тем более что, когда мы поднялись на корабль, отдыхать мне было некогда. Я снова заперся в своей мастерской, повесив привычную устрашающую табличку, обещавшую убить любого, кто войдёт без стука.

Потому что сейчас всё сводилось к самому главному. Нужно было ведь не просто разбросать по периметру определённые силовые установки, заточенные под нужные мне действия, но и создать настоящий пульт управления, который сможет согласовать их работу, объединить энергию каждого артефакта в нужной мне пропорции и запустить процессы.

При этом само устройство должно было быть компактным, чтобы я мог спокойно таскать его в одной руке.

Оставшись наедине, я развернул в Сердце Рун сохранённую схему, где каждому сердцу было выделено определённое место в памяти: там сохранялись его адрес, состояние питания и готовность выполнить приказ.

Для памяти пригодились мои старые Кольца Запоминания, уже прекрасно работавшие в передатчиках: несколько колец сохраняли адрес, другие же — состояние установки. Такой набор одинаково устроенных записей в программировании назывался массивом. Очень удобно, когда у тебя много похожих устройств и нет ни малейшего желания возиться с каждым отдельно.

Всё это вместе с матрицами я подготовил для мастеров, и на законченных установках необходимые связки уже стояли. Теперь мне нужно было сделать главное — получить возможность отдавать приказы, а не только получать импульсы, сигнализирующие о состоянии.

Защита и управляющие связки питались от общегородской системы противника, но при этом основной заряд оставался в сердцах. Задача пульта была сверять состояние установок и отправлять приказы, управляющие распределением энергии между ними. И вроде говорилось легко, да и в голове всё это выглядело достаточно прозрачно и исполнимо. А вот на деле мне приходилось выстраивать тысячи рунных связок, соединять их друг с другом, добавлять перестраховку и защиту, вылавливать кучу мелких проблем и тестировать всё это, прежде чем допустить к работе. Слишком много всего, и слишком маленький я на фоне общей, строящейся мной структуры.

И это было самое страшное. Если произойдёт ошибка в общей функции, она испортит не только проверку всех сердец, но и, возможно, вызовет сбои в их дальнейшей работе, что могло привести к совершенно непредсказуемому результату.

Поэтому после проверки наиболее сложных участков я убирал лишние соединения в модели, оставляя только самое важное и необходимое, а потом снова всё проверял. Делал это только для того, чтобы быть уверенным: я всё собрал правильно.

— Так, — задумчиво протянул я, когда закончил одну из основных связок и был готов отправить первые проверочные приказы установкам. — Ты же не бахнешь меня?

Пусковую линию я пока оставил разомкнутой и аккуратно подал этер на проверку. Почувствовал, как сигналы уходят в нужную сторону, возвращаются, затем засветилась первая ячейка и появилось разрешение на общий запуск. Это должно было показывать, что неисправностей нет, но что-то мне не нравилось. Хотя при этом тестовая связка отработала как положено и давала разрешение на дальнейшую работу.

— Фигня же какая-то. Что-то не так.

Я снова развернул в Сердце Рун последний участок схемы, где собирались подтверждения, и перепроверил несколько расчётов. И проблему нашёл. Так как система работала через воздух, часть этера во время передачи сигналов рассеивалась. Казалось бы, небольшая часть, но точность мне нужна была максимальная.

Для обычного разговора подобные потери были не так страшны: человек мог переспросить или сам догадаться, какое слово пропустил. Вот только от пульта я таких догадок совершенно не хотел. Ослабленный импульс выпадал из последовательности, остальные сдвигались, и принимающая связка благополучно читала уже другой ответ. Она не знала, что часть сообщения потерялась, и принимала всё полученное за правду.

Чтобы убедиться, я достал копию передающего блока и настроил его на заранее известный ответ. Потом ослабил передачу и задержал полученную последовательность в памяти пульта. В одном месте действительно не хватало импульса, а готовность всё равно подтверждалась. Вот тебе и успешная проверка, которой я чуть было не порадовался.

Просто добавить мощности было заманчиво, но гарантировать, что все ответы придут без искажений, я всё равно не мог. Нужно было проверять само сообщение до того, как оно попадёт в массив и изменит состояние установки.

Поэтому я начал собирать дополнительную функцию, которая сперва проверяла адрес отправителя и номер текущего запроса, затем — полноту ответа. Если хоть чего-то не хватало, сообщение отбрасывалось, а напротив нужного сердца сохранялось состояние «не подтверждено». Никаких разрешений на основании того, что вроде бы что-то пришло, больше быть не должно.

Для проверки содержимого пригодилась контрольная сумма. Передающий блок должен был по определённому правилу рассчитать число, учитывающее значения импульсов и их порядок, и приписать его в конце сообщения. Пульт повторял тот же расчёт с полученными данными и сравнивал числа.