— Если ты это называешь размяться…

— Да ты сначала покажи, с кем драться, а потом уже решим, как это называется.

Тарн, стоявший рядом, только тихо хмыкнул, поддерживая военного вождя.

— А ты не подстрекай, с тобой я давно понял, как надо работать.

— А я ничего и не говорил, мастер Корвин, но Арден здесь прав.

— Это буду я уже решать, кто прав, а кто нет, — жёстко ответил я. — Готовь своих людей, но драться вы будете только по моему приказу и когда я решу.

Это был, с одной стороны, сложный моральный выбор — отправить этих людей драться за меня, хотя я обещал им совершенно другое. Но, с другой стороны, не думать об использовании этих воинов было бы большой ошибкой. Тем более что люди Ардена использовали свои техники совершенно привычно и обладали возможностью драться так, как никто никогда не дрался на поверхности Мира Сферы.

Причём речь-то идёт не о нескольких старших практиках, а практически обо всех бойцах, которых Арден привёл с собой. Каждый из них обладал возможностями, делающими их гораздо сильнее любого из практиков их же уровня на землях Проклятых Пределов. Да и драться им придётся теперь уже за свой собственный новый дом. Деваться-то отсюда больше некуда.

А ещё противник не знал о том, что здесь появилась новая сила, и это нравилось мне всё больше и больше.

— Бабая тоже оставляем здесь, в засаде? — спросил меня Тарн, когда мы покинули корабль и направились в сторону башни.

— Ты хочешь, чтобы враги разбежались, не успев собраться?

— Нет, мастер Корвин, я, как и ты, хочу отомстить им за смерть Кэша и показать, что ходить на нашей земле — значит умереть.

— Давным-давно я слышал одну фразу, — сказал я. — Кто придёт к нам с мечом, тот от меча и погибнет.

В ответ Тарн только весело и беззаботно рассмеялся.

Сражение началось ещё до рассвета.

И как я ни рвался поучаствовать в первой вылазке, меня всё равно отстранили от этого дела, оставив позади. Раз я доверил командование Рену и другим командирам своей секты, то они собирались справляться дальше сами, тем более что план сражения у них был расписан весьма подробно. Насколько это было возможно в нашей ситуации.

Разведчики насчитали больше тридцати тысяч человек в армии противника, причём часть вражеских отрядов ещё не дошла до их огромного лагеря, который находился в десяти километрах от нас. У Рена же набиралось чуть больше пяти тысяч бойцов со всеми расчётами и монстрокавалерией. И стоило сюда добавить ещё почти три тысячи воинов Ардена. Получалось примерно восемь с половиной тысяч против тридцати с лишним. Зато у нас имелись укрепления, семь больших дыроколов, несколько десятков големов и две сотни длинных труб, которые мастера зачем-то продолжали называть ручным оружием.

— Как вы вообще стреляете из этой штуки? — спросил я стоящего рядом со мной Дуба, изучая поделку своих мастеров.

Один из учеников Горбуна решил немного изменить структуру дыроколов, создавая её специально для монстрокавалерии. И вместо короткого артефакта, стреляющего металлическими стержнями на недалёкую дистанцию, появилось это — почти двухметровая труба с прикладом, выглядящая очень внушительно и вполне способная работать дубиной. Скорострельность у этой штуки была никакая, но и задача стояла перед ней достаточно простая: приехать, выстрелить и тут же удрать.

— Да всё просто, — ответил Дуб. — Подъезжаем ближе, ставим опору, выставляемся в сторону врага и пуляем. После этого собираем и уходим, пока противник вообще не понял, что произошло.

— А лучники? — задал я логичный вопрос. — Вас же как куриц перестреляют, пока вы подготовитесь.

— Ничего подобного, мастер, — покачал головой Дуб. — Всё быстро. Мы в первый отряд отбирали самых быстрых бойцов, поэтому глазом моргнуть не успеешь, как мы уже жахнем и убежим. Да и с лучниками особых проблем нет. Каждый десятый имеет энергетический щит с накопителем, и он закрывает практически весь отряд. Хватает ненадолго, но работает вполне прилично.

