Буря всё же пришла.

Со стороны Ямы, горизонт действительно начал очень быстро темнеть. Мы с Наирой вернулись обратно на башню, где начинался наш сегодняшний разговор, и какое-то время молча смотрели на полосу грязного серого цвета, которая росла на небе и постепенно распространялась дальше. Пока еще было далеко, до её прихода может быть оставался час, максимум полтора, но ветер уже гнал перед бурей песок и заставлял щуриться.

В городе тем временем тоже начиналась суета. Звонко застучали стальные трубы и Хельт объявил тревогу практически сразу, как только я ушел с пира. Его пьяный голос было слышно повсюду, орать он явно умел не хуже чем пить. Люди начали загонять скотину в сараи и закрывать ставни домов. По сути, это была их привычная работа, отточенная уже поколениями. Здесь каждый знал, куда им бежать и что нужно делать. При этом дети исчезли первыми, спрятавшись в глубоких подвалах, а на улицах оставались только мужчины, доделывающие последние необходимые дела.

— Гарнизон, может, тоже стоит отправить в ратушу и в укрытие? — спросила меня Наира.

— Нет, не стоит, — сказал я уверенно. — Хочешь сказать, что ты мне не доверяешь?

— Я не знаю, что нас точно ждет, поэтому я не могу с уверенностью ответить на этот вопрос, — ответила Наира.

Я кивнул на ближайший столб из железного дерева, торчащий из земли в тридцати шагах от башни, в которой мы находились. Всего таких столбов была вкопана почти сотня по всему периметру города, соединенные под землей лианами и тем самым образуя замкнутый контур.

— Когда буря дойдет до столбов, ты сама все увидишь.

— Я очень полагаюсь на тебя, — ответила Наира. — Но раз уж мы тут застряли и стоим как первоиспытатели, может быть, поговорим немного о другом деле?

— Слушай, мы разве сегодня с тобой не обсудили уже кучу дел? Мы с тобой каждый день обсуждаем какие-то дела, дела. Ты вообще не умеешь бездельничать?

— Если я буду бездельничать, я не буду лидером Осколков, — сказала она. — И хотя я понимаю, что клеймо дает мне возможность управлять моими людьми и без необходимости поддерживать определенную активность, но остановиться я не могу.

— Ладно, — махнул я рукой, приглашая её продолжить разговор. — Говори, что ты хочешь и что за дело.

За то время, пока я провел в городе, я очень плотно общался с Осколками, особенно с Наирой. И несмотря на то, что когда-то при нашем первом знакомстве у нас возникли друг к другу не самые приятные чувства и впечатления, в итоге я могу сказать, что я начал ее по-настоящему уважать. Как и многие из тех людей, которых я встретил в Яме, Наира выделялась достаточно серьезно среди более серой массы практиков, которую представляла из себя толпа попавших сюда людей. Качество, которое её отличало, это ярко выраженное чувство справедливости.

Она умела командовать, и это было очень важно, потому что явно в прошлой жизни она этим занималась достаточно серьезно, профессионально и долго. Может быть, мне повезло, что рядом со мной всегда оказывались достаточно хорошие люди, а не какие-нибудь гнилушки, которые бы обеспечили мне кучу проблем и неприятностей. Но я не видел в этом ничего особенного.

Сам мир практиков построен так, что люди вынуждены были что-то давать взамен, если им нужно было общаться, координировать совместные действия и идти к одной общей цели. Что, конечно, нисколько не умаляло право сильного, а наоборот, именно на фоне этого права возможность социализироваться, создавать крупные группы людей, подчиненных одной общей задаче, была очень важна. И в этом случае крысы, предатели или существа, склонные к анархии и хаосу, выбивались максимально быстро, потому что люди хотели выжить, а не получить проблемы на ровном месте.

