— Вот и прекрасно, — довольно сказал он, опуская рукав. — Я тут дальше сам справлюсь, уж не переживай, тем более что про колени и больную спину теперь придётся надолго забыть.

К каменному червю я отправился, как смог освободиться. Ещё до подготовки к восхождению мне удалось разобрать несколько участков его конструкции и понять, где можно освободить место для людей. На дальнейшую работу времени уже не осталось, зато мастера получили размеры, образцы деталей и вполне определённое задание, которым должны были заниматься, пока я возился со своими каналами.

Проход к каверне за это время расчистили, а возле входа устроили площадку для разгрузки. Здесь стояли тележки, лежали связки железных прутьев и толстые пластины, на которых мелом были подписаны номера. По краям оставили достаточно места, чтобы можно было пройти, не перепрыгивая через чужие заготовки, и я даже немного удивился такому порядку, пока не увидел Горбуна.

Он стоял возле раскрытого сегмента и объяснял двум работникам, куда нужно переставить опору. Судя по кулаку, который он им периодически показывал, не всё так идеально было в его вотчине. Заметив меня, мастер отослал обоих обратно к работе и положил ладонь на ближайшую железную пластину.

— Ну, принимай, мастер. Пластины без тебя ставить не стали, остальное приготовили. Только сначала сам посмотри, а потом уж говори, что переделывать.

— Сразу видно, что ты меня давно знаешь, — усмехнулся я, обходя стопку. — Сколько железа в итоге на него ушло?

— Около пятидесяти тонн, если вместе с креплениями считать. Часть уже внутри, остальное здесь лежит. Всё, что заказывал, сделали, да ещё немного про запас.

Я посмотрел на сложенные заготовки уже с другим чувством. Когда придумываешь очередную конструкцию, железо обычно представляется чем-то таким, что нужно будет где-нибудь взять и обработать. А здесь его взяли, обработали, принесли и разложили, пока я сидел в Хранилище. Мои представления о будущем червяке оказались довольно тяжёлой работой для целой толпы людей, и теперь хотелось поскорее увидеть, что у нас получилось.

Сам червь лежал на массивных опорах. Несколько наружных каменных секций оставались снятыми, открывая переделанную внутреннюю часть, и возле него можно было спокойно пройти с обеих сторон. Железные крепления охватывали прежние опоры, между ними появились широкие площадки, а вдоль корпуса шли места для рунных пластин. Там, где раньше детали сходились слишком тесно, мастера раздвинули их по оставленным мной размерам.

При первой разборке я немало повозился, пытаясь добраться до внутренних связок. Дариш явно не рассчитывал, что какой-нибудь любопытный парень полезет внутрь с инструментами, хотя у него могли быть другие способы обслуживания. Теперь в раскрытый бок можно было хотя бы просунуть руку, не снимая перед этим половину конструкции.

— Здесь ещё одну опору добавили, — Горбун указал на железную перемычку. — После расширения старое крепление слишком далеко осталось. Сделали по тому же образцу, только пошире.

Я присел, дотянулся до углубления под перемычкой и попробовал повернуть кисть. Работать всё равно придётся лёжа на боку, зато теперь не нужно вытаскивать целую секцию ради одного соединения. Единственное, мешал выступающий угол, о который я сразу же зацепился рукавом.

— Хорошо получилось, — сказал я, выбираясь обратно. — Только угол вот этот срежьте. А то я здесь и останусь, когда со связками возиться начну.

— Ты бы ещё внутрь целиком залез, сразу все углы нашёл бы, — заметил Горбун и позвал работников.

Пластины лежали рядом на деревянных прокладках. Толстое железо, аккуратно обработанные края и знакомые рунные рисунки, перенесённые с моих образцов. На изготовление матриц тогда пришлось потратить несколько дней, зато теперь мне не предстояло заново чертить одно и то же на каждой детали. Это я люблю, когда всё работает за меня.

