Вэнь Цзеши пребывал в таком шоке, что медленно опустился в кресло и заторможенно кивнул. Все вокруг совершенно не понимали, почему этот юноша так заинтересовал Мо Хэ, что тот даже опустился до уговоров. Множество взглядов впилось в Се Юньци, который невозмутимо поднялся с колен и отряхнул полы халата.
– А что насчет тренировок? Я хотел бы получить бесценный опыт в Чэньси, а то с прошлым Учителем у меня не задалось, – беззаботно проговорил он.
– Этот Мо готов научить тебя всему, что знает, – проговорил Мо Хэ.
– Еще я желаю отдельную комнату, некомфортно мне жить с кем-то.
– Хорошо.
Се Юньци вскинул брови, удивляясь покорности даоса, и немедленно заподозрил неладное. Конечно, он устроил этот спектакль лишь в качестве разминки перед своей местью – не помешает сбить спесь с Чэньси, но не ожидал, что даос просто подыграет.
– Ладно, этот Сяо согласен, – кисло произнес он, растеряв весь запал к издевкам. Он опустился на колени и нехотя поклонился Мо Хэ. – Чай поднесу вам попозже.
Мо Хэ кивнул и махнул рукой, чтобы он поднялся.
– Прекрасно.
Никто не понимал, что тут может быть прекрасного: более унизительного приема в ученики Великий орден Чэньси еще не знал. Люди сражались за то, чтобы стать ее членами, а этот мальчишка… чуть не отказал самому даочжану Сюаньи. Множество завистливых взглядов прожигали спину «Сяо Шэ», а эта сцена вошла в историю как «даочжан Сюаньи трижды приходит в соломенную хижину». Должно быть, говорили люди, этот ученик был редким талантом, а даочжан лишь, подобно Лю Бэю, относится с уважением к тем, кто ниже его[366]. Правда, потом время расставило все на cвои места и показало, что сплетням нельзя доверять.
Как бы то ни было, Се Юньци сбежал с возвышения под предлогом общения с друзьями, и Мо Хэ ему не препятствовал. Лишь когда Кунь Вэйжань вернулся, сообщив, что на заднем склоне Багряной скалы приступили к ремонту хижины и через пару дней она будет готова, Мо Хэ поднялся и попросил Гу Вэньвэнь позвать Се Юньци.
– В таком случае пусть пока остается на Лотосовом пике вместе с Гу Вэньвэнь и другими старшими учениками, – проговорил он.
Вэнь Цзеши почувствовал новую волну возмущения, но не стал спорить на публике. Он лишь сухо кивнул, и Кунь Вэйжань ушел все устраивать.
– Вэньвэнь, проводишь своего шиди? – Мо Хэ повернулся к ученице. Та хмурила брови и смотрела на арену, где Се Юньци о чем-то болтал с Су Янлэем. – Вэньвэнь?..
– Да, Учитель, – она не сказала ни слова против и лишь опустила ниже голову.
Мо Хэ вздохнул. Все это было несправедливо по отношению к Вэньвэнь, но его долг перед демоном оказался намного серьезнее, чем перед ней. У него осталось не так много сил и времени, и, к своему величайшему сожалению, он не мог ставить телегу впереди лошади.
Но когда она уходила, он не удержался и тихо окликнул ее:
– Вэньвэнь.
– Да, Учитель? – девушка тут же обернулась.
– Приходи ко мне вечером, заваришь этому Учителю чай, и я проверю твой прогресс за год, – он мягко улыбнулся.
– Конечно, Учитель! – Гу Вэньвэнь тут же повеселела и почти вприпрыжку бросилась по ступеням вниз.
Мо Хэ поднялся и повернулся к Вэнь Цзеши.
– Глава Вэнь, я вернусь на Лотосовый пик.
У того не было аргументов, чтобы останавливать шисюна. Как бы ему ни хотелось поместить Мо Хэ в мешочек-цянькунь и всегда носить с собой, он не смел рушить свою репутацию добродетельного главы Вэня. Так что он лишь скрипнул зубами и кивнул, и Мо Хэ, не торопясь, направился прочь. Многие провожали его разочарованными взглядами – выбор учеников еще даже не начался официально, а даочжан Сюаньи уже ушел! Разве это не значит, что больше никто не сможет стать его учеником? Все взгляды снова обратились к «везунчику», который беззаботно болтал с Су Янлэем.
