Старую структуру восстанавливал по участкам, сверяясь с уцелевшей на другом борту. Мастер записывал, а я показывал места, которые впредь стоило проверять при осмотре. Древние связки всё равно продолжат изнашиваться, сколько ни ругай капитана.

По моей команде капитан поднял левиафан ещё немного выше. Корпус чуть качнулся, выровнялся, и некоторое время мы висели над площадкой, пока я наблюдал за потоками. Расход больше не рос сам по себе, соседние ветви энергопотоков работали ровно. После осторожного поворота корабль сохранил высоту, и мастер возле меня наконец улыбнулся.

— Вот так и поворачивай, — сказал я капитану по коммуникатору. — Полные накопители — это хорошо, только корабль от этого новым не становится. Добавлять подачу без конца нельзя: старые связки не выдержат.

— Я понял, мастер. Обратно уже почти прямо шли, боялся поворачивать.

— Доберёмся к остальным, Алекс тебе ещё раз покажет, как с ним обращаться. До этого сам больше ничего улучшать не будешь.

Людей капитан довёз, корабль не бросил, мастерам дал разобраться с поломкой. Пока хватит и этого, а остальным стоило показать повреждения, пусть учатся на чужом опыте.

Мы сделали ещё один круг возле крепости и снова зависли над площадкой.

Небесный Щит постепенно заслонял Красное Око, и вокруг становилось всё темнее, наступала привычная беззвездная ночь. Вот только теперь над дальним краем видимой части земли разгоралось золотистое зарево, а выше, на темнеющем небе, всё отчётливее различались падающие огни. Некоторые исчезали в дымке, другие распадались на несколько ярких точек, и оттуда же временами поднималось новое свечение. Пока я сидел в Яме, то получал об этом донесения, а теперь вот стоял и смотрел, как где-то очень далеко падает эта огненная дрянь. Чьи земли там выгорают, никто из нас не знал, но людей было жаль. Последствия такого Дождя я прекрасно представлял.

Клык дожидался последних людей с сумками, чтобы отправить их на корабль. Я подошёл и протянул руку, но за горизонтом разгорелось новое пятно, гораздо ярче прежних. На несколько мгновений даже стены крепости изменили цвет, и мы оба снова уставились в ту сторону. Свечение расползалось вдоль низких облаков.

— Это опять от острова? — спросил Клык, продолжая смотреть.

— Может быть. Только отсюда не разобрать, что там сейчас происходит.

Я подозвал Савву, дожидавшуюся возле корабля, а с одним из уходивших на борт передал капитану, чтобы связисты сообщили на побережье о нашем скором вылете. Заодно пусть узнают, видели ли там вспышку. Сам остался возле Клыка, поглядывая на зарево.

Пока зарево тускнело, успели отправить последних людей к левиафану. С корабля передали, что с побережья тоже видели вспышку, только объяснить её пока никто не мог.

Я уже собирался подняться на борт, когда под ногами дрогнул камень. Посмотрел вниз, затем на Клыка, который тоже замолчал. Следующий толчок оказался таким сильным, что пришлось расставить ноги и ухватиться за ближайшую опору. Всю крепость качнуло вместе с нами, и низкий грохот прошёл через ступни, отдаваясь в груди.

Люди у ворот попадали на колени. Кто-то попытался встать, но его тут же повело в сторону, и он схватился за соседа. Я тоже держался за опору обеими руками, хотя мог бы просто подняться в воздух. До этого почему-то не сразу додумался; смотрел на перекрытие над проходом и ждал, когда тряхнёт снова.

Тряхнуло так, что Служка вцепился в доспех, а у меня едва не разъехались ноги. Я проследил ближайшую укрепляющую связку, проверил, как она уходит в стену, и немного успокоился. Камень двигался вместе со всей крепостью, ни одна плита не отошла от соседней. Вот для чего мы столько сил и этера в это хозяйство вбухали.

— Держитесь за что-нибудь и не бегайте! — крикнул я тем, кто пытался подняться. — Стены выдержат!

Сам в этом уже не сомневался. Гул стоял такой, словно под нами что-то огромное пыталось перевернуться, однако ни стены, ни перекрытия не трескались. Над крепостью спокойно висел левиафан, и я даже позавидовал тем, кто успел забраться на борт. Бабай переместился поближе, припал к земле на широко расставленных лапах и смотрел на меня, явно ожидая, что я наконец отпущу эту дурацкую опору.