Я покосился на командира, однако он выглядел совершенно серьёзно и, видимо, считал свой ответ наиболее точным описанием того, как всё это должно работать. Опора у длинного дырокола действительно имелась. Это была сложенная металлическая лапа, которая прижималась к нижней части трубы и почти не мешала при переноске, а после раскладывалась и упиралась в землю. Зато приклад был не очень надёжен и сделан не столько для удобства прицеливания, сколько для того, чтобы оружие не уехало назад во время выстрела вместе со стрелком.

При выстреле из обычного личного дырокола отдача практически отсутствовала. А в эту трубу мастера Горбуна умудрились засунуть усиленную разгонную связку и накопитель почти втрое больше привычного. Да и стержни там были не совсем обычные, а металлические, усиленные рунами и заточенные с одной стороны, как иглы.

Не самая удобная штука, но она мне нравилась, особенно тем, что сделана и придумана была не мной.

Так что, несмотря на то, что наша армия была значительно меньше армии противника, она не собиралась сидеть в пассивной обороне, а наоборот, агрессивно и постоянно атаковать уязвимые места, не давая врагу возможности собрать единый кулак для полноценного удара.

Именно поэтому первая атака была запланирована на раннее утро, чтобы противник не получил возможности нормально разглядеть местность и заранее заметить две сотни крупных зверей, которые пытаются подкрасться к его лагерю. Для атаки были отобраны самые быстрые рогачи и самые сильные практики, чтобы совершить стремительный рейд и тут же удрать. Несмотря на то, что звери не были рассчитаны на длинные марш-броски, для внезапной атаки они подходили идеально.

Была только одна маленькая деталь, которую мои генералы не учли: то, что противник точно не будет отступать и сдаваться по той простой причине, что отряды, которые там шли, или так называемые гурты, подчинялись только пастырям и были готовы сражаться до последнего бойца. Поэтому было очевидно, что даже серьёзные потери не остановят врага, пока все его пастыри и командиры живы. Да и потом, если честно, не был уверен, что гурты окажутся беспомощными и неспособными драться дальше. Кто их знает, что творится в головах этих безумцев, когда-то бывших обычными людьми, поверившими в обман.

События с высадкой секты Седых островов на территориях эмира развивались как-то слишком быстро, особенно если смотреть на это со стороны. И пока мне оставалось только догадываться, как они умудрились узнать о том, что я и моя команда, как их враги, находятся именно здесь. Потому что, насколько я мог знать, никаких доказательств и заключений по этому поводу мы ни старухе, ни другим сектантам не давали.

Но раз нашли, то и отвечать будут по полной.

— Начинаем атаку, — стоявший рядом со мной Рен выглянул между зубцов и отдал приказ связисту.

Я, Тарн и Наира, а также ещё два десятка самых сильных практиков находились здесь, рядом с командующим, готовые в любой момент поддержать атаку или, наоборот, прикрыть отступающие отряды. Среди врагов тоже были практики ступени каналов, но мы не могли их найти и не знали их точного количества. Проблемы нашей разведки были очевидными и серьёзными, это был крупный провал — тот факт, что нам не хватало полных знаний о том, что вообще есть в армии противника.

Атаку Дуба и его бойцов на зверях мы наблюдали благодаря возвышающейся башне, откуда местность просматривалась на десятки километров. Поэтому было прекрасно видно, как, улюлюкая и отчаянно крича, отряд стрелков сблизился с выстраивающимися порядками секты Седых островов, растянулся в две длинные линии, дал залп и тут же откатился назад. Вслед им летели стрелы, но, как Дуб и говорил, щиты у каждого десятого позволяли прикрыть часть отрядов и не дать возможность бить в спину. Хотя потери всё равно были. Я поморщился, чувствуя, как несколько тонких точек в моём сознании навсегда угасают.

Но у врага потери были значительно больше. Эти стрелы прошивали людей насквозь, улетая дальше и учиняя настоящий разгром.