Я улыбнулся, вспоминая откуда его взял. В оригинале с этого и начинались самые странные приключения.

— Сказал бы я тебе что-нибудь нехорошее, но не буду. Наверное, потому, что ты прав.

На первом же привале, когда мы отошли от места падения километров на пятнадцать, я дал эльфу ещё одну обезболивающую и лечебную пилюлю из тех, что создавал Хуо для тяжёлых ран. Лисс слабый практик, и уровень регенерации у него слишком низок для того, чтобы восстановить язык самостоятельно. А так, с помощью пилюль, ему понадобится как минимум несколько месяцев до того момента, когда он сможет снова нормально говорить. Надеюсь, к этому времени я с ним уже распрощаюсь окончательно.

Кровь из раны у него уже остановилась, оставив только следы на шее и вороте рубахи — бурую засохшую корку. Но выглядел он при этом ужасно. Лисс постоянно беззвучно открывал и закрывал рот, пытаясь выдать какой-то звук, но из горла вырывалось лишь сиплое утробное кряхтение. Поэтому он начинал тут же яростно жестикулировать, пытаясь изобразить свою мысль. И вся команда с любопытством сначала смотрела на его представление, а потом отворачивалась, чтобы скрыть усмешки. В его кривляниях не было ни грации, ни высокомерия, одна безнадёжная и жалкая попытка быть услышанным.

— Если тебе что-то не нравится, можешь спокойно уйти от нас, — сказал ему Син. — Тебя здесь совершенно никто не держит, ушастик.

Тот прекрасно видел сцену с демоном и имел представление, что тут будут делать с таким, как он, поэтому остался с нами. А сейчас он смотрел на пилюлю и показывал мне сцену, где он травится ядом.

— Если бы я хотел тебя отравить, я бы давно уже это сделал, — сказал я. — Уж согласись, это было бы куда проще и дешевле, чем тратить на тебя свои драгоценные пилюли, которых у меня не так уж и много. Ты или пьёшь её, или я больше тебе не дам.

Тогда он подумал, согласился и проглотил. Я при этом честно предупредил, что чуда не будет. Рана заживёт и воспаление уйдёт, а вот сам язык будет отрастать долго. И это зависит от его личной регенерации, никакая пилюля этого не изменит.

— Нет, ну ты глянь, он ещё и недоволен, — заметил Син, который сидел рядом и разминал опухшую ногу. — Ему жизнь спасли, накормили и лечат, а он рожи корчит. Знаешь, Корвин, дай-ка мне тоже пилюлю, а то колени болят.

— Может, тебе лучше вина?

— А есть?

— Нет, я не стал забирать из запасов корабля.

— Можно сказать, что ты меня половины жизни лишил, целый отрезок просто вырезал и выкинул, — возмутился друг, а затем показал на свой рюкзак. — Но я взял пару бутылочек, так что будет чем сполоснуть пересохшее горло.

Когда только успел, я даже не заметил, что он лазил по лодке, забирая с собой алкоголь. Хотя и неудивительно.

Ашши всё это время лежала на носилках молча. Несли её Кеш и Син, который, несмотря на хромоту, тащил демоницу и не собирался от этого отказываться. За весь переход она не сказала ни единого слова, только иногда шипела сквозь зубы, когда носилки встряхивало на не самой удобной местности. В самом начале похода я дал ей две пилюли, помогающие вылечиться, и нам осталось только наблюдать за тем, как она постепенно восстанавливается и приходит в норму. Регенерация у демонов была не чета человеческой, и восстанавливалась она гораздо быстрее. Я чувствовал это, когда направлял Щуп в её сторону для того, чтобы оценить уровень повреждений.

— Вокруг тихо, — сказал Тарн, шедший впереди и сейчас высматривающий противника в тёмном лесу. — Я не чувствую никого живого рядом. Что скажешь, мастер Корвин?

— Раз отдохнули, то идём дальше, задерживаться никакого смысла нет. Не ждать же, пока за нами придут.

Идти через незнакомый лес с раненым на носилках было занятием тоскливым, но деваться было некуда. Постепенно ночь заканчивалась, лес начал просыпаться, запели птицы и начало светать. Именно тогда я поймал и почувствовал где-то на юге, в нескольких километрах от меня и группы, источник этера.

