Благодарность в сердце Се Юньци тут же испарилась: какого, гуй[36] тебя раздери, испуга? Собачий даос, этот достопочтенный вообще никого не боится!

Однако какими бы бранными словами молодой человек ни поливал этих двоих, он ничего не мог сделать, продолжая симулировать беспамятство. Чтобы отвлечься, он принялся придумывать способы наказания для Мо Хэ, Гу Вэньвэнь и старухи. Старуху он просто уничтожит, даже не потрудится сожрать, слишком мерзко. Девчонке можно переломать все кости, забрать золотое ядро и бросить умирать в темнице его дворца. И золотое ядро он сожрет. А Мо Хэ… о, на даоса у него большие планы: сначала он, конечно, вырвет его ядро из груди[37] и победит в споре. После поглощения всей его силы он выжжет его меридианы, раздробит каждую косточку, а потом даст ему пилюлю, чтобы он не умер, но остался посредственным и немощным смертным. А потом заставит его прислуживать себе до самой смерти…

За этими кровожадными мыслями Се Юньци и сам не заметил, как перестал симулировать обморок и заснул. Его лицо разгладилось, он перестал стискивать челюсти, и Мо Хэ с Гу Вэньвэнь поняли, что он погрузился в сон. Они тихонько поднялись и ушли, а Мо Хэ напоследок приклеил талисман для отпугивания злых сил к двери его комнаты.

Се Юньци на кровати казался совершенно счастливым, потому что ему снилось, как он исполняет свою великую месть. На его губах заиграла коварная улыбка, и он улегся на бок, устраиваясь поудобнее.

Позаимствовать труп, чтобы вернуть душу[38]

Утро Се Юньци началось с того… что он не смог выйти из комнаты. Двери просто не поддавались, как будто кто-то его запер. Сказать, что это возмутило его, – ничего не сказать. Се Юньци был абсолютно взбешен. Он подергал раздвижные двери, попинал их сапогом, выругался, а затем позорно выпрыгнул в окно.

За этим делом его и застал Цзю-эр, который шел сказать гостям, что хозяин приглашает их позавтракать. Взгляды слуги и Се Юньци пересеклись, и последний кашлянул, выпрямляясь и приглаживая волосы.

– Чего встал? – огрызнулся он. – Не видишь, я делаю утренние упражнения?

– А-а, – протянул Цзю-эр, и его недоумение сменилось восхищением. Это же настоящий заклинатель, должно быть он тренирует свою секретную боевую технику, пока все спят! – Господин приглашает вас на завтрак.

– М-гм, отлично. – Се Юньци принял важный вид и, сложив руки за спиной, направился за Цзю-эром. За углом они столкнулись с Мо Хэ, уже опрятно одетым и выспавшимся.

– Господин приглашает даочжана на завтрак, – поклонился ему слуга.

– Доброе утро, – отозвался даочжан и перевел взгляд на Се Юньци. – Вам уже лучше?

– Конечно, этот достопо… то есть спасибо за беспокойство, даочжан, – молодой человек сложил перед собой руки. – Я все еще чувствую слабость, но, надеюсь, это скоро пройдет.

Цзю-эр недоуменно посмотрел на них. Слабость? Он же только что тренировался во дворе. Эти заклинатели поистине люди невероятной воли! Мо Хэ сдержанно кивнул, тут же потеряв к Се Юньци интерес. Даос постучал в дверь ученицы и громко сказал:

– Нас приглашают на завтрак, Вэньвэнь.

Изнутри не донеслось ни звука.

– Можете проводить нас. – Мо Хэ равнодушно отвернулся и посмотрел на Цзю-эра.

– А как же госпожа Гу? – спросил тот.

– Она не любит рано вставать, – пожал плечами Мо Хэ.

Се Юньци мысленно одобрил его суровость по отношению к ученице, а Цзю-эр проглотил слова о том, что девушка может остаться голодной. Однако не слуге спорить с важными гостями, поэтому мальчик засеменил вперед, попросив их следовать за ним.

Втроем они быстро добрались до переднего зала, где сегодня накрыли завтрак. Се Юньци, войдя внутрь, придирчиво осмотрел простые блюда на столе и поджал губы, а Мо Хэ в это время поклонился Сун Юйшу:

– Доброе утро, магистрат Сун. Я должен сообщить вам о том, что прошлой ночью своими глазами видел злого духа в поместье.

