– Приветствую даочжана и прекрасную юную госпожу.
Мо Хэ ответил легким кивком. Гу Вэньвэнь невольно покраснела от своей бестактности.
– Эта заклинательница просит прощения за свои слова, – сказала она и сложила перед собой руки в приветствии.
– Я где-то имел честь повстречать юную госпожу? – спросил гость, пленительно улыбаясь.
– Нет… то есть да, я видела вас у городских ворот, – проговорила Гу Вэньвэнь и с трудом опустила глаза в пол.
Мо Хэ тихонько кашлянул и обратился к магистрату:
– Этот заклинатель прибыл помочь вам со злым духом, поселившимся в поместье. Однако, видимо, вы уже нашли помощь, так что мы удалимся.
Магистрат наконец пришел в себя.
– Даочжан, не торопитесь, – остановил он их. – Имя этого скромного чиновника – Сун Юйшу, и не я ваш наниматель, потому не вправе прогонять или принимать. Моя матушка ищет заклинателей, в то время как я не верю в подобные бессмыслицы.
Мо Хэ оглядел магистрата и отметил про себя, что убеждения некоторых людей даже смерть не может поколебать. Это заслуживало уважения. Он кивнул, нисколько не обидевшись, и спросил:
– В таком случае могу ли я поговорить с пожилой госпожой?
– Вы можете поговорить с ней завтра утром – именно это я только что сообщил господину Се, – Сун Юйшу махнул на молодого человека, который уже снова расслабленно опустился в кресло. – Сейчас уже поздно и, боюсь, будет не слишком прилично.
– Понимаю, – кивнул Мо Хэ, все больше находя Сун Юйшу приятным собеседником. Ему нравилось, когда люди говорят по делу, без лишних слов. – В таком случае, с вашего позволения, мы придем к вам с утра.
Сун Юйшу немного заколебался, но все же кивнул. А вот господин Се был явно недоволен:
– Я проделал такой путь, чтобы добраться сюда, и не могу даже осмотреть место преступления? Как похоже на людей – вечно вы ищете меч по зарубке на лодке[28]. Что, если ночью демон опять кого-то убьет? Подобных тварей нельзя оставлять без внимания: если уж он начал убивать, то не остановится, пока не доведет дело до конца. Едва войдя в поместье, я почувствовал, как велика обида этого злого духа.
Гу Вэньвэнь, хоть и сама таила на этого Се некоторую обиду, здесь была с ним полностью согласна. Однако Сун Юйшу не выглядел убежденным.
– И что вы тогда предлагаете? – спросил он, нахмурившись.
– Позвольте, по крайней мере, нам переночевать здесь, чтобы в случае опасности успеть среагировать, – нагло заявил молодой человек, и Гу Вэньвэнь про себя восхитилась его бесстыдством. Мо Хэ скользнул взглядом по этому господину Се, и тот ему ухмыльнулся, будто они заодно.
– Это… – Сун Юйшу замялся, и Мо Хэ, видя, что того поставили в трудное положение, нахмурился. Он был не из тех, кто гонится за наживой.
– Мы с ученицей лучше пойдем, – сказал он и поклонился магистрату, собираясь уйти.
– Нет, даочжан, подождите! – наконец отреагировал Сун Юйшу. – Этот магистрат повел себя негостеприимно и вынужден просить прощения. Вы тоже, должно быть, добирались издалека в наш Чанъян. Я прикажу приготовить вам троим комнаты.
– Так-то лучше, – хлопнул по колену молодой человек и вальяжно поднялся, смахивая невидимую пылинку со своей одежды: – И прикажите вскипятить воды, я не привык ложиться спать без ванны.
Мо Хэ нахмурился еще сильнее: любой, даже начинающий заклинатель знал несколько заклинаний для очистки тела и одежды. Заставлять слуг среди ночи кипятить воду для собственного удовольствия – этот павлин и в самом деле высоко себя ставит.
Мо Хэ и не подозревал, что сошелся со своей ученицей в том, что господин Се – настоящий павлин.
Между тем бедному магистрату оставалось только пообещать отдать такой приказ, а затем подать им чая, пока слуги готовили комнаты во внешнем дворе. Молодой человек совсем не чувствовал неловкости, витавшей в воздухе, и даже похвалил чай, поданный магистратом, правда, сделал он это очень своеобразно:
– И правда недурен, последний раз я такой пил, когда случайно оказался без денег в какой-то глуши, где не было ни одной достойной чайной, – я имею в виду, чай там продавался прошлогодний и залежалый, но, как говорится, нет свиньи – сгодится и собака, понимаете, о чем я?