— Кажется, у нас проблемы, — сказал негромко, но чтобы все слышали. — Как минимум одна группа движется с юга и одна с востока. Скорее всего, с пастырями. Я чувствую, как они фонят.

— Быстро они, — Син этому даже не удивился. — Пленный говорил, что гонцы разнесли весть о падении корабля, и можно ожидать, что сейчас каждый пастырь на острове знает, что где-то рядом здесь ходит добыча. Вопрос только, насколько густо они встанут, чтобы перекрыть нам путь.

— Если бросите меня, пойдёте быстрее, — сказала неожиданно Ашши. — Я умру с честью.

— Конечно, ты умрёшь с честью, — согласилась Наира. — Но не сейчас. Я знаю мастера Корвина достаточно давно и могу сказать следующее: он тебя не бросит, а значит, и мы тебя не бросим, какая бы ты тварь ни была.

Мне оставалось только подтвердить слова капитана Осколков кивком, и больше ничего добавить не получилось. Зачем? Хотел бы я её бросить, бросил бы сразу после падения корабля, и проще было вообще убить её в демонском городе, чем таскать всё это время с собой. Нет, она нужна мне живой по-прежнему.

Благодаря тому, что у меня было хорошо развито чутьё на практиков, а также силе Тарна, мы свернули севернее, забирая от цепей в сторону, и следующие несколько часов уворачивались и проходили между группами ищущих нас. Но почти сразу заметили, что путь к порту, который нам нужен и лежал на запад, смещается в сторону. Нас выдавливали к северу и выдавливали достаточно грамотно. Даже было непонятно, кто с кем играет. А ближе к рассвету мы вышли на настоящий накатанный широкий тракт, который шёл с запада на восток.

На сам тракт мы не вышли. Тарн почувствовал впереди большую колонну, и нам пришлось спрятаться. Это был не поисковый отряд, так как впереди и по бокам колонны шли золотоглазые, не меньше двух сотен. Между ними я насчитал шестерых с посохами. В середине колонны шло около тысячи обычных людей: мужчины, женщины и подростки, одетые кто во что горазд. У многих за спинами мешки со скарбом. Люди пришли сюда за своей мечтой и в попытках изменить свою жизнь. Поэтому никто их не бил и не подгонял, они шли сами и добровольно, радостно общаясь друг с другом. Их совершенно нисколько не смущал тот факт, что они, по сути, окружены сильными практиками, которые не дадут им возможности сбежать с дороги и попытаться спастись.

— Как страшно, — тихо сказал Кеш, лежащий за моей спиной и разглядывающий людей. — Это получается, их с берега ведут?

— Да, — сказал я. — Будут кормить, обучать, а потом скормят им ядра. И превратят в таких же безголовых существ, подчиняющихся тем, у кого есть посох.

— Смотри и запоминай, — добавил Син. — Вот так выглядит самая выгодная торговля в мире. Тебе платят собой, добровольно, да ещё и с благодарностью, и очередь стоит. А взамен всего лишь шанс.

— Не-не-не, спасибо. Я больше по привычной торговле либо обмену, — ответил Кеш. — Заниматься таким — это не иметь сердца.

Помочь людям мы всё равно никак не могли. Нас всего лишь шестеро, да и что толку, если мы нападём на колонну и отобьём несчастных? Эти люди не поймут, что их спасают. Они будут драться за право дойти до Пажитей и тот самый шанс, про который сказал Син. Мы для них враги.

Да и помимо колонны с такими бедолагами, по тракту постоянно перемещались всадники и небольшие отряды воинов. Поэтому мы решили пройти вдоль него, найти более пустое место и уйти дальше в нужную нам сторону. Пока не добрались до очередного небольшого леса, который выглядел так, словно здесь произошла страшная буря. Половина деревьев была повалена, причём очень давно — много сгнивших стволов. Да и общее впечатление было такое, будто кто-то сильный сражался здесь, и от этого пострадали прежде всего деревья.

Там мы нарвались на сидящий в засаде отряд из двадцати пяти бойцов и одного пастыря. Как они смогли умудриться обойти мои чувства? Тарну было непонятно, но они смогли это сделать. И практически сразу весь отряд погиб, потому что Тарн воспользовался силой и одной волной переломал атакующие нас молчаливые фигуры, убив сразу и пастыря. Перед смертью тот успел ударить посохом, и я почувствовал, как по земле разошлась волна ровным импульсом, уходя в разные стороны.