Поэтому моё мнение о многих людях, окружающих меня, регулярно менялось, как и сами люди вокруг меня тоже менялись, потому что менялись обстоятельства и особенности нашего совместного выживания. Вот казалось бы, что тот же Горбун, который в свое время тоже неприветливо меня встретил, ворчал и вообще вел себя как редкий говнюк, в итоге оказался настолько полезным и преданным производственником, что я уже не представлял себе, что бы делал без него вообще, в принципе.

Он взял эту лямку, накинул на себя и нисколько не ворчал о том, что его нагружали всё больше и больше. Находил людей и возможности, исхитрялся, но продолжал делать всё на максимально высоком и качественном уровне, давая возможность усиливаться армии и всем тем, кто живёт рядом с ним. Правда, я еще не говорил с ним о том, что нужно увеличить производство досок железного дерева как минимум раз в десять, но уверен, что он максимум что сделает, это выругается сквозь зубы, а потом пойдёт и сделает.

Крепость уже превращалась в нечто похожее на невысокий, но очень толстый забор, и очень скоро нужно будет ставить перекрытия. А других вариантов, кроме как перекрытия из железного дерева, у нас, в принципе, не было. А если только представить, сколько нужно досок и бревен этого самого железного дерева, то тут можно было просто впасть в ступор, потому что нам придется пустить очень много леса на то, чтобы собрать внутри крепости несколько этажей подобных внутренней структуре Вейсхевена.

— Ты открыл в Яме уже целых две школы для рунников и алхимиков. Не хочешь открыть школу и здесь, в городе? — прервала мои мысли Наира. А я действительно что-то слишком отвлекся на свои мысли, пока она собиралась со словами.

— А? — спросил я у нее, не совсем понимая, что она имеет в виду. — Школы? А при чем здесь вообще школы?

— Я бы хотела как минимум пятерых из Осколков убрать с гарнизонной службы и перевести на другие должности, — терпеливо продолжила командир гарнизона. — Среди наших есть Дерек, он бывший храмовый писец. Был осужден за подделку храмовых документов и погорел при попытке ограбить казну храма. Он хитрый, но грамотный, и при том слишком слабый практик и полный профан в военном деле.

— Интересно, на самом деле я об этом совершенно не думал. — Наира действительно смогла меня озадачить.

— Просто весь город практически не умеет ни читать, ни писать. Мои ополченцы не могут прочитать приказ, который написан на доске, где я вешаю расписание караулов. А они стоят и таращатся на них, как бараны. Дерек может начать их учить. Если выделить помещение, он и детей может занять. И хотя бы через месяца три у меня будет достаточно грамотных людей, которых можно будет поставить и на склады, учет и, тем более, почтовую связь.

Наира была права. Я действительно об этом совершенно не думал. У меня руки просто не доходили, слишком много всего навалилось разом, крепость, создание полей, да и куча всего другого, что портило мне нервы тем, что оно необходимо ещё вчера.

Поэтому лично для меня, школа для смертных была чем-то, что точно можно было отложить, но, видимо, Наира смотрела на это иначе, с позиции человека, который каждый день сталкивается с тем, что его подчиненные не способны выполнить простейшую письменную инструкцию. В принципе, если это не отвлекает меня ни от каких дел, а все это будет лежать на плечах местного гарнизона, то я был бы совершенно не против, если они обучат хоть все население города грамоте и даже танцам с бубном.

— Слушай, я отдаю этот вопрос полностью в твою компетенцию. — Ответил я весьма довольный своим решением. — Если хочешь, хоть весь город научи, поставь в строй, делай все, что вздумается, только без лишнего насилия. Писцы и учётчики нам нужны. Сектор растёт, и без нормальной бюрократии и управления будет как без рук. Тем более когда мы выйдем за пределы одного города.

— Ты уже думаешь о других городах?

— Я слишком много о чем думаю, — усмехнулся я. — В том числе о том, что через несколько месяцев из пустыни сюда придет караван. А караван, это необходимая нам информация о тех землях, которые находятся за пределами этих проклятых пределов. Но давай пока не будем строить планы про всё на свете, займёмся пока делами из тех что рядом.