Когда основные накопители заняли свои места, я перевёл на них укрепление корпуса. Временные источники убрали, убедившись, что подача не прерывается, а работники с помощью подъёмников вынули сборочные опоры и опустили червя на каменный пол. Возле боков наконец стало пусто, и Горбун подошёл к входу.

— Мои отошли, мастер. Железо мы тебе собрали, теперь уж сам покажи, как оно ездит.

Я уже сидел на своём месте и только выглянул наружу, посмотрев на расчищенную часть каверны. Снаружи червь был здоровенным, но здесь, возле входа, он почему-то ощущался ещё больше. Длинный корпус уходил за спину, и мне впервые пришло в голову, что в дороге придётся думать не только о том, куда повернуть голову. Хвост тоже должен будет туда пройти.

— За задними секциями посмотри, — попросил я Горбуна. — Как там накладки себя ведут. Мне их отсюда не видно.

Он отошёл, а я оставил вход открытым и подал первый приказ.

Сиденье толкнуло меня в спину так ощутимо, что я невольно упёрся ногами. Червь продвинулся дальше, чем я рассчитывал, и пришлось сразу остановить его, пока я не познакомился с ближайшей стеной. Столько раз видел со стороны, как двигаются подобные твари, а теперь сам сидел в одной из них и пытался понять, зачем дал ей столько этера.

Горбун остановился возле задних секций и посмотрел в мою сторону. Я сделал вид, что именно так и собирался начать, хотя мастер, судя по его лицу, в это особо не поверил.

— Очень быстро получилось, — заметил он. — Только стену ломать мы пока не договаривались.

— Да вижу я, — ответил я и уменьшил подачу.

Со второй попытки машина поползла спокойнее. Под ногами ощущалась дрожь, внутри негромко гудело, а через открытый вход медленно уходила назад знакомая каверна. Я осторожно повернул переднюю часть, чувствуя, как остальные секции повторяют изгиб, и только тогда позволил себе порадоваться по-настоящему.

Не знаю, сколько ещё времени я провёл бы, катаясь вдоль свободного края. Хотелось то прибавить скорость, то попробовать повернуть сильнее, но после первого рывка я уже не торопился. Слишком хорошо представлял, сколько здесь железа и сколько людей только что работало вокруг. Да и расколотить свою машину на первом же испытании было бы довольно глупо, особенно после истории с ножом.

Наконец я остановился возле выбранного участка стены. За ним не было ни помещений, ни старых ходов, а выйти мы собирались через соседний участок, описав достаточно широкую дугу. Нужный изгиб я заранее прикинул по длине корпуса и подвижности секций. Пройденное расстояние предстояло отсчитывать по их шагам, и пока меня вполне устраивал такой короткий маршрут. Горбун уже освободил место возле будущего выхода, так что можно было попробовать машину в настоящей породе.

Я закрыл вход. Каверна исчезла, и после движения с открытой дверью это оказалось довольно непривычно. Рядом по-прежнему лежала сумка, ладонь чувствовала край сиденья, а голова машины находилась где-то впереди, за каменными секциями. Именно её я сейчас собирался сунуть в стену, оставаясь внутри и следя за происходящим по отклику управления.

Рабочие связки включились, дрожь усилилась, и я ощутил, как машина подалась вперёд. Задние секции пока держались за пол каверны, а передние вгрызались в камень, освобождая себе место. Я дождался, пока голова достаточно глубоко войдёт в породу и передняя часть сможет опереться на стенки собственного хода, прежде чем позволил хвосту подтянуться следом.

Движение шло короткими шагами, и внутри они ощущались гораздо сильнее, чем выглядели снаружи. Пока задние секции держали упор, передние продвигались дальше. Потом закреплялись уже они, а сокращавшиеся соединения подтягивали заднюю часть вперёд. Эта волна проходила вдоль корпуса, каждый раз слегка меняя положение сиденья, и я постепенно привыкал к тому, что вокруг меня одновременно работает столько камня и железа.

Некоторое время я слишком старательно следил за каждой секцией, будто от собственного внимания мог сделать их прочнее. Сам же и согласовывал движение, причём не собирался теперь по отдельности командовать каждым толчком. Однако одно дело готовить связки возле неподвижного корпуса и совсем другое, когда они протаскивают тебя внутри скалы. Пришлось немного убавить скорость, пока дрожь и перемена опоры не стали привычными.

