— Тебя кто-то зовёт? — спросил я. — Ты знаешь, кто там?

«Не знаю, младший. Надо найти».

Сам Бабай тоже не понимал, к кому идёт. Пытался показать мне, но вместо чего-то внятного опять приходили тепло и нетерпение. Знал только, что нужно идти, и этого ему вполне хватало.

И только немного времени спустя я наконец сообразил, что происходит. Повзрослел мой зверь, пора ему и подругу искать. А ведь в моей голове он всё ещё представлялся таким, каким я его нашёл, маленьким пушистым клубочком с острыми зубками, а он за это время изменился не меньше меня.

Я присел на камень у края площадки, не убирая руки с его шеи. Только что собирался спокойно уезжать, а теперь совершенно не хотелось подниматься на корабль. Хотя Бабай ничего плохого мне не сообщил. Наоборот, у него, похоже, всё было замечательно.

— А я ведь думал, что ты со мной дальше будешь, — сказал я. — Привык, что мы везде вместе.

Он улёгся рядом, совершенно уверенный, что младший уже достаточно большой и без старшего справится. Я невольно усмехнулся, хотя сейчас гораздо охотнее услышал бы, что без него опять во что-нибудь вляпаюсь и оставлять меня одного ещё рано.

Хотелось предложить ему ещё немного полететь с нами, хотя бы до побережья. Потом наверняка нашёлся бы повод задержаться, и ещё один. Уже открыл рот, но так ничего и не сказал. Ему и без моих объяснений было ясно, что пора идти, а я опять собирался рассказывать о своих делах.

Бабай подставил ухо, позволяя почесать себя. Ему уже не терпелось уйти навстречу этому зову, я прекрасно это чувствовал, но меня он не торопил.

— Я буду скучать, — сказал я наконец. — Ты только не думай, что я тебя отпускать не хочу. Хочу. Ну, в смысле, понимаю, что тебе нужно идти.

Он потёрся мордой, едва не уронив меня с камня, затем положил тяжёлую голову мне на колени. Я придержал её, продолжая гладить лохматого, и какое-то время мы так и сидели.

Люди приходили ко мне за решениями, спорили, просили помочь, а этот здоровенный зверь был совершенно уверен, что сам за мной присмотрит. При этом ещё позволял мне строить из себя очень важного человека и время от времени даже выслушивал мои советы.

Я уже привык, что хотя бы для него остаюсь младшим, за которым ещё нужно присматривать. Совсем недавно он возил меня между левиафанами, выбирая, на каком корабле интереснее. Иногда перепрыгивал так, что приходилось вцепляться в шерсть и ругаться, а ему от моего возмущения становилось только веселее. Стоило вспомнить один такой прыжок, как от Бабая пришло знакомое довольство. Ему явно понравилось то наше общее воспоминание, и я, сам того не желая, тоже заулыбался.

— К драконам без меня не приставай, — попросил я на всякий случай. — Но, если что, ты знаешь как их бить, зря что ли учил.

В ответ я почувствовал, как он беспокоится уже обо мне: младший ведь опять собрался туда, где его могут убить, а старшему придётся потом искать, куда он влез.

— Постараюсь тоже никуда не вляпаться, — пообещал я, хотя сам прекрасно понимал, как у меня обычно получается. — Ты меня потом найдёшь? Мы ведь здесь ждать не будем: сначала к морю пойдём, потом дальше — нужно решить пару дел, прежде чем вернуться домой. Успеешь?

Бабай поднял голову и посмотрел мне прямо в лицо.

«Я обязательно вернусь, младший. Я тебя найду».

Он был уверен в этом настолько, что я даже не стал спрашивать, как именно. Вернётся, ещё и меня разыщет, если успею куда-нибудь влезть. Я обнял его за шею и прижался лицом к шерсти, уже представляя, что однажды он появится не один.

— Подругу тоже приводи, — сказал я. — Устроим вас тут, места хватит. Только предупреди заранее, чтобы наши с перепугу войско не собрали. Но я предупрежу, будут ждать, если не успею вернуться, ладно.

Бабай поднялся, и я провёл ладонью по загривку, пока ещё доставал. Пришлось отступить, давая ему пройти. Он оказался возле дальних камней, оглянулся в мою сторону и следующим переносом ушёл за склон.

