— Потом, — отмахнулся я, но старик уже стащил с меня куртку и отодрал промокшую повязку, заставив меня негромко охнуть.

Не сказать, что рана выглядела слишком уж ужасно, но края странного багрового цвета выглядели слишком неестественно и странно.

— Этот демон, — коротко бросил я, — ткнул меня коротким кинжалом, который спокойно пробил доспех. Никогда не думал, что можно сделать это с такой легкостью. На рану, плевать, вернемся к нашим баранам.

И следующий час я пропесочил всех и каждого собравшегося в зале совещаний, сначала по отдельности, а потом и всех вместе разом, ставя их на место и показывая, что так делать очень нехорошо. Мне совершенно не понравилась паника, которая возникла из-за моего недолгого несогласованного отсутствия, а также то, во что это превратилось на поверхности, полнейшая безалаберность и раздолбайство, иначе никак не назвать.

— Да и вообще хватит ныть и расслабляться. — Я обвел всех тяжелым взглядом, да так, что в зале повисла тишина. — Вы тут устроили цирк из-за моей отлучки на сутки. А теперь представьте, если я пропаду на месяц, а то и на год, или вообще на десять лет. Что вы будете делать? Разбежитесь, передеретесь за власть или, может быть, устроите совет и решите, что теперь вы сами по себе хозяева?

Никто не ответил. Даже алхимик, который лез с советами, опустил глаза.

— Так вот, запоминайте раз и навсегда. — Я медленно встал, придерживая бок, и шагнул к столу. Не люблю такое делать, но сейчас никак. От меня зависят жизни всех людей и слабость скорее убьёт всех, чем сплотит коллектив. Поэтому придётся быть жёстким. — Клеймо, которое стоит на каждом из вас, это не просто знак принадлежности, это мой поводок. Я чувствую каждого из вас в любой момент, где бы вы ни были. Ваше сердцебиение, страх и вашу ложь. Если я захочу, я сожму этот поводок так, что вы забудете, как дышать, даже на расстоянии в тысячи километров от меня. Понятно?

— Как есть тиран, — тихонько проговорил алхимик.

— Я никого не уговариваю, уговаривать уже поздно, — усмехнулся я. — Это просто констатация факта. Вы несете личную ответственность за порядок. Даже если я уйду, вы останетесь моими руками и моим голосом, но не моей волей. Воля остается здесь. — Я постучал себе по виску. — Если кто-то из вас решит, что отсутствие хозяина, это повод для анархии, я всегда могу вернуться, и вы умрете очень небыстро.

— Мы поняли, мастер, и постараемся исправить, — немного виновато сказала Наира, чем меня, конечно, удивила.

Но, кажется, мне удалось до них достучаться, так как слова, которые я говорил, были напрочь лишены сантиментов и четко показывали мою реальную власть через клеймо. Я все-таки не наивный идеалист, а пытаюсь быть прагматиком и прекрасно знаю цену дисциплине и порядку на подконтрольной мне территории.

— Ох, есть у нас какая-нибудь гадость, чтобы помочь заглушить мне боль? Я сегодня собираюсь перейти на ступень закалки крови. — Обратился я к алхимику.

Затем чуть не стукнул себя по голове, так как совершенно забыл показать народу свои трофеи, а трофеев у меня было достаточно много. Я вытащил из пространственной сумки восемьдесят девять демонических ядер и несколько десятков клинков, пластин и других артефактов, которые подобрал в демоническом городе. Зато могу сказать точно, количество трофеев их невероятно восхитило. Во всяком случае все постарались акцентировать внимание на добыче и не ждать от меня продолжения разноса.

— К демонам мы тоже очень скоро наведаемся. Нужно подготовить как минимум тысячу бойцов для того, чтобы спуститься в их город и пощипать их за бочок.

Я кровожадно и в деталях рассказал о том, как мы с Бабаем сходили на ту сторону, упустив в тот момент с появлением здоровенного демона во втором портале. Не нужно им пока знать о том, что какой-то злобный, страшный говнюк хочет прорваться и поубивать нас всех. После того как я испортил порталы, шансов прорваться на нашу сторону у него практически не было. Но, во всяком случае, я очень надеялся на это.

