Он невольно сделал шаг назад, подальше от павшего зверя, и тут его ноги в чем-то увязли. Се Юньци опустил глаза и потрясенно осознал, что будто провалился в камень, хотя это было невозможно. Смех стал громче – совершенно безумный, искаженный, жуткий и потусторонний.
– Звезда породит порок Небес,
Пред кем склонится тьма,
И подчинится правды свет,
Разверзнутся Небеса!
Ха-ха-ха-ха-ха! Сдохни!
Крик прекратился. Из тела хуньдуня вырвался мощный вихрь, взметнувшийся к небесам, которые только-только открылись. Свирепый ветер рвал рукава Се Юньци, а его ноги безнадежно увязли в земле, словно на Лунном пике вдруг образовалось болото. Вихрь понесся в его сторону, сметая все на своем пути: там, где он проходил, не оставалось даже травинки, камни искажались и гнулись, точно серебро, сам воздух зарябил от хаотической энергии, которая окончательно сошла с ума.
Се Юньци прикрыл глаза рукавом и похолодел, а вихрь подхватил его, вырывая из земли, точно дерево с корнем, завертел, кружа в воздухе, и юноша мигом перестал понимать, где земля, а где небо. Ветер швырнул его о твердь с такой силой, что выбил воздух из легких. Се Юньци тут же впился удлинившимися когтями в камни и закашлялся, сплевывая кровь. А ветер все пытался сорвать его с места и понести дальше. Слезящимися глазами Се Юньци видел, как вихрь подхватывает незадачливых заклинателей, как рвет деревья и сносит крыши и как старейшины пытаются выставить щиты.
Теперь он понял, какой последний «подарок» припасла для них Луань Дунь: своим ударом он выпустил хаос, что она копила долгие годы. В его памяти мелькнула история прежнего хуньдуня, падение которого уничтожило целый город.
Се Юньци бросило сначала в жар, потом в холод. Даже находясь на пике Преобразования души, как он мог обуздать хаос? Он попросту не умел усмирять темную ци, мог лишь поглотить ее. Неужели Мо Хэ пожертвовал собой зря, и Чэньси все равно будет уничтожен? Неужели…
Вихрь швырял людей и вырывал с корнем деревья, становясь все сильнее и мощнее, поглощая природную ци Ишань и светлую энергию даосов. Щиты не помогали, талисманы не работали, артефакты рассыпались в пыль перед мощью древней первозданной стихии хаоса. Чэньси, который еще совсем недавно надеялся на победу, всего за пару мгновений был полностью разгромлен.
Злобный смех еще грохотал в ушах Се Юньци, и он так сильно впился в камни, что пальцы окрасились в кровь. Одной рукой он продолжал сжимать бесполезный Цинсин, который еще при жизни прежнего хозяина запечатался сам собой и больше никогда не являлся миру.
При взгляде на него в глазах Се Юньци мелькнула боль. Он обещал защитить орден, но вместо этого… сделал только хуже. Он обрушил хаос на Чэньси и оказался абсолютно бесполезен.
Ветер швырнул ему в лицо песок и алую ленту, которой он перевязал волосы. Се Юньци посмотрел на Тао У, который, сжав челюсти, вбил обе сабли в землю и низко пригнулся, на Цзи Фэна, щит которого начал разваливаться, а за его спиной спрятались слабые ученики и потерявший ци старейшина Ши, на оглушенных и окровавленных заклинателей.
Вот это хотел защитить Мо Хэ. Но он не научил Се Юньци читать буддийские сутры и умиротворяющие заклинания. Демон по рождению, Се Юньци не знал, как усмирять зло. Не знал…
Алая жемчужина на рукояти Цинсина в его руках вдруг слабо вспыхнула. Юноша подумал, что ему лишь показалось, но жемчужина снова сверкнула, на этот раз ярче, будто отзываясь на его зов.
У Се Юньци задрожали руки, и он чуть не сорвался с места и не попал в вихрь. Жемчужина сверкала, словно подмигивая ему сквозь творящийся хаос. Немедля Се Юньци влил в Цинсин свою ци, сплетенную из двух сил – темной и светлой. Жемчужина вспыхнула и потухла, и когда отчаяние снова захлестнуло Се Юньци с головой, внезапно разгорелась – так ярко, что почти ослепила его.
