— Теперь можно отпускать, — сказал я, выбираясь наружу. — Следующую сюда подавайте.

На этот раз объяснять повторно уже не пришлось. Горбун велел переставить подъёмники, а за второй пластиной работники отправились вместе с големом, которого я до этого как-то не рассмотрел. Каменный помощник был ядовито-жёлтым, причём руки ему почему-то выкрасили в густой фиолетовый цвет. За ним показался ещё один, ярко-зелёный, с красной полосой поперёк головы.

— И кто это у нас опять за краски взялся? — спросил я, отвлёкшись от железа.

— Мои разукрасили, — ответил Горбун. — Договорились, чтобы у каждой бригады свой цвет был. Теперь хоть видно, кто чьего помощника увёл.

— А руки-то зачем фиолетовые? Им жёлтого мало оказалось?

— Это ты у них спрашивай. Он хоть жёлтый, хоть зелёный, а железо от этого легче не станет.

С остальными пластинами мы уже не толкались возле одних и тех же опор. Горбун заранее расставил людей, я придерживал железо там, где его приходилось заводить под край соседней детали, и первый участок корпуса постепенно закрылся целиком. Только на стыке сегментов пришлось оставить свободный ход для защитной накладки. При сильном изгибе её край мог упереться в соседнее крепление, а если соединить обе секции намертво, наша махина вообще перестала бы поворачивать.

Передачу этера через сочленения Дариш уже предусмотрел. Мне оставалось сохранить эту подвижность, согласовав новые связки с уцелевшими, а мастерам пришлось ещё немного подогнать железо. Пока они этим занимались, я обошёл переднюю часть червя и остановился возле головы, прикидывая, как машина будет выглядеть в большой пещере.

Там вполне мог найтись кто-нибудь, желающий попробовать её на зуб. Хорошо, если полезет к голове, где его встретят резцы, а не начнёт рвать корпус сбоку. Сидеть внутри и ждать, пока нас вскроют, мне совершенно не хотелось.

— Слушай, а несколько длинных ножей из оставшихся заготовок сделаем? — спросил я Горбуна. — Вдоль боков поставим, чтобы при необходимости выдвигались.

Мастер посмотрел сначала на меня, затем на сложенное возле входа железо.

— Вот и запас пригодился. Ты сначала покажи, куда их ставить собрался. Если торчать будут, в первом же повороте за камень зацепятся.

— В проходе вдоль корпуса лягут, а в пещеру попадём, так и раскроем. Получатся вроде крыльев, только летать на них я не собираюсь.

— Ну, этого ещё не хватало, — проворчал Горбун, подходя к боку.

Мы приложили длинную полосу железа, примеряя будущее лезвие. Я хотел крылья побольше, но длину пришлось ограничить одним сегментом, иначе на изгибе нож упирался бы в соседнюю секцию. Основание сместили вперёд, оставив место под крепление и его укрепляющие связки. На него придётся нагрузка при ударе, так что одной острой кромкой здесь было не обойтись.

За ножи взялись, пока другая бригада заканчивала корпус. По мере того как железо занимало свои места, я включал новые детали в конструкцию. Возле червя больше не лежали снятые секции, и приходилось забираться внутрь через оставленные проходы, иногда протискиваясь боком между опорами.

Когда готовые ножи заняли свои места, я подключил отдельный накопитель к их связкам, оставив остальную машину неподвижной. Горбун отвёл людей от боков, а я дал первую команду, заранее представляя, как лезвие красиво выйдет наружу.

Одно лезвие зацепилось у основания за выступ, и это было чертовски обидно. Куча лбов работала, а получилась фигня.

Я уставился на торчащий нож, удержавшись от желания подать ещё этера. Силы хватало, чтобы оторвать мешавшую накладку вместе с креплением, только потом всё это пришлось бы собирать заново. Ещё неприятнее было смотреть на людей, которые стояли в стороне и тоже ждали, что я скажу. Уже успели сделать, поднять, поставить, а теперь нужно будет снимать обратно.

— Мы его вообще примеряли, прежде чем ставить? — спросил я, прекрасно помня, что примеряли.

Горбун присел возле основания и провёл пальцем по краю накладки.