Сун Юйшу выглядел терпеливым человеком, но сейчас был явно на грани того, чтобы рассвирепеть. Он натянуто улыбнулся, подавляя гнев.
Мо Хэ же повернулся к магистрату и сказал:
– Этот заклинатель так и не представился, магистрат Сун. Мое имя – Мо Хэ. «Мо», как «безмолвный», «Хэ», как «осуждение».
Брови Сун Юйшу взлетели вверх, но он лишь почтительно кивнул, а вот молодой человек сбоку хохотнул:
– Небеса, и кто дал вам такое неприглядное имя? Он явно собирался обречь вас на вечные насмешки!
Гу Вэньвэнь, тихо пьющая чай в уголке, подавилась, и жидкость брызнула наружу, залив ее одежду. Она тут же закашлялась и потянулась за платком в рукав. Рука Сун Юйшу дрогнула, когда он наливал чай в пиалу, и на столе образовалась лужа. Мо Хэ с каменным лицом повернулся к молодому человеку, который беззастенчиво его разглядывал и ухмылялся.
– Мо Хэ сам выбрал себе имя, – спокойно сказал он и взял пиалу со стола, отпивая крошечный глоток.
– И все же, даочжан, мне кажется, что это имя больше подходит какому-нибудь преступнику, – отметил молодой человек и махнул рукавом. – Надо было перед этим хоть посмотреть «Список ста фамилий» или Пятикнижие[29].
Температура в комнате опустилась. Гу Вэньвэнь вжалась в стул, с преувеличенным интересом разглядывая деревянные половицы, а Сун Юйшу почувствовал, как по спине отчего-то побежали мурашки. Взгляд Мо Хэ стал ледяным.
– Полагаю, это не ваше дело, господин Се? – равнодушно отметил он.
– О, разумеется, не мое, – охотно согласился тот. – Меня, кстати, зовут Се Юньци, «Юнь», как «лучи солнца», «Ци», как «необыкновенный», «Се», как «благодарность»[30]. Мои родители очень постарались, выбирая красивое имя, должно быть, они знали, что я вырасту таким прекрасным и удивительным человеком.
Гу Вэньвэнь, которая только-только вытерла чай с подбородка и сделала новый глоток, снова подавилась. Мо Хэ никак не стал комментировать это, а Сун Юйшу опять оцепенел. К счастью, от еще большей неловкости их спас Цзю-эр, который пришел сообщить, что комнаты готовы. Магистрат почти радостно вскочил на ноги и поспешил проводить дорогих гостей.
Комнаты были довольно темными и не совсем чистыми, однако ни Мо Хэ, ни Гу Вэньвэнь не выказывали никакого недовольства, напротив, они вежливо поблагодарили магистрата за приют. Что касается Се Юньци, то этот молодой господин явно не привык к подобным условиям. Увидев комнату, он пренебрежительно фыркнул, заглянул в соседнюю комнату Мо Хэ и скривился еще больше.
– Мне кажется, или у даочжана в комнате кровать шире? – бесцеремонно спросил он, стоя в дверях Мо Хэ.
Тот великодушно махнул рукой, решив, что спорить с идиотом себе дороже:
– Вы можете занять мою, если хотите, господин Се.
– В самом деле? – Се Юньци радостно улыбнулся и протиснулся в комнату, осматриваясь. – Да, ваша комната и в самом деле выглядит как-то посветлее и побольше. Премного благодарен. Я не привык жить в стесненных условиях, так что прошу простить.
Мо Хэ поднял глаза на дверь, где с вымученной улыбкой застыл Сун Юйшу.
– Понимаю, – произнес даочжан. – Доброй ночи.
– Да-да, и вам, – помахал ему на прощание Се Юньци и закрыл дверь.
Мо Хэ в сопровождении Сун Юйшу прошел к комнате, от которой отказался Се Юньци.
– Даочжан, простите этого магистрата за такие скромные условия, это все, что я могу… – господин Сун в дверях замялся, заламывая руки, явно смущенный бесцеремонными словами Се Юньци.
– Этот Мо не настолько привередлив и благодарен вам за приют на ночь, – даос сложил перед собой руки и поклонился. – Магистрат Сун достаточно настрадался и, должно быть, устал. Не смею вас задерживать.
