– Возьмем пока с собой, Сяо Шэ разберется, – принял он волевое решение. Котята в его руках будто поняли, о чем речь, и начали сопротивляться еще сильнее. – Какие же они… буйные!

Мо Хэ аккуратно поднял разомлевшего от ласки котенка, а затем подхватил самого маленького, того, что даже не открыл глазки, когда даос его взял.

– Кажется, он совсем истощен – видимо, нужно молоко, – проговорил он, глядя на тощее лысое тельце. – Остаться без матери в таком возрасте… эх.

Дрожь пробежала по душе Се Юньци от этого скорбного «эх».

– Во дворце есть парочка демониц-служанок, которые недавно родили. У них должно быть молоко, – тут же сказал он. – А уж выживет он или нет – зависит только от него.

И вот так в анналы Огненной пустоши было записано следующее событие: Владыка демонов принес во дворец детей. Слухи расползаются быстро, особенно среди скучающих демонов, и так как многие видели истинную форму Владыки и белый мех котят, история эта тут же обросла новыми подробностями: Владыка уехал с даочжаном и вернулся с внебрачными детьми! С пятерыми! Кто же мать? Почему они уехали вдвоем? Что вообще происходит?!

А пока демоны судачили, Се Юньци радостно скинул обязанности Владыки демонов на Мо Хэ и занялся, как он это называл, «воспитанием котят», что еще больше подтвердило слухи. Особенно когда какая-то демоница увидела, что Се Юньци кормит из бутылочки самого младшего котенка. Мигом по дворцу и всему царству демонов разлетелась новость о том, что у Владыки появились наследники, а Второй господин даже послал письмо с поздравлениями в прибавлении. Говорят, что после этого Второму господину было запрещено являться ко двору на ближайшие двадцать лет.

На самом деле правда была прозаична: среди обитателей дворца лишь Се Юньци был из рода тигров, а потому котята быстро привязались к нему, признав чуть ли не матерью, и ходили хвостом. Тот собирался скинуть эту ответственность на Сяо Шэ, но котята его боялись. Ин Тао заботиться о котятах не умел – ему бы о себе позаботиться. Гу Вэньвэнь слишком душила их лаской и норовила загладить до проплешин, а Мо Хэ… Что ж, кому-то нужно было заниматься делами царства демонов!

Пятый котенок, которого Се Юньци назвал Баобао[414], ведь это оказалась девочка, в самом деле был очень слаб. И в Се Юньци, этом грозном и коварном демоне, проснулась невиданная прежде жалость: он самолично выкармливал ее с рук целый месяц, позабыв об обещании отдать демоницам, – и это спасло девочку. Баобао оживилась, обросла шерстью и весело играла с братьями, которым Се Юньци дал самые глупые имена на свете: Маода, Маоэр, Маосань и Маосы[415]. Когда об этом услышал Мо Хэ, он тяжело вздохнул и решил не вмешиваться. Некий достопочтенный утверждал, что принял котят только по просьбе даоса, но что же случилось потом?.. «Пусть окрепнут, а дальше разберемся», – ответил ему Се Юньци.

Маосы – тот самый, что укусил Мо Хэ, единственным из котят отстраненно относился к Се Юньци, зато без конца залезал на плечо даосу и так «катался» по дворцу. Из всех котят он больше всех походил по характеру на Мо Хэ: такой же степенный, важный и спокойный, будто свысока смотрящий на игры тройняшек и сестры. Неудивительно, что и Мо Хэ полюбил его больше всех.

Вот так и вышло, что дворец великого Владыки демонов на долгое время превратился в детский сад. Когда котята окрепли и начали активно поглощать природную ци, Мо Хэ закономерно спросил Се Юньци, что он планирует делать дальше, и некий достопочтенный воззрился на него с искренним недоумением.

– Что ты имеешь в виду?

Се Юньци уже полгода не занимался никакими обязанностями и лишь играл с детьми, позабыв о том, что он вообще-то Владыка демонов. Повезло ему, что царство демонов держал в своих руках даочжан Сюаньи.

