– Спасибо, сестрица Вэньвэнь, – Се Юньци с нежностью посмотрел на нее и улыбнулся, отчего у девушки зашлось сердце.

Она застенчиво хихикнула и поспешила занять место на кушетке у окошка.

– Брат Се, а быстро летит эта лодка? – восторженно спросила она, глядя, как сменяют друг друга серые тучи и какой маленькой стала земля внизу.

– Не очень быстро, все-таки я не самый сильный заклинатель, а она подпитывается моей ци. Боюсь, я не смогу заставить ее лететь быстрее…

– Ничего-ничего, не торопись, это все равно намного лучше, чем идти пешком!

– Ты права, сестрица Вэньвэнь…

Под их болтовню Мо Хэ, осмотрев комнату и не обнаружив ничего подозрительного, кроме разве что обилия красного цвета в убранстве, медленно приблизился к стеллажу. Привычка тянула его к книгам, он взял с полки первую попавшуюся и раскрыл ее.

Се Юньци вылил воду из кувшина в чайник, разжег щелчком пальцев жаровню и поставил воду кипятиться. Заболтавшись с девушкой, он мазнул глазами по даосу с книгой и снова вернулся к чайнику, надеясь, что наконец-то выпьет хорошего чая, если тот у него тут остался…

Вдруг руки Се Юньци замерли на полпути.

Он медленно повернул голову к Мо Хэ, который раскрыл книгу и опустил голову, вчитываясь в слова.

Раскрыл книгу, хранившуюся на его личной духовной лодке, которой он почти и не пользовался.

Которую он украл у старика, что в мирских удовольствиях себе не отказывал. Да и сам Юньци тут оставлял книги всякого толка.

Се Юньци сорвался с места, в два прыжка оказался перед даосом и вырвал книгу из его рук.

– Даочжан, эта рукопись для меня слишком драгоценна, прошу вас ее не трогать, – натянуто улыбнулся он, молниеносно закрывая книгу и убирая на полку.

Брови Мо Хэ, которые только вернулись на место, опять взлетели вверх.

И почему же для молодого господина Се так драгоценна рукопись под названием «Эротическая история духов-лисиц»[93]?

Бегство – лучшая стратагема[94]

Се Юньци, однако, пояснять ничего не собирался. Он застыл у стеллажа, с натянутой улыбкой наблюдая за даосом, чтобы тот опять не потянул свои ручки куда не следует. Не мог же он сказать, что украл лодку и книги достались ему в «наследство» от прежнего хозяина?

Под этим пристальным взглядом Мо Хэ медленно потянулся к другой книге. Се Юньци внимательно следил, как рукопись вылезает из-за остальных книжек, пока ее название не показалось на обложке. «Цветочная лодка»[95]…

– О нет, тут так пыльно, давайте я лучше пока все протру! – поспешно сказал он, со стуком задвигая книгу обратно.

Мо Хэ со вздохом отошел от полки.

– В таком случае я лучше почитаю свою, – с некоторым сожалением сказал он, потому что питал большой интерес к книгам, а свои прочитал уже по несколько раз. Он сделал зарубку в памяти зайти в книжную лавку, когда они доберутся до Сянъяна.

Се Юньци это полностью удовлетворило. Он, не глядя, смахнул слой пыли, брезгливо вытер руку о стену и вернулся к столику. Теперь, когда оба заклинателя были в его поле зрения: Гу Вэньвэнь – у окна, а Мо Хэ – в кресле перед ним, Се Юньци немного успокоился.

Он заварил чай и поставил пиалу перед задумчивым Мо Хэ. Тот благодарно кивнул и, не глядя, выпил. Се Юньци почувствовал недовольство: этот достопочтенный никому лично чай не заваривает, а проклятый даос даже не выказывает должного почтения. Что за высокомерный ублюдок!

«Высокомерный ублюдок» в это время размышлял о том, сколько может стоить такая духовная лодка, – она в самом деле очень удобная, и даже его скупая душа это понимала. К тому же они с Гу Вэньвэнь много путешествуют и могли бы при необходимости прямо внутри и ночевать. Вон в том углу можно было бы поставить кровать для Вэньвэнь, а здесь – письменный стол… Однако же подобное судно наверняка стоило немало духовных камней, а у Мо Хэ осталось совсем немного, и, как говорится, в дни изобилия думай о бедности[96], а потому он не мог спустить все на духовную лодку, какой бы удобной она ни была…

– К-хм, – прервал его размышления кашель.