Мо Хэ не вернулся сразу на Лотосовый пик. После шумной арены в нем проснулось столь редкое желание немного прогуляться, и он сделал круг по Лунному пику, любуясь тем, как солнце играет на вершинах далеких гор. Он дошел до высоких ворот, празднично обмотанных лентами, и посмотрел на бесконечную лестницу вниз.
Когда-то давно Мо Хэ торопился по этим ступеням вверх, спеша сообщить Учителю о выполненном задании. Потом он встретил Шаньцзю, и всякое возвращение в Чэньси наполнилось еще большей радостью и ожиданием. Затем каждая ступень напоминала ему о боли и потере, и, в конце концов, он не выдержал и ушел – спустился по тем же ступеням и не вернулся. Мо Хэ думал, что больше никогда не увидит это ущелье и закатный вид, но почему-то вот он, здесь: стоит на краю, не в состоянии сделать шаг вниз.
– О чем задумался великий даочжан Сюаньи? – послышался незнакомый голос сзади. – Вспоминаете молодость?
Мо Хэ обернулся и увидел неизвестного ему человека в черном. Его лицо, похожее на маску, казалось настолько простым, что взгляд будто соскальзывал с него, и никто бы не посмотрел на него во второй раз. Ни одной запоминающейся черты, и не отличить издалека, мужчина это или женщина, – даже голос какой-то средний, невыразительный. Наверняка это была какая-то иллюзия, и Мо Хэ чуть нахмурился, вспоминая, кто это – должно быть, один из гостей Вэнь Цзеши.
Он слегка склонил голову в знак приветствия и направился к мосту с Лотосовым пиком.
Незнакомец, не получив ответа, не расстроился и даже усмехнулся, следуя за ним.
– Даочжан Сюаньи – легендарная личность, но теперь я вижу, что и характер у вас занимательный, – проговорил незнакомец. – Я был удивлен и обрадован, встретив вас сегодня. Такой неожиданный сюрприз – Вэнь Цзеши ведь целый год прятал вас от мира.
Мо Хэ оставался глух, не вступая в разговор. Он даже не ускорил шаг, будто болтовня этого человека была для него лишь пустым звуком. Но тот ни капли не оскорбился, а напротив, будто еще больше развеселился и пошел вровень с ним.
– По Поднебесной бродили слухи, что вы не выживете после нападения двух демонов. Удивительная мощь – как же вам это удалось? Я бы с удовольствием попросил у вас совета в бою. Даочжан, меня весь год мучал вопрос: интересно, откуда во Втором дворце взялись наместники востока и севера? Разве Второй дворец не принадлежит наместнику запада?
Мо Хэ бросил взгляд на болтливого незнакомца, но предпочел промолчать.
– Вам нечего мне ответить? Какая жалость. Великие подвиги даочжана Сюаньи вошли в историю, но мало кому довелось его увидеть во плоти. Наша сегодняшняя встреча – не иначе как судьба.
Мо Хэ ступил в бамбуковую рощу перед мостом на Лотосовый пик, и незнакомец с легкой улыбкой остановился. Мо Хэ наконец обернулся.
– Что ж, вижу, я достаточно надоел даочжану своей болтовней. Надеюсь, я еще смогу попросить у вас совета. – Незнакомец слегка поклонился, развернулся и направился обратно к арене.
Мо Хэ стоял в роще, пока тот не исчез из виду за зданием. Только после этого он посмотрел под ноги на врезанную в камень линию формации. Поджав губы, Мо Хэ направился к мосту, чувствуя накатывающую усталость.
Только что он был так насторожен, что все его тело напряглось, а хрупкие кости заныли. Ци в его меридианах текла вяло и рвано, переплетаясь с ядом, который все глубже проникал в тело. Даочжану Сюаньи нельзя было использовать ци, но только что он инстинктивно собрал ее остатки в пальцах.
Мо Хэ с трудом добрел до резиденции главы и постучал в комнату Лу Уюэ. Но тот не ответил, и Мо Хэ ничего не оставалось, кроме как вернуться в свое скрытое пространство.
Он добрел до кровати и тут же провалился в обморок.
Глава 68. Приходящий дракон и уходящие вены[367]
Мо Хэ проснулся от ссоры, настолько громкой, что звенело в ушах.
– …же нельзя! Его тело настолько хрупкое, что любое перенапряжение может привести к пагубным последствиям! Как вы могли отпустить его одного? Когда он успел снова собрать ци?! Я же запретил ему, и что я вижу?! Глава Вэнь, вы обещали защитить его, – и только поэтому я позволил оставить его в Чэньси!