Через связь я чувствовал, как Бабай радуется тому, что наконец отправился в путь. Иногда он ненадолго задерживался, прислушиваясь к этому зову, затем снова двигался дальше. Я ещё немного посидел. На корабль пока не хотелось, а здесь никто не мешал побыть с ним хотя бы так.

Когда мы подлетали к набережной столицы бывшего эмира, я разглядел с корабля несколько огромных арбалетов, которые уже устанавливали вдоль берега. Этому стоило порадоваться, ведь если Гвоздо успел наладить береговую оборону, то к Седым островам можно будет забрать гораздо больше левиафанов, оставив для прикрытия батарей флот летающих лодок. Поставить на большие десантные лодки арбалеты, снятые с кораблей, — и вот уже многочисленный рой будет способен потопить любой вражеский корабль, который сунется к берегу.

Меня уже ждали. Остальные восемь кораблей и армия были собраны в столице и готовились к походу. Конечно, всю армию я увести не мог: недавно отбитое побережье нужно было защищать, так что часть войск всё равно придётся оставить. А вот сколько людей и кораблей мы сможем забрать, предстояло решить сообща на совещании.

Наш корабль завис над морем у гавани вместе с остальными левиафанами, а я решил сначала спуститься к батарее и строящимся рядом с ней защитным сооружениям. Возле основания одного из арбалетов работали люди Гвоздо. Хотелось своими глазами посмотреть, что они успели сделать и что ещё осталось закончить, прежде чем идти к Рену. Я выпустил крылья из сумки на спине доспеха и спустился на набережную.

Гвоздо, как оказалось, тоже был здесь. Увидев, что я приземляюсь неподалёку, он отпустил нескольких помощников с поручениями и направился мне навстречу, а остальные потянулись следом. Похоже, распоряжения он предпочитал отдавать лично, а не передавать через связных. На нём были шёлковые одежды с серебряной и золотой вышивкой, в которых он выглядел весьма важным чиновником.

— Я смотрю, ты уже примеряешь на себя роль местного царя? — спросил я практика, улыбаясь ему.

— Да если бы, — поморщился тот. — Они просто по-другому не понимают. Видят перед собой командира в доспехах и считают, что в городских делах он ничего не смыслит. Вот и начинают творить всякую фигню. Воровство здесь процветает настолько, что я уже готов обратно в крепость убежать и заняться любыми другими делами.

— Ну вот, — сказал я, — а я думал, тебе понравится новое назначение.

— Как только перевешаю всех казнокрадов, сразу понравится, — согласился Гвоздо, а лица оставшихся рядом помощников заметно помрачнели.

— Ладно, давай ближе к делу.

Я передал ему бумаги Клыка и напомнил, что сборы пока оставляем прежние, а новых пошлин за проезд между нашими землями вводить нельзя. Гвоздо поднял на меня глаза, и только тут я заметил, насколько он вымотался.

— Мастер Корвин, я всё это потом посмотрю. Сейчас мне точно некогда.

Наш разговор прервал громкий окрик от арбалета, возле которого мы остановились.

— Раму пока не крепите! Основание сначала выровняйте, потом затягивать будете.

Я обернулся и узнал прихрамывающего старшего мастера из захваченного каравана. Мастеров и обслугу тогда отправили под надзор Клыка, а после взятия побережья я велел передать их Гвоздо вместе с орудиями. В крепости им тоже нашлось бы дело, только здесь они были нужнее. По распоряжению Гвоздо татуировщики нанесли им мои клейма, и теперь бывшие пленные работали уже как члены секты.

— Сработались с мастерами? — спросил я, кивнув в сторону арбалета.

— Да я их теперь никуда не отдам, — ответил Гвоздо. — Свои арбалеты и катапульты собирают, нашим бойцам показывают, как с ними обращаться. С арбалетами, которые с левиафанов сняли, они вместе с нашими рунными мастерами разбираются. Там связки им незнакомые, так что сами пока не лезут. Хорошо, что ты мне этих людей прислал, а то я бы здесь ещё долго возился.

— То есть батарея уже может стрелять? — поинтересовался я.

— Ну, два арбалета мы уже испытали, — ответил Гвоздо. — А вот под третьим сейчас основание переделываем. На остальных батареях тоже работы хватает, хотя людей я уже по всем разослал. Но справляемся достаточно быстро, народу-то много. Ты сейчас к Рену на совещание пойдёшь?