— Полосу приложили, а про толщину самого ножа забыли, — сказал он. — Вот и померили.

Я открыл рот, собираясь сказать что-нибудь ещё, но тут как раз вспомнил себя возле корпуса с той самой полосой. Сам держал, сам прикидывал, как всё будет двигаться, и совершенно не подумал, что настоящее лезвие займёт гораздо больше места. Ругаться теперь можно было сколько угодно, только от этого оно тоньше не станет.

— Я сам её держал, — признал я, убирая питание с ножа. — Ладно, покажи, где мешает.

Горбун повернул ладонь, обозначая край, а затем позвал двоих работников:

— Эту пластину снимайте, и соседнюю тоже. Внизу надо больше места оставить. Мастер, длину ножа оставляем прежней или будешь ещё укорачивать?

— Нет уж. Мы его в камне ещё не попробовали, а ты уже предлагаешь мне оружие обрезать.

— Вот потому и спрашиваю, чтобы мои люди дважды твоё железо не переделывали.

Когда накладки убрали, я взялся за настоящее лезвие, и мы уже с ним примерили свободный ход у основания. Горбун показывал, сколько места нужно оставить под железо, а я следил, чтобы после переделки крепление не оказалось слишком слабым.

Переделанные накладки встали на прежние опоры. Я вернул питание, и на этот раз нож свободно вышел наружу. Некоторое время я смотрел на него, уже прикидывая, какой каменный блок можно подставить под удар. Всё-таки здоровенное лезвие на боку железного чудовища выглядело именно так, как мне хотелось.

Закончив с наружными переделками, я полез в пассажирский отсек. До своего сиденья добрался без особых мучений, а вот к дальнему пришлось бы протискиваться боком между опорой и стенкой. Впрочем, там предстояло сидеть Лиссу, и маленький эльф вполне мог устроиться с удобствами, которых мне здесь точно не светило.

Я попробовал вытянуть ноги и повернулся к оставленным для пассажиров местам. Савва тоже поместится, благо возможности её искусственного тела позволяли старухе складываться чуть ли не вдвое. Три обычных человека здесь уже не устроились бы, а для четвёртого вообще не оставалось места. Дальше расширять отсек было некуда, поскольку соседним механизмам требовалось пространство для работы.

Вот танк с пулемётом я так и не сделал, зато на здоровенном железном червяке скоро покатаюсь. Эта мысль мне очень нравилась, особенно когда я сидел внутри и мог дотянуться до всего, что предстояло использовать в дороге. Тут уже не получалось просто представить себе удобное устройство и оставить остальные подробности на потом.

Рядом с плечом проходила опора, места под ноги оказалось ровно столько, сколько мы сумели освободить, а от собственной аккуратности теперь зависело, придётся ли мне разбирать машину, сидя где-нибудь внутри скалы.

Привязку управления к своему рунному имени я подготовил в Сердце Рун, а управляющие связки разместил возле сиденья. По их отклику можно было разобраться, какая часть корпуса получила питание и как идут секции. Крылья подключил отдельно, чтобы раскрывать их по своему желанию, не связывая с обычными поворотами.

Сенсорные связки, позаимствованные у големов, я разместил возле головы машины. Они отзывались на движение снаружи, но привычной картинки перед глазами не давали. Я всё время ловил себя на желании выглянуть и убедиться, что понял правильно, пока Горбун не заметил это и не предложил закрыть вход.

Выбравшись наружу после этой пробы, я спросил Горбуна, почему в какой-то момент совсем перестал его чувствовать. Оказалось, мастер просто остановился возле каменного выступа, а затем пошёл обратно.

— Значит, если перед носом встану, ты меня не заметишь? — спросил он, посмотрев на машину уже с некоторым подозрением.

— Если совсем не будешь двигаться. Я через эти связки движение чувствую, а не всю каверну рассматриваю.

— Ладно, тогда я лучше сбоку постою, когда ты кататься соберёшься.

До запуска оставалось закончить управление и согласовать общую подачу, чем я и занимался, время от времени выбираясь из тесного отсека размять спину. После Хранилища даже эти неудобства меня почти не раздражали. Стоило посмотреть на червя снаружи, как снова хотелось забраться внутрь и сделать ещё что-нибудь, приближая первую поездку.