– Хм, – Се Юньци всерьез задумался над словами водного духа. – На самом деле… – старуха встрепенулась, глядя на него с надеждой. – Ты права, – старуха выдохнула. – Это мысль. Дело срочное, так что вот ты мне и поможешь.

– О, конечно, Третий господин, в чем вам помочь? – Водный дух подполз еще ближе.

– Атакуй меня, – сказал Се Юньци.

– Г-г-г-господин… – от страха старуха опять начала заикаться и выпучила глаза. – Я… я…

– Понарошку, – нетерпеливо отозвался он. – Давай, бей. – Он раскрыл руки, приглашая шуйгуя атаковать.

– В-в-ваша Светлость, я не могу. Я никак не могу! – Старуха прижалась лбом к полу, в ужасе от неожиданно свалившегося на нее задания.

– Не ударишь ты – ударю я. – Глаза Се Юньци блеснули алым в полутьме, и водный дух затрясся еще сильнее. Старуха собралась с силами и посчитала про себя, что все равно умирать, так что терять ей нечего…

Итак, в темной комнате разыгралась чрезвычайно странная сцена: шуйгуй дрожащей рукой медленно потянулся к шее Се Юньци. Тот нетерпеливо схватил старуху за костлявую руку и положил ее пальцы на свое горло:

– Вот так давай, дави. Нет, подожди, лучше я лягу. Будет натуральнее.

Он махнул рукой, и пол заблестел будто начищенный. Только затем он аккуратно улегся, расправил складки одежд и спросил:

– Как тебе эта поза?

– Оч-чень к-к-красивая, Третий господин…

– Отлично, продолжаем. Давай, души меня!

Старуха с трудом согнула закостенелые пальцы, которые вдруг потеряли всякую чувствительность.

– Да дави ты сильнее! – воскликнул Се Юньци, лежавший на полу с раскинутыми руками. – Так, подожди, так не пойдет. На моем горле останутся следы.

– Без следов не будет… выглядеть… как по-настоящему… – пролепетала старуха.

Се Юньци с отвращением посмотрел на ее морщинистое лицо, нависшее над ним, и тяжело вздохнул:

– И правда… этому достопочтенному[33] придется пожертвовать собой ради великого дела… Ладно, дави.

Затем он щелкнул пальцами, и завеса тишины пропала. Красный огонек пропал, погрузив комнату в темноту.

– А теперь… – глаза Се Юньци, лежавшего на полу, зловеще блеснули, и бедная старуха над ним снова задрожала от ужаса. – Начнем. Спасите! Помогите! Убивают!

Мо Хэ резко распахнул глаза от истошных криков. Он сел, схватил верхний халат и всунул ноги в сапоги. Когда он открыл дверь, то увидел сонную Гу Вэньвэнь, которая держала в руке кнут.

– Учитель! Кажется, кто-то кричал?

– Видимо, злой дух решил начать действовать, – рассудил Мо Хэ и вдруг заметил открытую дверь в пустую соседнюю комнату. Он нахмурился. – Наверное, господин Се хотел с ним разобраться и спровоцировал.

Широким шагом Мо Хэ направился к воротам внутреннего двора, на ходу завязывая пояс. Гу Вэньвэнь поспешила за ним.

– Нужно торопиться, кто знает, какой силы этот дух и какого уровня заклинатель Се, – сказал Мо Хэ, с помощью цингуна[34] легко перемахивая через стену, отделяющую внешний двор от внутреннего. Оказавшись в саду, он отпустил свое духовное сознание и сразу же заметил темную ци в восточном дворе. – Скорее!

Мо Хэ и его ученица ворвались в бывшую комнату госпожи Сун как раз вовремя: в темноте слышались звуки борьбы и затихающие крики, и, когда Мо Хэ осветил комнату пламенем на ладони, он увидел темную мокрую фигуру, которая душила Се Юньци. Тот уже побледнел и ослабел, а темная ци окутывала всю его фигуру. Увидев их двоих, Се Юньци закатил глаза и потерял сознание.

Мо Хэ сложил огненную печать[35], собирая светлую ци, и белое пламя отбросило темную фигуру от Се Юньци.

Гу Вэньвэнь подняла кнут:

– Ах ты мерзкий, злобный дух!

Кнут хлестнул шуйгуя, и тот взвыл, поворачиваясь к ним лицом. Мо Хэ успел заметить, что это была дряблая старуха с длинными острыми зубами и когтистыми руками. Подобрав свой прожженный плащ, она растеклась в лужу и исчезла, оставив лишь мокрое пятно на дереве.

