— Вы первые.

Мы встали, разошлись по краям круга. Алекс смотрел на меня сквозь дым, но выглядел он как зомби, глаза были пустыми, лицо расслабленно, словно он спал.

— Начали!

Алекс рванул вперёд, кулак пошёл в лицо. Я увернулся, ударил в рёбра, почувствовал, как этер скользит в руку и проваливается в пустоту. Не получилось. Он атаковал снова, и на этот раз его удар был таким же усиленным, а главное, что он сумел ускориться. Я не смог увернуться, Алекс зацепил моё плечо, и я почувствовал, как кость чуть не треснула от силы удара и как меня сносит в сторону на несколько метров. Чёрт, это было больно. Но я заставил себя подняться, сосредоточиться и с помощью усиления кристалла накачать кулаки этером, словно обидный удар снял последнюю преграду перед работой с энергией.

Мы дрались яростно, обмениваясь ударами и уворачиваясь от них. Каждый был усиленным этером, каждый оставлял огромные синяки и ушибы. Но я не сдавался, бил снова и снова, пытаясь контролировать поток энергии, направлять её точно в нужный момент. Когда он неожиданно подсёк меня, резким движением ногу и толкнул усиленным ударом в грудь, выбивая воздух. Я отлетел на пару метров, упал на спину, понимая, что больше не встану.

— Сдаёшься? — спросил Алекс, тяжело дыша.

— Иди ты, — прохрипел я, но не поднялся.

Навык повышен. Кулачный бой 6.

— Победитель, Алекс, — объявил Леви. — Следующая пара.

Так продолжалось два дня. Мы дрались в дыму, пили настойки, медитировали под заунывную музыку, которую кто-то играл на странном инструменте, похожем на флейту. Мы не покидали помещение даже на поесть, в этом не было смысла, дым и этер нас питали. Это помогало сосредоточиться, почувствовать этер глубже, научиться управлять им лучше.

На пятый день мы перешли к копьям. Та же схема. Дым, настойки, медитация, поединки. Но теперь с оружием. Я учился концентрировать этер в древке, усиливать удары, делать их быстрее, точнее. С каждым боем становилось легче. Тело запоминало движения, разум учился контролировать энергию. Я начинал понимать, что такое быть практиком по-настоящему — это развиваться через пот, боль и слёзы. Но самое главное, я понял одно. Это только начало. Дальше будет только хуже и сложнее, но я был готов идти дальше, как бы пафосно в моменте это не звучало.

Эти тренировки, в замкнутом пространстве, дали столько мотивации и настолько пропитали наши тела болью и силой, что отказаться от дальнейшего развития было просто невозможно.

Навык повышен: Базовое управление этером 6.

Навык повышен: Базовое управление этером 7.

Навык повышен: Базовое управление этером 8.

Навык повышен: Базовое управление этером 9.

Под конец третьей недели, Степной Цветок получил двадцать две заготовки будущих великих воинов, готовых умереть за город и силу, что город нам давал, а самое смешное, что никто из нас даже не стал на начальную стадию закалки костей. Мы всё еще были заготовками.

Последняя неделя перед практикой почему‑то началась с того, что мы все дружно возненавидели слово «разминка». Обычно уже на третий круг по плацу хотелось лечь и умереть, но к десятому наш взвод, к всеобщему удивлению, только начал ругаться, а не падать в обморок. Леви стоял у бровки, как всегда, с видом человека, которого заставили смотреть плохой спектакль.

— Ну хоть кто‑нибудь сдохнет сегодня для разнообразия? — лениво поинтересовался он, когда мы добежали до финиша в полном составе.

— Разрешите завтра, сержант! — выдохнул Серг, хватая воздух ртом. — Сегодня я уже занят.

— Шутник нашелся. Вы будете учиться, и вы будете страдать. Я позабочусь об этом. — заявил сержант Леви, после разминки. — А знаете, что это значит?

Настроение у всех было хорошее, поэтому я рискнул добавить.

— Что мы молодцы?

— Это значит, что я слишком мягко с вами обхожусь. Через неделю добавим пять кругов.

— Сержант Леви, но ведь мы уходим в охрану каравана, — добавил Серг. — Не будет следующей недели на плацу.