По отдельности эти пластины мы уже проверяли, но теперь их нужно было согласовать с уцелевшими древними рунами. Тут ещё предстояло разобраться, насколько удачно я приспособил собственные связки к чужой конструкции, которая изначально работала совсем иначе.

У первого червя, которого мы с Бабаем убили возле деревни Горбуна, внутри находился почти живой конструкт. Даже после извлечения ядра рунные нити пытались восстановить оборванные связи, а стоило подкормить его этером, как он принимался перерабатывать энергию. Благодаря этому и Камню Бурь я тогда смог вытащить раненых и помочь Корневикам перейти на следующую стадию закалки. Только после всей этой работы от ядра осталась пустая оболочка.

Нынешний червь был другим, и к моменту нашей встречи никакой жизни в нём уже не осталось. Создать заново такое живое ядро я не умел. Использовать ядро первого червя для лечения у меня получилось, понять часть его устройства тоже, но воспроизвести всё это самостоятельно оказалось совсем другой задачей.

Видимо, Дариш в своё время выбрал другие направления в навыках Системы. Он умел работать с живыми существами и мог годами разбираться с устройством таких конструктов, устроившись в своём городе и окружив себя защитой. Я же привык учиться на ходу, постоянно путешествуя и выбирая то, что поможет выжить в ближайшей драке. В этом смысле из меня получился скорее боевой рунный мастер, которому нужно было заставить очередную поделку работать здесь и сейчас. Пока мне оставалось согласовать уцелевшие связки с собственными, запитать всё от накопителей и самому управлять машиной.

— За первую берёмся? — спросил Горбун, кивнув на ближайшую пластину. — Люди здесь, подъёмники приготовили, только твоего слова ждут.

— Берёмся. Подгоним на месте, тогда и соединю.

Работники подвели два подъёмника и принялись закреплять на них широкие петли. Я приподнял край железа, помогая протащить одну снизу, а когда пластина повисла над прокладками, придержал её сбоку. Хорошо быть сильным практиком, для которого сотня килограммов уже не слишком тяжёлая железяка. Только сейчас моя сила требовалась ровно настолько, чтобы не дать заготовке задеть раскрытый корпус. Остальное люди Горбуна делали сами, причём довольно ловко.

В подготовленное место пластина вошла почти сразу, но прижимать её к опорам было ещё рано. Я устроился возле перемычки и через Сердце Рун рассмотрел будущий переход. На плоском образце связки подходили друг к другу, а здесь железо легло под небольшим углом к камню. Соединение пришлось сместить, и я уже занялся им, когда над ухом раздался голос Горбуна:

— Мастер, держать как держим или ниже подавать?

— Пока держите. Мне здесь ещё…

Я поднял голову и увидел, что люди ждут. Пластина висела на подъёмниках, а работники переглядывались, пока я мысленно перестраивал будущий переход. Переделать я его успел, только им ничего не сказал.

— Вот так оставьте, сейчас соединение переделаю, — сказал я уже нормально, положив ладонь на край. — Потом опустите понемногу, я покажу.

— Это другое дело, — отозвался Горбун. — А то мы твою железяку и до вечера подержим, только не понимаю, зачем.

Я усмехнулся и снова полез под пластину. Обычно мне приносили детали, а дальше я возился с ними сам, иногда поручая помощникам что-нибудь подогнать. Здесь впервые собирали такую махину сразу всей толпой, и теперь нужно было объяснять людям порядок работы ещё до того, как самому забираться под железо.

Переход я увёл к краю углубления, чтобы потом до него можно было добраться без снятия железа. Древние руны оставил как были, подстроив под них свою связку, а рядом сохранил место для соседнего соединения. После этого пластина наконец легла на опоры, и небольшой накопитель из сумки дал питание её креплению. Остальные связки червя пока оставались отключёнными, так что вся махина продолжала лежать неподвижно.

Этер расходился по железу и камню без нагрева и утечек. Когда я дал знак, работники ослабили петли, пока ещё не снимая их с пластины. Вес приняли опоры, и я взялся за край. Даже когда потянул сильнее, железо осталось на месте.