– Ты… почему ты здесь? Пойдем со мной! – он протянул руку, но даос не сдвинулся с места.

– Продолжай идти наверх, – невозмутимо проговорил Мо Хэ, не отвечая на вопрос и будто не замечая в глазах молодого человека боль, смешанную с радостью. – Разве можно бросать все на полпути?

– Мо Хэ, иди сюда! – разозлился Се Юньци и сделал шаг к нему, оставаясь на нижней ступени. Благодаря этому ему удалось ухватиться за длинную красную ленту, что развевалась в воздухе. Но пальцы прошли сквозь нее.

Се Юньци потрясенно застыл. Его сознание разом прояснилось, и он вспомнил, что эта лента теперь связывала его волосы и точно не могла быть у даоса. И сам Мо Хэ не мог быть здесь… Потому что он умер.

– Ты мой сердечный демон? – догадался Се Юньци, и тоска в его глазах стала настолько ощутимой, что Мо Хэ мягко улыбнулся. Настоящий Мо Хэ никогда не улыбался ему так ласково. Сердце Се Юньци сжалось от боли. – Почему… почему ты не уговариваешь меня спуститься и провалить Небесное бедствие? Почему подталкиваешь идти вверх?

– Разве я смог бы сбить тебя с пути в последний момент? – тихо усмехнулся Мо Хэ и шагнул вперед, оказываясь совсем рядом. Он протянул руку, касаясь красной ленты. – Думаю, даже твой сердечный демон не смог бы заставить мой образ в твоей душе так измениться. Ступай и стань первым демоном-небожителем в истории. Хотя ты уже и не демон вовсе, ведь в твоих меридианах текут две ци. Ты нечто новое, невиданное ранее этому миру, и ты непременно изменишь все.

Се Юньци попытался схватить даоса за пальцы, и на этот раз его рука коснулась чужой плоти – настоящей, будто Мо Хэ был здесь.

– Ступай же, поднимись на Девять Небес и открой новое Дао для всех яо. Пророчество исполнено – Небеса разверзлись ради тебя, – проговорил Мо Хэ, безропотно позволяя Се Юньци стискивать свои пальцы.

– А что же ты? – выпалил тот, вглядываясь в белое, как полотно, лицо Мо Хэ. В нем не было ни кровинки, но глаза, точно темные омуты, казались живыми, глубокими, мудрыми. Как всегда. Мудрость стольких лет и стольких жизненных испытаний скрывалась в этих глазах, а Се Юньци узнал лишь о толике из них. Он вообще ничего не знал о нем. Ни какой чай Мо Хэ любил, ни почему носил только черный, ни причин его скупости. Се Юньци не знал, какие города посетил Мо Хэ, что видел, сколько зла и добра он принял от людей, сколько падений и взлетов империй наблюдал.

Он ничего не ведал о Мо Хэ. И прежде чем успел узнать, прежде чем тот впустил его в душу, Мо Хэ уже скончался. Отдал свою жизнь ради спасения ордена, ради его, Се Юньци, Вознесения. Он жил и умер ради других, но жил ли он когда-то для себя? Любил ли, смеялся ли, наслаждался ли жизнью? Был ли хоть день, когда его не мучили призраки прошлого, яд в теле или застарелая душевная боль? Какой же тягостной была его жизнь, если он с радостью отдал ее другим?

– Ты обманул меня, – по лицу Се Юньци потекли слезы. – Ты сказал, что у тебя есть запасной план. Что ты выживешь.

Мо Хэ безмолвно стоял перед ним, ничего не говоря. А что он мог сказать? Это был лишь призрак прошлого, терзающий сердце Се Юньци.

– Ты обещал мне свою жизнь, а я приказал тебе ценить ее и жить ради меня, если у тебя больше нет других причин. Жить ради себя, а что сделал ты?

Слезы капали на ладонь Мо Хэ, и тот тихо вздохнул. Он протянул свободную руку и ласково погладил демона по голове. Тот стоял на ступени и был сейчас чуть выше, но ему все равно казалось, будто Мо Хэ возвышается над ним. Даос ничего не говорил, позволяя ему выплакаться – и тем самым отпустить.

Спустя долгое время Се Юньци вытер рукавом слезы и спросил:

– Неужели нет ни единого шанса? Неужели твоя Бессмертная душа разрушилась?

Мо Хэ молча покачал головой. Все внутри Се Юньци оборвалось, и он сжал челюсти, пытаясь подавить жгучее разочарование. Непонятно, на что он надеялся, во что верил. Он ведь сам поглотил золотое ядро Мо Хэ и не увидел ни намека на Бессмертную душу. Куда она исчезла?

