Глава 78. Душа мечется точно обезьяна[394]

Вот так один даос и один демон захватили ядро ордена Чэньси. Се Юньци хмыкнул про себя, закрывая внешние ворота и размышляя о том, что идиот Вэнь совсем забыл о жетоне ученика на его поясе. С ним он мог беспрепятственно преодолеть защитный барьер, а значит, этот достопочтенный оказывал невероятное содействие следствию, добровольно оставаясь внутри.

Лу Уюэ давно поджидал в дверях и, тут же забрав Гу Вэньвэнь, поспешил в свой кабинет. Однако лекарь успел бросить донельзя неприязненный взгляд на Се Юньци, а тот лишь поморщился. Он повернулся к Мо Хэ и открыл было рот, но не успел даже ничего сказать, потому что даос покачнулся и схватился за стену. Сердце Се Юньци похолодело: Мо Хэ вдруг растерял свою грозную ауру и был таким бледным, что краше в гроб кладут.

Юноша схватил его за локоть, помогая устоять.

– Что с тобой? – с ноткой беспокойства в голосе спросил он.

– Бумажный тигр…[395] – еле слышно прошелестел даос и посмотрел на Се Юньци. – Иди за Уюэ, пусть… – Он кашлянул, и все его тело содрогнулось, ужасно напугав Се Юньци, – пусть обработает твою рану…

Се Юньци шумно втянул воздух сквозь зубы и приобнял Мо Хэ, помогая идти. Он с изумлением осознал, как даос похудел, и невольно ослабил хватку, придерживая его нежно и осторожно. Одновременно с этим злой язык побуждал Се Юньци бормотать:

– Ты еще даже не выздоровел, зачем ввязался в бой? Я бы легко победил этого ублюдка. А теперь все думают, что ты предатель. Мне плевать на себя, этот достопочтенный все равно сильнее всех старейшин Чэньси вместе взятых и этого Вэня. Но ты же даочжан Сюаньи, как ты можешь связываться с демоном? Я бы не обиделся, если бы ты выступил против…

Мо Хэ усмехнулся.

– Да, всего лишь предъявил бы мне новые претензии и навесил новые грехи, – прошелестел он.

Се Юньци хотел бы возразить, да не мог. Это и в самом деле было в его характере.

– Я не…

– Я устал, – перебил его Мо Хэ. – Устал притворяться, устал… так жить. Все эти годы единственное настоящее, что у меня было, это Вэньвэнь… и ты.

Се Юньци поджал губы и отвернул лицо, ничего не отвечая. В ужасной неловкости он дотащил даоса до его комнаты, помог улечься и только затем спросил:

– Что мы будем делать дальше?

Это «мы» теплом растекалось по его конечностям и приносило настоящее удовольствие. Как много лет у него не было ни одного «мы».

– Расскажи мне в подробностях, что произошло в Синьане, – попросил Мо Хэ.

И Се Юньци рассказал, ничего не утаивая, не приписывая себе подвигов и не приукрашивая. Пожалуй, это был самый честный рассказ из всех, на которые был способен Третий господин, коварнейший и хитрейший демон Поднебесной. Он даже почти воздержался от ругательств, будто беспокоился, что Мо Хэ неприятно это слушать. Но тот лишь кивнул и сказал:

– Ничего не будем делать. Скоро Луань Дунь сама придет в Чэньси. Остается лишь молиться, что Вэнь Цзеши не совершит очередную глупость. Займись своими ранами.

– А ты… твои раны? – спросил Се Юньци, пристально глядя в пепельное лицо. – Разве Лу Уюэ, этот мошенник, тебя не вылечил?

Мо Хэ помедлил с ответом, будто подбирая слова.

– Поздно копать колодец, когда уже мучает жажда[396], – наконец сказал он. В глазах демона он заметил смятение и потому мягко улыбнулся и добавил: – Не переживай, я же обещал тебе свою жизнь.

Се Юньци это успокоило, и он поднялся. В дверях он обернулся и вдруг широко ухмыльнулся.

– Теперь я бездомный, даочжану Сюаньи придется позаботиться обо мне.