Раздробленный камень шёл по продольным каналам вдоль тела к хвосту. Пока тот оставался в каверне, крошка ссыпалась на пол, а внутри скалы выходила после продвижения задних секций и заполняла освобождавшийся ход. Руны уплотняли её, забирая на эту работу немало этера. Оставить рыхлой было нельзя, поскольку после дробления порода занимала больше места и быстро забила бы собственные каналы машины.

За хвостом получался почти полностью засыпанный проход с плотными неровными слоями и небольшими пустотами. Назад пришлось бы идти с новой проходкой, зато не требовалось вытаскивать всю породу наверх и искать, куда её складывать.

Постепенно внимание перестало цепляться за каждый толчок. Я начал понемногу поворачивать, удерживая выбранный изгиб и отсчитывая шаги, а передние секции меняли направление, увлекая остальные. На сочленения наконец пришлась та нагрузка, ради которой стоило проверять машину в камне. Больше всего интересовали места, где новое железо соединялось с древним корпусом, поскольку на сборочных опорах они могли выглядеть совершенно исправными.

Когда голова вышла обратно в каверну, я испытал довольно глупое желание немедленно открыть вход и посмотреть наружу. Удержался, продолжив движение, пока из камня не выбралась последняя секция, и только тогда остановил червя. Теперь можно было вылезать.

Горбун уже шёл к намеченному выходу, оглядывая корпус. Я выбрался из отсека, оглянулся на пробитое место и на некоторое время просто замолчал. Червь пробил стену, прошёл внутри камня и выбрался обратно в другом месте, а я всё это время сидел в нём. И вот сейчас гораздо сильнее, чем возле разобранных деталей, почувствовал, куда мы на этой штуке можем добраться.

— Железо выдержало, мастер, — сказал Горбун. — А засыпка у тебя что надо. Я у старого входа крошку посмотрел, прямо возле края. Там хоть нового червя собирай, если назад полезть захочешь.

— Так этот и собрали, чтобы не искать готовую дорогу, — ответил я, всё ещё разглядывая машину.

Мастер кивнул и повёл меня к задним секциям, указав на одну из них. Он заметил, как при выходе из камня она отставала от соседней, а затем резко подтягивалась к ней, чего на свободной площадке не происходило. Железо осталось целым, а по отклику рун я выяснил, что пара соединений под нагрузкой получала меньше этера, чем требовалось. Корпус разбирать заново не понадобилось: хватило перераспределить подачу.

После первой поездки удержаться от новых испытаний было уже сложно. Я возвращался в отсек, удлинял проходку, пробовал поворачивать сильнее и каждый раз выходил в заранее освобождённом месте. Иногда приходилось останавливаться, ждать, пока люди уберут железо с площадки, или уступать место работникам Горбуна, у которых оставались собственные дела. Машина слушалась всё лучше, а я всё чаще ловил себя на том, что снова ищу, куда бы ещё на ней забраться.

К концу недели косяки ещё находились, но исправляли мы их уже гораздо быстрее. На крутых поворотах края накладок не цеплялись за соседние крепления, новые соединения выдерживали нагрузку, и с проходкой пока можно было остановиться. Да и крылья мы до сих пор только раскрывали, а мне уже хотелось попробовать их в деле.

Для удара освободили боковую часть каверны и поставили на пути лезвия массивный каменный блок. Я вернулся в отсек, дождался, пока Горбун уведёт людей, и раскрыл нож. Хорошо помнил, как мы переделывали его основание, и потому начал поворачивать сегмент, на котором стояло лезвие, довольно осторожно.

Лезвие вошло в камень, по креплению прошла ощутимая нагрузка, и блок с треском развалился. Я остановил сегмент, убрал крыло вдоль корпуса и выбрался посмотреть на результат. Укрепляющие связки при ударе забрали заметно больше этера, но с такой затратой вполне можно было смириться. Железо выдержало, механизм не перекосило, а рядом с ножом лежали обломки, которые ещё недавно составляли довольно внушительный кусок камня.