– Идем по ней, – сказал Мо Хэ. – Думаю, мы сможем сегодня найти источник поветрия.
Мо Хэ запрыгнул на крышу, чтобы последовать за нитью, увлекая с собой Гу Вэньвэнь и не зная, что его спину прожигает яростный и даже пугающий взгляд некоего достопочтенного, который только что испытал сильнейший приступ ненависти к нему, шэяо, Шанло, ко всему миру – и к себе.
Глава 35. Учитель приглашает побродить меж ив и цветов[216]
Взошла яркая луна, посеребрившая черепичные крыши и верхушки деревьев городка в обрамлении неприступных гор. Уместившийся между ними Шанло успокаивался, готовился ко сну, но в этой тишине было что-то тревожное, мрачное и грязное.
В глубине единственной оживленной в эту пору улицы, украшенной красными фонарями, стоял публичный дом «Тысяча цветов». Банальное название и средненькие девушки не привлекали к нему большого количества посетителей, а в нынешнее время дом удовольствий и вовсе находился на грани закрытия.
– Четвертая сестрица, кажется, сегодня опять никто не придет, – скучающе протянула девушка, сидящая на подоконнике второго этажа. В руках она вертела шелковый цветок, но это занятие ей порядком надоело. Девушка была довольно миловидной и юной, на самом пике своей красоты, но, к сожалению, клиенты к ней все равно не шли. – Скоро нас и вовсе закроют и продадут в другие дома.
– Тогда я бы хотела попасть в «Лотосовый пруд», Десятая сестрица, – хихикнула другая девушка, с двумя пучками и ярко накрашенными губами. – Вот же ты невезучая, Шестая сестрица Шуай, только попала сюда, а уже такая напасть.
– И правда, даже твой первый клиент, господин Шан, вчера помер, – подхватила та, что со шпилькой, и в ее голосе мелькнуло злорадство. – Теперь к тебе никто не ходит, считают звездой неудачи.
Девушка с пучками ехидно захихикала, вторя первой.
Шуай, которую они недвусмысленно высмеивали, подняла голову от гуциня[217] на коленях. Она была намного красивее двух остальных: с маленьким круглым личиком и большими черными глазами, изогнутыми бровями и белой кожей, на лбу у нее красовался киноварный цветок. Она будто не обратила внимания на издевки и тепло улыбнулась.
– Время переменчиво, а судьба непостоянна[218], сестрицы, – сказала она, а ее тонкие пальцы пробежались по струнам, извлекая тихую мелодию. – Никогда не знаешь, куда повернет жизнь. С этим змеиным поветрием мы, может, и вовсе завтра умрем. – Она ласково посмотрела на двух других девушек, и тех пробрал непонятный озноб. – Верно, сестрицы?
– Да чтоб у тебя язык отсох, – разъярилась Десятая сестрица с цветком. – Что ты такое говоришь? Накаркаешь. – Она обхватила себя за плечи руками и поежилась. – Лучше уж пусть наши контракты перепродадут в «Лотосовый пруд» или еще куда, чем умереть!
– Верно-верно, слова-то подбирай! – возмутилась и Четвертая сестрица. – Я не хочу умирать, мой молодой господин Ван сказал, что обязательно меня выкупит к весне.
– Ой, выкупит. – Внимание первой девушки переключилось на нее. – Ты его больше слушай! Он сколько времени к тебе ходит? И когда последний раз приходил?
– Сестрица, что ты такое говоришь! Сама-то кого ждешь, разве не капитана Цзя?
Шестая сестрица перебирала струны, не обращая ни малейшего внимания на их склоку, будто была совершенно одна. Вдоволь поругав друг друга, две остальные проститутки успокоились и обиженно отвернулись. На мгновение в комнате остались только тихие звуки гуциня.
Десятая сестрица, сидящая на подоконнике, вдруг радостно вскрикнула.
– Кто-то идет! Идет! Интересно, зайдет ли к нам?
Четвертая сестрица вскочила, подлетая к окну и всматриваясь в ночную темноту.