Не дожидаясь ответа, он вышел, отправившись к Лу Уюэ за лечением. Мо Хэ остался один. Его прямая спина медленно сгорбилась, голова бессильно откинулась на спинку кровати, а лицо побелело. Кашель, который он сдерживал, одолел его, и Мо Хэ поднял руку, прикрывая рот. Сквозь пальцы потекла кровь, и он лишь самоуничижительно посмотрел на нее, а затем равнодушно вытер об одежду. Будь здесь Лу Уюэ, он бы ужаснулся состоянию его тела – казалось, что внутри Мо Хэ осталось только пылающее золотое ядро, а все вокруг разрушалось. Он казался пустым сосудом для Бессмертной души, которой не терпелось покинуть бренную оболочку.

Мо Хэ не думал о словах Вэнь Цзеши и уничтоженной репутации, не думал о потрясенных глазах учеников и старейшин. Ему было все равно, что прошлые грехи обнажились, что теперь все узнали, какой он подлый трус, испытывающий сочувствие к демонам. Казалось, что его сердце триста лет как замерзло и билось лишь по привычке, качая остывающую кровь. Боль давно стала частью его жизни, но он ощутил острый укол, когда вспомнил тот взгляд Се Юньци у обрыва. Как Мо Хэ ошибался, думая, что он похож на Шаньцзю. Тот никогда не смотрел на него с обидой, будто давно оставил всякую надежду, и в глазах Шаньцзю Мо Хэ до самого конца оставался непогрешим и идеален. Он даже пошел на смерть, прикрывая его, Мо Хэ, позор. Се Юньци был не таким. Он скорее разорвет Мо Хэ в клочья и утащит с собой в ад, чем позволит уничтожить себя. Но все же он вернул ему Вэньвэнь, пусть и не был обязан. Почему этот маленький демон все еще верил ему? Почему Шаньцзю верил?

Почему мир всегда доверял ему и, проверяя на прочность, добавлял все новую тяжесть на его плечи? Но Мо Хэ устал, он больше не мог нести это бремя. Больше не мог оправдывать ожидания дорогих ему людей и совершенных незнакомцев.

Мо Хэ медленно закрыл лицо руками. Его плечи тихонько содрогались, но не было слышно ни звука. Никто бы ни за что не поверил, что великий даочжан Сюаньи…

Плачет.

Мо Хэ был прав. Когда ученики и старейшины спустились в Синьань, Луань Дунь и след простыл. Все, что встретило вооруженных до зубов праведных заклинателей, это мертвый город. Ученики помладше крепко стискивали мечи, с трудом сдерживая слезы, и даже Цзи Фэн, следующий за Учителем, сглотнул, оглядывая сожженные дотла дома и обугленные трупы. Ему не верилось, что еще несколько дней назад здесь был процветающий городок, полный жизни, смеха и ароматов. Теперь же не осталось ничего. Тьма не пощадила никого – ни женщин, ни стариков, ни детей.

Цзи Фэн с бледным лицом судорожно высматривал выживших. Вот здесь была лавка со сладостями, и добродушная толстушка Ван подкладывала ему что-нибудь новенькое попробовать, когда он покупал у нее. А тут лавочник Шао-гэ, которому на деле было уже за сорок, но он упорно просил называть себя «старшим братом», продавал лучшие в мире яичные блины – такие Цзи Фэн не пробовал даже дома, у поваров. А здесь…

Рассеянный Цзи Фэн споткнулся обо что-то и чуть не упал, а когда разглядел, что попалось ему под ноги, то похолодел – это была обугленная кость руки, протянувшаяся к небу в последней мольбе.

– Смотрите в оба, – мрачно сказал его Учитель, следующий впереди. Цзи Фэн стиснул зубы, сдерживая чувства, и последовал за ним. С тех пор как Учитель запер – вернее, просто загнал шибо Мо в свою резиденцию, он ходил мрачнее тучи. Учитель быстро собрал всех, кого можно, и спустился в Синьань, только вот гости ордена отказались идти с ними, вскочили на мечи и поспешно улетели. Напрасно Вэнь Цзеши призывал их сразиться со злом, они лишь пробормотали, что приведут подкрепление, и ускользнули. Даже Цзи Фэн понимал, что никакое подкрепление им ждать не стоит. Нападение наместника востока и его жестокость до смерти перепугали заклинателей, которые уже триста лет не встречались с подобным. Последнее нападение такого плана случилось… в клане Су. Цзи Фэн резко вскинул голову и посмотрел по сторонам: брат и сестра Су были здесь, как новопринятые ученики ордена, и не сбежали. Они осторожно ступали между сожженными обломками, а Су Янлэй тихонько что-то говорил сестре. Цзи Фэна ноги сами понесли к ним, хотя он и не понимал зачем. Подойдя ближе, он услышал обрывок разговора: