– Что значит «позволил оставить»?! Лекарь Лу, вы забываетесь! Чэньси – родной орден шисюна, где, как не здесь, ему восстанавливать раны? Он сам решил прогуляться, сам решил выйти, – или я должен был ему запретить? Попробуйте ему что-то запретить, этот человек никого не слушает и упрям как осел!

– Как будто вы лучше, глава Вэнь! При всем уважении, в клане Лу он никогда не получал никаких травм, и там бы я смог…

– Об этом не может быть и речи, – отрезал Вэнь Цзеши. – Шисюн останется в ордене до полного выздоровления.

Лу Уюэ скрипнул зубами и посмотрел на Мо Хэ.

– Ты очнулся! – заметил он и бросился к пациенту. – Что я тебе говорил? – Весь гнев лекаря теперь обрушился на Мо Хэ, который устало поднял глаза к потолку. – Да-да, закатывай глаза, что уж теперь остается делать? Знаешь, что неправ, и все равно!.. – Лу Уюэ горестно всплеснул руками. – Я больше не могу!

Вэнь Цзеши, не обращая внимания на трагичного лекаря, наклонился к Мо Хэ.

– Шисюн, что случилось? – озабоченно спросил он. – Лекарь Лу сообщил мне, что нашел тебя без сознания! Я думал, что ты идешь на поправку, лекарь Лу, объясните?!

Мо Хэ огляделся: он находился не в той спальне, где провел год. Это были совсем другие покои, похожие на те, что были когда-то у его Учителя. Значит, его перенесли в главную резиденцию. Видимо, Вэнь Цзеши посчитал, что будет нехорошо, если кто-то увидит его «темницу».

– Что тут объяснять! – Лу Уюэ задохнулся от возмущения и ткнул пальцем в Мо Хэ. – Этот… да этот… Синьчжи!

– Я встретил по дороге на Лотосовый пик гостя, – проговорил Мо Хэ, прерывая их ссору. Лу Уюэ недоуменно приподнял брови, но Мо Хэ смотрел только на шиди. – Он был очень разговорчив, даже болтливее моего ученика.

Лицо Вэнь Цзеши дрогнуло, но затем он проговорил:

– Неужто разговор с ним так тебя взбудоражил, что ты перенапрягся?

Это должно было прозвучать как шутка, но никто даже не улыбнулся. Мо Хэ медленно сел и потер болезненно ноющую грудную клетку, – кажется, Уюэ снова вливал в него ци и напичкал какими-то лекарствами.

– Я предупрежу гостей, чтобы они не донимали шисюна, – с этими словами Вэнь Цзеши стремительно покинул комнату, не дожидаясь ответа.

Лу Уюэ изумленно проводил его взглядом.

– Чего это он сбежал, будто подошвы маслом намазаны? – пробормотал он. – Синьчжи, тебя вправду напугал какой-то гость?

– Что за глупость? – отозвался тот.

– Синьчжи, а вот ты напугал меня! – Лу Уюэ присел на край кровати и помассировал виски. – Я думал, что ты уже не дышишь, когда зашел. Я же предупреждал тебя…

– Не сообщай главе Вэню о моем состоянии, – предупредил его Мо Хэ, тяжело поднимаясь на ноги, но Уюэ дернул его за руку, заставляя сесть.

– Та новая Нефритовая пилюля, – серьезно проговорил он, – я закончу ее сегодня ночью. Продержись до этого времени.

В свете свечей Мо Хэ вгляделся в его лицо: всегда изящное и прекрасное, за этот год оно осунулось, а под разноцветными глазами залегли тени. Лу Уюэ даже почти перестал носить украшения, а волосы собирал в небрежный пучок. Рукава его халата были чем-то испачканы, а пальцы в ссадинах и ожогах, на щеке виднелось темное пятно от сажи. Лекарь хмурил брови, глядя на него, и Мо Хэ невольно смягчился.

– А-Юэ, тебе пришлось тяжело, – тихо сказал он, протянул руку и вытер пятно с его щеки. – Если… не получится, тебе не стоит переживать.

– Что за глупости! – возмутился Лу Уюэ и тряхнул головой. – Если ты не выздоровеешь, моя репутация божественного лекаря – все равно что пустой звук! Синьчжи, ты мой названый брат, я не позволю тебе умереть. Соблюдай постельный режим до завтра, не тревожься, ни с кем не встречайся и жди пилюлю.

Лекарь стиснул плечо Мо Хэ и спешно вышел, умудрившись даже по обыкновению не споткнуться на пороге. Полы его длинного халата исчезли за дверью, и Мо Хэ вздохнул. Уюэ был упрям и слишком горд, чтобы признать эту затею безнадежной. Он растер сажу между пальцами, невидящим взглядом уставившись на них.