Мо Хэ мягко, но твердо высвободил свою ладонь и сделал шаг назад. Душа Се Юньци тут же опустела, и он растерянно уставился на даоса.

– Иди же, – сказал ему Мо Хэ.

Се Юньци шумно выдохнул.

– Что это за испытание такое, если даже мой сердечный демон вынуждает меня двигаться дальше? – уныло хмыкнул он. – Паршивый даос. Должно быть, этому достопочтенному просто слишком повезло в жизни.

Мо Хэ ободряюще улыбнулся и отступил еще на шаг. Тьма поглощала его силуэт, делая полупрозрачным, а сияние становилось все бледнее.

Се Юньци на миг закрыл глаза. И вдруг резко распахнул. Он почувствовал движение ци в духовном пространстве и молниеносно извлек Цинсин. Обнаженный меч оказался в его руке, чуть подрагивая, – будто что-то его звало. Алая жемчужина в рукояти сияла так ярко, что на нее было больно смотреть.

Повинуясь интуитивному порыву, Се Юньци направил свое духовное сознание, сливая его с ци меча. И обнаружил, что духовное сознание меча было невероятно мощным, сопротивляющимся его вторжению. Меч подчинялся приказам, но не давал заглянуть в свою суть, словно скрывая что-то. Се Юньци приблизил жемчужину к глазам, не обращая внимания на то, как она слепила, и разглядел внутри, будто под слоем крови, нечто странное.

Что-то похожее на семя.

Он резко вскинул глаза на фигуру Мо Хэ, которая растворялась в тенях. Меч рвался из его рук, стремясь вернуться к хозяину, а жемчужина разгоралась все ярче.

В глазах Мо Хэ мелькнуло что-то вроде паники.

– Иди наверх! – сказал он, чуть повышая голос, и этой доли тона хватило, чтобы Се Юньци утвердился в своих догадках. – Немедленно! Се. Юнь. Ци!

Се Юньци, не слушая его, сорвался с лестницы, подлетел к тающей фигуре и стиснул ее в объятиях.

Раздался оглушительный грохот, и юноша зажмурился, когда молнии ударили прямо в него. Одна, вторая, третья… в общей сложности девять раз он принял удары молний, а фигура в его руках пропала. Он упал на колени и стиснул зубы, зная, что должен выдержать наказание.

Наступила тишина, и тьма наконец рассеялась. Се Юньци с трудом открыл глаза и обнаружил себя на Лунном пике. Под ним была яма, прожженная молниями, а одежда превратилась в лохмотья, плоть была изрезана. Он резко обернулся, не обращая внимания на ломоту во всем теле.

Золотая лестница пропала. Небеса снова закрылись, и все вернулось в норму, но он все еще был здесь. Его оглохшие от грохота уши постепенно приходили в норму, и он услышал шепот и голоса вокруг. Его тело быстро восстанавливалось, как и положено заклинателю на конечной стадии Преобразования души. Молнии нанесли лишь поверхностный ущерб, а ощущение всепонимания и постижения Дао пропало. Он снова был собой.

Кто-то поспешил к нему, помогая подняться, и, скосив глаза, Се Юньци узнал обеспокоенного Тао У. Те-эр за его спиной подхватил Луань Дунь, снова ставшую человеком, запрыгнул на хэйшэна и взмыл в небеса, спасаясь бегством. Се Юньци не стал ему мешать. Луань Дунь больше не представляла опасности без хаоса, хранимого внутри.

Он высвободился из хватки Тао У, выпрямился, стараясь не обращать внимания на боль, и мрачно посмотрел на него. Тао У тут же опустился на одно колено и склонил голову.

– Ваше Величество, – проговорил он.

Се Юньци удовлетворенно кивнул. Он поднял взгляд, осматривая настороженных заклинателей. Кто-то смотрел на него с благоговением, кто-то со страхом, но все они гадали, что он будет делать дальше. Теперь он был сильнейшим заклинателем Поднебесной, добровольно отказавшимся от Вознесения, а значит, находящимся на пике своих сил.

– Собери демонов и прикажи убираться обратно в Огненную пустошь. Позже я разберусь со всеми предателями, а пока они могут придумать веские оправдания в свою защиту, – громко проговорил Се Юньци, обращаясь к Тао У, но чтобы услышали все. Он видел, как старейшины еле заметно вздохнули с облегчением. Значит, новый Владыка демонов не собирается сводить счеты с Чэньси, или?