— Ну тогда по возвращению, — невозмутимо заявил сержант. — Надежда — великая вещь, вот и ждите теперь.

Правда и мы уже не были теми зелеными новичками, которых гоняли до потери сознания по плацу, выбивая из нас всю дурь и все мысли. Во всяком случае нам хотелось так думать.

— Сегодня новые изменения. — продолжал сержант, стоя с капралами перед нами, у всех троих были палки в руках, не длинные, толщиной с большой палец и вот они ничего хорошего не предвещали. — После разминки, вы начнете изучать стойки, удары, и всё что необходимо для боя копейщика с врагом копейщиком. Ну а дальше увидите сами. Разбиться по двойкам, сначала помашем кулаками, потом перейдем к копьям. Начинаем.

Мы уже по классике, встали работать с Алексом, посмеиваясь друг над другом. Не смотря на мой прокаченный навык Кулачного боя, он уделывал меня просто на раз, стоило только драться с применением этера и без него. Он вообще всех уделывал в ближнем бою, в то время как на копьях лидировал я с весьма серьезным разрывом. Хотя у друга было гораздо больше опыта в обращении с копьем.

Но на кулаках я очень хотел взять реванш.

— Молодец, — удовлетворенно сказал мне капрал Рик, когда я поднялся после очередного поражения, вытирая кровь с разбитой губы. — Уже даже падаешь красиво. Прогресс.

— К концу недели буду падать с элементами акробатики, капрал! — прохрипел я.

— Прости друг. — ехидно улыбаясь Алекс протянул мне руку, — Ничего не могу поделать.

— Сейчас ты у меня полежишь, — ответил я, дожидаясь пока все не передерутся. Победа и поражение тут не были важны, сержант называл это просто слив дурости.

Не смотря на постоянные избиения друг друга, благодаря медикам-практикам, заживало на нас как на собаках. Что, в общем-то, радовало. Возможность получить удар тупым копьём в живот и через час забыть об этом имела свои прелести. Броню нам просто не выдавали, хотя мерки сняли еще в начале первой недели.

Следующие полтора часа мы танцевали, иначе я назвать не могу, а не дрались. Капралы показывали стойку, удар, уход с линии, и мы должны были повторять это раз за разом, тыкая друг в друга и не попадая.

— Да, это танец, и вам нужно почувствовать его, наполнить этером, оживить. А то сейчас это выглядит как стадо кабанов на задних лапах, хотя нет, они гораздо лучше танцуют!

Отовсюду только и слышались команды наставников, стук палок по телам и копьям вперемешку и охи парней, получающих болезненные удары.

— Стойка шире.

— Ногу убрал!

— Прямой в грудь! Это по твоему прямой? Ты яйца ему отбить хочешь? Где грудь, я спрашиваю!

— Не размахивайся, а коли. Возвращайся в стойку. Алекс, теперь ты блокируешь.

Алекс встал напротив, поднял копьё. Я ударил. Прямо, как учили. Быстро. Алекс отбил древком, шагнул вперёд, ударил в ответ. Я заблокировал, вроде ничего сложного.

— Хорошо, — сказал Рик. — Но медленно. Ещё раз. Быстрее.

Мы повторили. Снова. И снова. Рик ходил между парами, исправлял стойки, тыкал палкой в спины, когда кто-то сутулился, бил по рукам, если хват был неправильным.

— Вы не понимаете, — говорил он, останавливаясь в центре. — Копьё — это не дубина. Это точность. Один удар, один враг. Промахнулся, остался без оружия, тебя убили. В строю нет времени на вторую попытку. Поэтому учитесь попадать с первого раза. Вы чем занимались всё это время?

К обеду мы уже не просто отрабатывали удары, а дрались по-настоящему в полную силу. Один на один, в полный контакт. Капралы следили, чтобы никто не переходил границы, но синяков прибавилось изрядно. Поединков не было, только работа с напарником и два десятка движений, меняя которые мы могли перемещаться по полю, атаковать, или блокировать удары копья.

— Копье — это не только безотказный клинок, но и надежный щит. Не забывайте об этом.

После обеда нас повели на полигон. Большая открытая площадка за казармами, с деревянными мишенями, установленными на разных расстояниях. У края стояли ящики с ножами и короткими копьями для метания.