Скольким людям он до сих причиняет хлопоты одним своим существованием? И сколько еще он продолжит так делать?

Однако погрузиться в свои мысли Мо Хэ никто не дал, потому что в дверь раздался нерешительный стук, затем, будто пришедший расхрабрился, стук стал громче и настойчивее.

– Войдите, – отозвался Мо Хэ.

В комнату заглянула Гу Вэньвэнь. Увидев Учителя, она просияла, закрыла за собой дверь и огляделась.

– Неплохие у вас покои, Учитель, – цокнула она языком. – Еще и боковой зал в главном дворе, рядом с главой Вэнем. Он вас немало ценит. До сих пор мне даже зайти сюда не дозволялось, не то что свободно бродить.

Мо Хэ не мог рассказать ученице, что до сей поры она бы и не смогла его найти, ведь для этого пришлось бы объяснить слишком много всего. Поэтому он просто кивнул.

– Завари мне чай, – предложил он, поднимаясь с кровати и подходя к чайному столику. Он степенно уселся на парчовую подушку и выпрямил спину, хотя у него ныли даже кости, а усталость накатывала волнами. – Расскажи Учителю, как прошел твой год. Расскажи все до мелочей, мне очень интересно.

Гу Вэньвэнь умело вскипятила чайник на жаровне, залила чай и все это время не прекращала болтать, рассказывая обо всех маленьких и крупных событиях, о том, с кем подружилась, а с кем постоянно ссорилась, о местных наставниках, которые «ничему не могли научить», о библиотеке, где «нет ни одной мало-мальски интересной книжки, все сплошь какие-то трактаты», о том, как ее впервые наказали и заставили переписывать книги («Невероятная пытка, Учитель!»), как ее без конца доставали Цзи Фэн и противный старейшина Кунь, «от которого вообще нигде не скрыться», как ей понравилось на задании со старейшиной Мэй и как она бесконечно, каждодневно, невероятно скучала по своему Учителю.

– Я думала, что Учитель умрет, – вдруг шмыгнула она носом и совсем не изящно потерла глаза рукавом, чуть не расплескав кипяток по столику. – Вы уже выздоровели?

Большие блестящие глаза уставились на Мо Хэ, и тот почувствовал ком в горле. Он печально улыбнулся и слабо кивнул. Гу Вэньвэнь обрадовалась и вытерла слезы, а затем налила Учителю свежую пиалу.

– По правде сказать, хоть тут и неплохо, мне больше нравилось путешествовать по Поднебесной. Дядя Лу сказал, что, как только вы очнетесь, мы сможем приехать к нему в гости. Лу Си и Лу Цзюнь все торчат в Чанъане и так и не приехали ни разу в Чэньси, а здесь либо дети, либо засранцы… – она вспомнила Цзи Фэна и скривилась.

– Старший ученик Цзи так тебе не нравится? – улыбнулся Мо Хэ, отпивая из пиалы.

– Совершенно не нравится! Он противный, заносчивый, высокомерный, везде сует свой нос, считает себя всегда правым, и от него невозможно избавиться, он как липкий мед – не отдерешь, – возмущенно пожаловалась Гу Вэньвэнь. – Сначала он показался мне неплохим, но потом стал читать нотации и отчитывать за каждую малость, как какой-то… как Учитель! Это просто невозможно выносить, все ему не так, тьфу!

Мо Хэ усмехнулся.

– Еще и возомнил себя шисюном, хотя я по статусу тоже считаюсь старшей ученицей и даже выше него, ведь мой Учитель – шисюн его Учителя! – продолжала пыхтеть от гнева Гу Вэньвэнь. – Он, получается, вообще мой шиди… ой.

Девушка оборвала себя и поджала губы. Мо Хэ не торопился ничего говорить, ждал, когда она сама выскажет то, что у нее на душе. Гу Вэньвэнь опустила глаза на чай, некоторое время молчала и неуверенно проговорила:

– Учитель, а Се Юньци и вправду… демон?

– Да, – просто отозвался Мо Хэ.

Гу Вэньвэнь шумно втянула воздух.

– Негодяй, трусливый, паршивый пес! Змея, пригретая на груди. Напасть со спины на благодетеля, который спас ему жизнь, – процедила она. – Попадись он мне, и я разрублю его Нефритовым кнутом на тысячу кусочков.

– Вэньвэнь, – прервал ее Мо Хэ, – помнишь, чему я тебя учил?

– А? – не поняла девушка.

– Яо не выбирали свой путь, они такими родились. Они не знают другого пути совершенствования, но тоже хотят вознестись. Это не истинное зло. Истинное зло осознает свои поступки и намеренно сеет смерть и хаос. Юньци… не такой.