Гу Вэньвэнь шагнула вперед, но Мо Хэ остановил ее:

– Она уже сбежала.

Сам он приблизился к молодому господину Се и поднес пальцы к его носу. Убедившись, что тот жив и просто в обмороке, Мо Хэ положил ладонь на его грудь и направил свою ци в его тело, проверяя состояние.

Гу Вэньвэнь осмотрела всю комнату, ничего не нашла и тоже подошла к ним:

– Как он, Учитель? – Хотя павлин ей и не нравился, она ценила всякую человеческую жизнь и теперь немного волновалась, что этот Се из-за собственной безрассудности может умереть.

– Жив, только… – Мо Хэ нахмурился, разглядывая темные следы на шее молодого человека. Они казались простыми отметинами от удушения, только вот… – Его ци в беспорядке, будто шуйгуй отравил его. Должно быть, это трупный яд. Ему как будто становится хуже.

Се Юньци, «пребывавший в обмороке», зажмурился, стискивая зубы, пока светлая ци хозяйничала в его теле и причиняла ему немыслимые страдания. Если бы не ты, проклятый даос, этому достопочтенному бы и не становилось хуже! К счастью, Мо Хэ быстро убрал руку, и его энергия покинула тело Се Юньци.

Опасаясь, что Мо Хэ опять начнет его «лечить», Се Юньци вдруг закашлялся, отплевывая воду, задергался, и его длинные ресницы задрожали.

– Он очнулся! – радостно воскликнула Гу Вэньвэнь.

– Где я… что случилось… – слабо выдавил Се Юньци, мысленно аплодируя себе за прекрасную актерскую игру. Он пошевелился, хватая Мо Хэ, который собирался подняться, за рукав: – Даочжан… вы спасли меня? Где… демон?

Демон в это время спрятался в укромном уголке поместья, зализывая свои раны и проклиная Третьего господина на чем свет стоит. Чтоб она еще раз выбралась наружу!

Се Юньци про это, конечно, не знал. Он разыгрывал свой план «Страдания плоти» со всей самоотдачей. На его глаза навернулись слезы.

– Даочжан, спасибо вам… Я был груб… простите… А вы спасли… спасли мою жизнь… Теперь я обязан вам…

Мо Хэ нахмурился, но не решился вырвать рукав у Се Юньци.

– Не стоит благодарности, – наконец сказал он. Ему пришлось помочь Се Юньци сесть, и тот скривился от боли. Мо Хэ невольно смягчился. – Кажется, вас отравили трупным ядом, – сказал он, оглядывая мокрое от пота лицо молодого человека.

– Трупный яд? – ахнул Се Юньци, и в его глазах Мо Хэ увидел толику страха. Это смягчило его еще больше.

– Ничего страшного, для заклинателей он не так опасен, – успокоил он его, по привычке наставляя, как свою ученицу. – Вам нужно выпить горячего и съесть что-то жирное, чтобы вывести яд. Вот и все.

– Спасибо, даочжан, спасибо… – залепетал Се Юньци и отвернулся, стискивая зубы. Эта старуха посмела оставить на нем свой трупный яд!

Заметив, что Мо Хэ уже не так холоден с ним, как раньше, Се Юньци решил ковать железо, пока горячо. Он вдруг закатил глаза и снова упал в обморок, обмякнув на руках даочжана.

Подумав, что изнеженный молодой господин мог впервые столкнуться с реальной опасностью и просто потрясен, Мо Хэ ничего не заподозрил. Ему пришлось собственноручно отнести Се Юньци в его комнату и уложить в кровать. Гу Вэньвэнь в тревоге следовала за ним.

– Что с ним такое, Учитель? Впервые вижу, чтобы трупный яд так быстро действовал, – не прекращала говорить она. – Может, у него особое строение тела и он просто слабый заклинатель? Зачем он тогда вообще полез к шуйгую? Оставил бы это нам. Неужто ради наживы? Но он выглядит как богатый молодой господин, явно не нуждается в деньгах…

– Помолчи, – оборвал ее Мо Хэ.

Се Юньци впервые почувствовал к нему благодарность. Девчонка несла всякий вздор! Кто тут слабый? Этот достопочтенный сильнее десяти таких девчонок, как ты!

– Он отдохнет, и все пройдет. Это просто реакция от испуга, – сказал Мо Хэ, проверяя его пульс.