Савва встала рядом, готовая поддержать, если меня всё-таки повалит. Я махнул, что справлюсь, и повернулся к порталу. Здесь-то всё держалось, а что сейчас происходило в Яме? Там и древних повреждений хватало, и наши пристройки далеко не все укрепили так же хорошо. Внизу оставались люди, работали мастерские, Лиана сидела в лаборатории.

— Я туда, мастер, — сказал Клык, тоже глядевший на проход. — Надо узнать, что у нас.

— Иди. Проверьте людей в выработках, Горбуну скажи, чтобы осмотрел мастерские. Я здесь подожду, присылай ко мне с известиями.

Клык дождался, пока очередной толчок ослабнет, и прошёл через портал. Укреплённые опоры не сдвинулись, сам переход тоже продолжал работать. Я проводил его взглядом и велел передать капитану, что вылет пока откладывается. Уехать сейчас, не зная даже, целы ли люди, всё равно бы не смог.

Ещё несколько раз землю основательно тряхнуло, потом толчки начали стихать. Возле ворот уже поднимались люди, кто-то ругался, кто-то ощупывал стену. Проверили проходы и перекрытия — всё было цело. Только спокойнее от этого стало ненадолго: я всё поглядывал на портал, дожидаясь вестей из Ямы.

Ну что сказать. Нам повезло.

Дариш всё-таки строил на совесть, даже сдвинувшаяся кладка не разорвала укрепление вокруг гнёзд. Да и раненых было немного. Радовало, что обошлось без погибших.

Я решил остаться до утра, чтобы узнать все результаты осмотров и оценить масштаб последствий землетрясения. Серьёзных повреждений не нашли, а Стражи уже распоряжались големами на завалах, что всё же возникли. Когда закончили обход нижних ярусов, я наконец позволил себе немного выдохнуть.

Если такой остров упадёт где-то ближе, нам хана. Может, и не зря Дариш хотел вырваться в небо. Только вот острова, как выяснилось, тоже падают. Нигде нельзя быть в безопасности.

Клык вышел из портала, когда я уже в который раз перечитывал одни и те же записи. Погибших не было, двоих раненых Лиана пока оставила у себя. Людей разместили в целых помещениях, мастерские осмотрели, к опасным проходам никого не пускали.

— Дальше сами разберёмся, мастер, — сказал он. — Проблем я вроде больше не вижу.

— Если что-нибудь изменится, даже без новых толчков, сразу сообщай. Я не хочу потом узнать, что вы решили меня не беспокоить, а Яма за это время перестала существовать.

Можно было наконец уезжать, хотя после такой ночи даже в это верилось с трудом.

Возле крепости уже было тихо, над площадкой висел готовый к вылету левиафан. На целые стены я посмотрел с новым удовольствием: хоть здесь ничего чинить не придётся.

— Ну что, полетели, старушка? Испробуем тебя в бою, — я велел Савве подняться на борт, а сам оглядел площадку, разыскивая Бабая. Он всю ночь оставался поблизости, пока я дожидался вестей.

Бабай лежал неподалёку, устроив морду на лапах. Почувствовав, что я его ищу, поднялся и подошёл сам, обнюхал доспех, затем ткнулся носом под руку. Я запустил пальцы в шерсть, а лохматый прижался поближе, едва не заставив меня отступить.

— Ну что, дождался меня? — спросил я. — Теперь можно лететь, вроде всё закончилось.

«Я ухожу, младший».

— На охоту собрался? Мы ведь уже отправляемся, потом догонять придётся.

«Я уйду далеко. Не знаю, когда вернусь».

Рука так и осталась у него на шее. После бессонной ночи соображалось плохо, и я всё ещё думал о том, где мы потом сможем встретиться, когда он нагуляется.

Бабай попытался объяснить, и я на какое-то время вообще перестал понимать, что происходит. Пришёл образ огромного пространства, а где-то далеко в нём было тепло. Будто там билось большое сердце, которое я не мог разглядеть, зато очень хотелось подобраться поближе и почувствовать это тепло. Чем дольше Бабай оставался здесь, тем сильнее его тянуло туда.