– И правда, трое, кажется, все молодые, – произнесла она, разглядывая три фигуры. – Главное, чтобы они не выбрали «Весеннюю росу» или этот проклятый «Лотос», – деловито сказала она, барабаня пальцами по подоконнику. – Может, стоит им покричать?
– Давай, когда подойдут поближе, – согласилась Десятая сестрица и выгнулась, принимая самую соблазнительную позу.
Но не только им двоим пришла в голову эта мысль: завидев клиентов, все соседние публичные дома оживились, и девушки высыпали к воротам, зазывая гостей. Все свободные проститутки махали из окон и слали воздушные поцелуи, создавая ощущение, что эти трое попали не на весеннюю улицу, а на утренний рынок.
Десятая сестрица недовольно цокнула языком, глядя на этот балаган, а затем немного подумала и повернулась к Шуай.
– Сестрица, почему бы тебе не поиграть погромче? Может, они ценители музыки, – предложила она. – А если они выберут нас, то сестрицы в обиде не останутся.
Девушка за гуцинем нежно улыбнулась и без лишних слов провела по струнам, извлекая прекрасную мелодию, которая с порывом ветра разнеслась по округе. Десятая с нетерпением обернулась на троих клиентов и увидела, что те остановились перед воротами «Тысячи цветов». Она томно махнула пальцами и крикнула:
– Господа, заходите к нам, мы обещаем вам лучшую музыку и прекрасное общество. – С этими словами она со всей силы швырнула шелковый цветок к воротам, чуть не выпав из окна, но тот не долетел и приземлился во дворе. Десятая сестрица раздосадованно сморщила хорошенький носик, но выражение ее лица мгновенно изменилось, когда один из троицы – высокий и стройный – шагнул в ворота и поднял с земли шелковый цветок.
– Спасибо госпоже за подарок. Могу я подняться? – Он поднял лицо к фонарю и улыбнулся.
Десятая сестра на мгновение потеряла дар речи – в красном свете он казался прекраснее Сун Юя и Пань Аня[219] и намного превосходил красотой любого мужчину, которого она когда-либо встречала. От фонаря его глаза сияли алым, придавая ему демонически пленительный вид. Десятая сестра сглотнула, впервые растерявшись, а затем ее глаза прошлись по фигуре незнакомца – крепкого, стройного, высокого, богато одетого и такого красивого. Заполучи она такого клиента, и больше в жизни ей будет не о чем мечтать. Она собрала весь свой опыт, выпрямила спину и кокетливо улыбнулась:
– Конечно, господин, Шихуа[220] будет ждать вас наверху.
Четвертая сестра рядом вышла из оцепенения и потянула ее за рукав, но Шихуа ее проигнорировала, поманив мужчину пальчиком.
– Сыхуа[221] тоже готова услужить, – надула губы Четвертая сестра, перегибаясь через оконную раму. – Может, господин готов взять и Сыхуа?
Десятая сестра в раздражении отпихнула ее ногой, хотя на ее лице было по-прежнему очаровательное выражение. Четвертая сестра намека не поняла и лишь подалась вперед еще сильнее, удачнее приподнимая грудь. Первая подавила желание пнуть ее, чтобы та вовсе вывалилась из окна.
В это время молодой мужчина внизу ухмыльнулся и помахал шелковым цветком.
– Не ссорьтесь, девушки, я поднимусь к вам обеим и послушаю гуцинь.
Шихуа и Сыхуа захихикали, а после одновременно посмотрели на Шуай, которая невозмутимо перебирала струны. Затем они переглянулись и приняли одинаковое решение.
– С нами еще одна сестрица, она готова поиграть вам на гуцине, пока мы будем вас развлекать, – хором сказали они, даже не думая спрашивать сестрицу Шуай. – Не откажется ли господин?
– Не откажусь, – мягко рассмеялся мужчина, и этот смех показался Шихуа журчанием родниковой воды. – Мой брат очень любит гуцинь, хотя сам музыке не обучен. Верно, братец Мо? – спросил он, оглядываясь.