— Пошли, мастер, дам я тебе пару лечебных пилюль, которые могут пригодиться, — сказал алхимик, провожая меня, когда я покинул зал совещаний.

— Мастер, — тут же остановил меня Тарн. — Я могу пойти с тобой? Я бы хотел тоже поучаствовать в драке с демонами.

— Конечно можешь. Мягко говоря, я буду очень рад. Но давай решим этот вопрос чуть позже, — сказал я, когда понял, что очень сильно устал. — Я надеюсь Хуо меня не отравит, так что поговорим потом.

— Ну нет, на этой неделе я надеюсь, что тебя добьет полученная тобой рана, — усмехнулся алхимик за моей спиной. — Так-то я собирался отравить тебя на следующей неделе.

— Вот это правильное дело, — кивнул я, соглашаясь с ним и несмотря на боль в боку расхохотался, потому что держать столь суровый вид долго я не мог, смотря на эти вытянувшиеся лица, привыкшие к моей доброте и достаточно легкому отношению к жизни и власти.

— Мастер, а можно вопрос, а что такое цирк и анархия? — наивно спросил меня Рен, ставя точку в нашем разговоре и добивая меня окончательно.

Путь на второй ярус, где находилась алхимическая лаборатория Хуо, мне показался гораздо длиннее, чем обычно. И даже не потому, что с каждым шагом боль в левом боку била всё сильнее, а из-за того, что старый алхимик, топающий впереди, всё время ворчал себе под нос, словно вёл беседу с невидимым собеседником, и этот собеседник его категорически не устраивал. Я прислушался к тому, что он говорил, и понял что он разговаривает сам с собой.

— Мастер алхимии, может, стоит присоединиться к твоему разговору, или ты так и продолжишь общаться сам с собой? — попытался я подколоть старика.

— Не надо, я справлюсь сам. Люблю знаешь общаться с хорошими людьми. — ответил алхимик. — Тем более, с самим собой говорить гораздо приятнее, потому что и собеседник умный, и к риску не привычный, и в демонические колодцы посреди ночи не ползаю, вслед за взбесившимся зверем.

— Другом, — поправил я его. — Я лез спасать друга.

— Ну и в чем я не прав? — Пожал плечами алхимик, как будто это было само собой разумеющееся.

Затем мы наконец добрались до лаборатории. Внутри было пусто, ученики, видимо, разошлись до моего возвращения, и в зале царил полумрак. Затем Хуо отвел меня к своей личной комнате.

— Садись на стул и снимай куртку. Я, конечно, видел эту красоту, но хочу посмотреть на рану при нормальном свете, а не как в том курятнике, который ты называешь залом совещаний.

Замечание насчет света я, конечно же, проигнорировал, потому что он тут абсолютно ничем не отличался от того, какое освещение было в любых других помещениях, потому что везде были стандартные рунные светильники, либо моего изготовления, либо древние. Просто зная старика и его манеру и любовь ругаться на все на свете, не видел смысла отвечать на каждый чих, только нервы тратить.

Я снял куртку и снова убрал повязку, осматривая рану сам. Она выглядела достаточно скверно. При этом ткань вокруг нее затвердела и при нажатии даже не продавливалась, словно под кожей образовалась корка из непонятной субстанции, которая даже кожей не является. Странно.

— Хм, — сказал Хуо, и мне это не сильно понравилось.

— А поподробнее?

— Помолчи.

Он достал из кармана тонкую костяную иглу и осторожно воткнул в край раны. Больно не было. Вообще вся та часть моего тела возле раны сейчас совершенно не ощущалась, будто вкололи добрую порцию обезболивающего.

— Хм, странно.

— Мне стоит начинать нервничать?

— А ты хочешь сказать, что ты еще не нервничаешь?

Он поднял на меня глаза, и впервые, наверное, за долгое время я увидел в них не вредность, а тревогу, причем настоящую и без сарказма или иронии. Затем он повернулся к одному из небольших ящичков, что стояли сбоку от его кровати, и достал оттуда красную горошину, которую тут же приказал мне проглотить. Никакого моментального эффекта от этого действия я не почувствовал, но, судя по тому, как задумался алхимик, что-то пошло совсем не по плану.