Он поднял глаза от пиалы и заметил, что господин Се смотрит на него в упор.

– Да? – спросил Мо Хэ, не понимая, прослушал ли он что-то.

– Вот и отлично, рад, что даочжан согласен, – расплылся молодой человек в сладкой улыбке.

Мо Хэ вскинул брови:

– На что согласен?

– Ну как же, даочжан только что согласился, что разделить нам с вами комнату на постоялом дворе будет лучше всего, ведь мужчинам и женщинам должно держаться подальше друг от друга, и сестрица Вэньвэнь будет ночевать одна, – проговорил Се Юньци и даже прищурился от удовольствия, размышляя о том, что наконец-то окажется с этим упрямым даосом наедине и вот тогда-то…

– Нет, извольте, господин Се, – качнул головой Мо Хэ. – Мы с Вэньвэнь отлично переночуем вдвоем.

Се Юньци скрипнул зубами о пиалу, которую только что поднес к губам.

– Даочжан, Сянъян – крупный город, и нравы там древней столицы, ночевать в одной комнате мужчине и женщине, пожалуй… не очень удобно, – медленно проговорил он, обводя пальцем краешек пиалы. – А мы с вами оба мужчины, так что вдвоем выйдет дешевле. Все равно я собираюсь задержаться на несколько дней в Сянъяне, у меня важное дело.

Слово «дешевле» рябью прокатилось по сердцу Мо Хэ, но он не подал виду.

– Какое же дело у господина Се? – с легкой насмешкой спросил он, хотя лицо его оставалось бесстрастным.

– О, это не должно волновать даочжана, – с елейной улыбочкой отозвался Се Юньци. – Поверьте, мои дела вам совершенно не помешают.

Потому что мертвецам вообще ничего уже не мешает.

– Я оплачу комнату в знак благодарности за спасение, – быстро добавил он и прищурился.

Рука Мо Хэ, что несла пиалу к губам, на мгновение застыла, а потом продолжила свой путь. Вот оно: Се Юньци раскусил этого даоса. Для всякого скупца слаще всего слово «даром».

– Вы уже отплатили мне, когда спасли от нападения разбойников, – бесстрастно отозвался Мо Хэ.

Глаза Се Юньци снова начали наливаться кровью, и он опустил взгляд. Этот треклятый даос – просто какая-то неприступная крепость! Но не успел он и слова сказать, как Гу Вэньвэнь повернулась к ним:

– Спасибо, брат Се! – радостно провозгласила она, положив конец всем спорам. – Мы с радостью примем твою благодарность.

В неприступной крепости совершенно неожиданно упал подвесной мост, чуть не расшибив Се Юньци. Оказывается, он зашел не с той стороны…

Мо Хэ ничего не оставалось, кроме как вежливо поблагодарить Се Юньци и извиниться за трудности.

– Что вы, что вы, мне только в радость, даочжан, – кивал и улыбался тот, думая о том, как было бы хорошо, будь его целью Гу Вэньвэнь. С этой наивной девчонкой он бы управился в два счета.

Лодка неторопливо плыла по небу, и Гу Вэньвэнь от мерной качки невольно задремала. Полулежа на кушетке, она лениво размышляла о том, что всегда бы так и путешествовала, – не надо идти пешком, не надо стирать подошвы сапог, сиди себе, пей чай и наблюдай за птицами. Наверное, именно так странствуют богатые заклинатели.

Гу Вэньвэнь невольно задумалась о том, из какого же ордена изгнали брата Се, раз на прощание Учитель подарил ему такую роскошную вещь. Ее Учитель тоже покинул орден, и, хотя его никто не изгонял, почему-то роскошных даров в его рукавах не наблюдалось, да и мешочек-цянькунь видал виды. У ее Учителя был лишь один старый верхний халат, который от мирской пыли стал сероватым, а оттого на нем отчетливее проглядывались тонкие шелковые узоры, сплетающиеся в защитную вязь. Гу Вэньвэнь знала, что это мощный охранный артефакт, а потому Учитель никогда бы не отказался от него просто так. Но все же… Но все же… он выглядел как самый бедный из бродячих даосов с ветром в обоих рукавах[97], не чета роскошно одетому «изгнанному» Се Юньци. А ведь ее Учитель был величайшим из заклинателей, в то время как брат Се – лишь мелкой сошкой.