– Когда ты вернешься к делам? – вздохнул Мо Хэ. – И ты собирался отдать их.

Сидя в окружении котят и дразня вылезшим хвостом Баобао, Се Юньци впервые серьезно задумался. Он и не осознавал, как счастлив был все это время и как привязался к этим пушистым комочкам. Должно быть, это было что-то на уровне инстинктов, но он бы никогда не признался.

– Они скоро должны обрести человеческую форму, – нерешительно проговорил Се Юньци. Мать котят явно была сильной демоницей, поэтому с должным уходом Маода и остальные быстро набирали вес и конденсировали ци, за исключением малютки Баобао. Та безнадежно отставала в развитии, но Се Юньци верил, что и у нее получится.

Мо Хэ кивнул. Маосы, сидящий на его плече, был самым прилежным и почти сформировал золотое ядро, так что наверняка станет первым из котят, кто обретет человеческий облик.

– А пото-о-ом… кому-то придется обучать их боевым искусствам и совершенствованию, чтобы они могли выжить в суровых песках Огненной пустоши, – медленно произнес Се Юньци.

– А в твоем дворце как раз недавно отремонтировали новое крыло с пятью дворами, – многозначительно сказал Мо Хэ.

– О, в самом деле? – «удивился» Се Юньци, будто не он сам приказал его построить и расширить. – Там можно будет открыть временную школу! Слушай, мир за пределами дворца все-таки очень жесток. Даже с запретом на кровопролитие демоны и яо непослушные и грубые. Баобао еще слишком слаба, чтобы жить снаружи, вдруг они ей навредят? – Он поднял котенка на руки и погладил по голове. Девочка охотно ластилась к его руке. – Да и шицзе очень привязалась к котятам, – добавил он.

Мо Хэ тяжело вздохнул. Некий достопочтенный ни за что бы не признался прямо, что просто хочет оставить котят.

– Только нужно что-то решить с их статусом, – сказал даос.

– Они могут быть твоими учениками, – оживился Се Юньци. – Нет, подожди, – он тут же нахмурился, – тогда мне придется звать Баобао шимэй. Так не пойдет. Пусть они будут моими учениками. Нет, подожди, тогда они будут звать тебя шигун[416]…

Мо Хэ потер переносицу и пошел к дверям, оставляя Се Юньци мучиться экзистенциальным вопросом: кем же будут приходиться ему эти дети.

Вопрос этот, кстати, решился сам собой, когда Маосы первым принял облик человека и бескомпромиссно решил учиться у Мо Хэ, чем разбил Се Юньци сердце.

Осенняя дорога способствует неторопливому течению мысли о всяком. Посудите сами. Несмотря на все финансовые неурядицы, к осени дорожники выводят главную российскую беду на пик спортивной формы. Ямки заделаны, разметка ещё не стёрлась, обочины присутствуют, колонны дачников уже залегли в спячку до тёплых дней — красота.

Нестаренькая еще «девятка» исправно укладывает под колеса километры асфальта. Дитя прогресса — СD–проигрыватель, имплантированный в тело торпеды, вместо спизженной какими–то даунами магнитолы, заглушая скрип пластика обшивки салона, напевает голосами «Пинк–Флойда» о нелегкой жизни британских школьников. Жена задумчиво рассматривает мелькающие за окном, изрядно заросшие молодым подлеском поля средней полосы российской глубинки. Мелкий спиногрыз за водительским сиденьем отбился ко сну, спелёнатый ремнями детского кресла.

Самое время прикинуть расклады.

Когда тебе ещё не стукнуло тридцатника и в жизни у тебя все вроде сложилось. Уже нет порванной на лоскуты империи рабочих и крестьян, но инертность исторических процессов позволила получить гордое звание инженера–механика. ММФ — чемпион, это навсегда. Знания вколочены в башку без всяких компромиссов.