И он вдруг услышал дух меча – услышал этот тихий зов пробужденного древнего существа, которое спало все эти годы, когда хозяин отказался от него. Меч пел в руках юноши, а жемчужина ярко горела.
Се Юньци почувствовал, как вновь обретает силы. Его иньянское ядро наполнило меридианы, приглушило боль в правом боку, почти преобразованная Бессмертная душа в глубине постепенно раскрывалась.
Се Юньци медленно, очень медленно поднялся на ноги, ощущая, что вихрь хаоса превратился для него в незначительный ветерок, треплющий ленту и рукава. Он выпрямился посреди урагана и одним легким движением руки вытянул Цинсин из белых ножен.
Ярко-красный, будто облитый кровью меч поднялся к солнцу. Легендарный Алый клинок Небес спустя триста лет вновь явил себя миру и восторженно завибрировал в руках, стремясь ринуться в бой.
Се Юньци повиновался его зову и наполнил меч своей ци. Цинсин засиял так ярко, что затмил солнечный свет уходящего дня. А потом обжигающая волна прокатилась во все стороны от окровавленной фигуры в красном. Эта волна уничтожала все плохое, что существует в мире, все грязное и мерзкое, она напрочь стирала тьму, озаряя даже самые дальние уголки Лунного пика. Все вокруг неожиданно потеряло тени: люди, здания, деревья, демоны. Тьма – и хаос – склонялись перед этой силой, перед этим чистым, горячим и почти божественным светом. Ураган разом утих, и избитые, изможденные заклинатели завороженно уставились на фигуру в центре этого света, на того, кому подчинился меч. Последние солнечные лучи спешили обласкать эту фигуру, и даже небо будто просветлело.
На миг наступила тишина, столь оглушительная после завываний ветра, наполненная покоем и надеждой на завтрашний день. Усталость схлынула с отчаявшихся людей, и они просто молча смотрели вперед.
Свет не продержался долго и потух, унося с собой покой. Алый клинок Небес все еще сиял красным, но уже не так ярко. Се Юньци тяжело опустил руку и вздохнул.
И с этим вздохом небеса над его головой содрогнулись.
Глава 89. И подчинится правды свет
Тишина мгновенно сменилась оглушительным грохотом, будто Небеса над головами заклинателей внезапно раскололись. Яркий свет прорвался сквозь темнеющие облака, устремляясь к фигуре, застывшей на площади. Все невольно зажмурились и сквозь полуприкрытые веки уставились вперед. Кто-то более осведомленный ахнул в неверии.
Се Юньци медленно поднял голову, глядя на льющийся свет. Он, казалось, был наполнен ци и ласкал его лицо, подобно солнцу в ясный погожий денек. Все тело юноши стало легче, сильнее, прекраснее, кожа засияла точно нефрит, а ноги сами оторвались от земли. Он вдруг почувствовал невероятную окрыленность, точно отринул оковы бренной плоти, а Дао, до сих пор покрытое дымкой, внезапно открылось ему. Се Юньци стали понятны хитросплетения судьбы, муки и страдания смертных, бренность бытия и смысл мироздания. На краткий миг просветления он постиг всю суть существования.
Се Юньци увидел золотые ступени, уходящие в Небеса, а там, откуда-то сверху, доносилось пение, и в воздухе разлился прекрасный аромат, какого он никогда не чувствовал. Все его существо стремилось взлететь по ступеням и присоединиться к бессмертным, что звали его с вершины лестницы.
Се Юньци, повинуясь этому зову, сделал шаг, ступая на золотую лестницу. В тот же миг все вокруг переменилось: пропал Лунный пик, заклинатели, демоны, поверженная Первая сестра, горы и вообще весь мир. Юноша будто на мгновение ослеп, но сделал второй шаг к бессмертию.
– Юньци.
Он резко обернулся.
Во тьме, размываясь по краям, стоял Мо Хэ: таким Се Юньци его помнил год назад – здоровый, сильный, спокойный и надежный. Он был в черном, волосы связаны неизменной красной лентой, и даже мешочек-цянькунь на поясе был таким же. Даос слабо улыбнулся пораженному юноше.
Се Юньци собирался соскочить с лестницы и метнуться к нему, но Мо Хэ резко сказал:
– Не двигайся!
Демон послушно застыл, жадно разглядывая фигуру Мо Хэ. Казалось, они расстались только недавно, но после пережитого потрясения время будто растянулось для Се Юньци – и Мо Хэ казался таким близким и таким далеким одновременно.