Се Юньци, вспомнив о старухе, тут же потерял аппетит и с неудовольствием посмотрел на Мо Хэ: зачем так быстро портить завтрак? Этот достопочтенный не успел осушить даже миску каши!

Сун Юйшу оторопел.

– В самом деле? – спросил он, явно борясь с сомнениями. Однако Мо Хэ внушал странное доверие своим спокойствием и сдержанностью, а потому было сложно подумать, что он лжет. – Что же нам тогда делать?

– Демон осмелился напасть на господина Се, – Мо Хэ показал на отметины на горле Се Юньци, и тот стал еще мрачнее: обязательно использовать его как наглядное пособие? Однако, пока он придумывал способы мести, Мо Хэ уже отвернулся и продолжил: – Все это говорит о том, что демон чрезвычайно озлоблен и продолжит убивать. Вы и ваша семья в опасности.

– Думаю, вам лучше побеседовать с моей матушкой, – Сун Юйшу со стуком отставил пиалу, твердо решив придерживаться своих убеждений. – А я продолжу искать убийцу в городе.

– Пустая трата времени, – наконец открыл рот раздраженный Се Юньци. – Сколько можно прикидываться глухим и немым и верить, что все это происки людей? Эти следы оставил шуйгуй, которому около девяноста пяти лет, он явно умер в поместье – вернее, она! Старуха, которая либо прислуживала здесь, либо была хозяйкой. Вместо того чтобы продолжать все отрицать, лучше бы просмотрели старые записи о делах поместья Чан и узнали бы, кто тут жил и кто погиб насильственной смертью!

Выплюнув эти язвительные слова, он положил себе несколько закусок в миску и принялся совершенно непринужденно их жевать. Мо Хэ закрыл открытый рот, посчитав, что молодой господин Се сказал все, что он сам хотел выразить, – просто чуточку грубее. Но хоть смысл и был одинаковым, Мо Хэ, несмотря на всю свою прямоту, считал, что не стоит рушить убеждения человека, убитого горем. Потому он промолчал и взял палочки в руки, лишь ненадолго задумавшись о том, что этот Се Юньци все же не такой бесполезный, каким кажется, – за краткую встречу со старухой он успел разглядеть и ее внешний вид, и возраст, и сделать такие удивительно четкие выводы! Вдруг Мо Хэ что-то вспомнил и повернулся к набивавшему рот Се Юньци:

– Вам следует выпить горячего бульона от трупного яда. Магистрат Сун, попросите, пожалуйста, кухню приготовить что-то подобное. Лучше из жирного мяса.

Палочки в руках опешившего магистрата Суна дрогнули, но он был человеком служивым и привык ко всякого рода людям. Так что он лишь сухо приказал Цзю-эру передать эти слова кухне. Завтрак продолжился в тишине.

Где-то на его середине, когда Се Юньци уже принесли бульон и он с отвращением разглядывал непривлекательную тонкую пленку, в передний зал ворвалась Гу Вэньвэнь. Пригладив растрепанные волосы и одежды, она плюхнулась рядом с Учителем и бросила на него яростный взгляд. Мо Хэ беззаботно отпил чай.

– Всем доброе утро, – процедила девушка, глядя на почти пустые блюда на столе с выражением вселенской скорби. Она столько работала вчера, а этот бессердечный Учитель даже не потрудился разбудить ее, чтобы она могла поесть! Он и правда собирался заморить ее голодом? Бессердечный! Бесчувственный! Учитель совершенно ее не ценит и не любит!

Пока она мысленно ругала своего Учителя, тот молча пододвинул к ней миску, доверху наполненную едой. Той самой едой, которую он есть не стал, но прилежно накладывал себе. Сердце Гу Вэньвэнь тут же наполнилось самой горячей благодарностью к Учителю, и на глаза чуть не навернулись слезы. Ее Учитель – самый лучший, самый заботливый, самый прекрасный и любящий!

Се Юньци, наблюдавший за переменами в ее лице, фыркнул. Девчонка будто носила сердце в рукаве[39] – такие особенно быстро умирают. Сделав этот вывод, он продолжил есть с еще большим удовольствием.