Упустил то, что мне известно про Горький Корень, потому что если Осколки этого не знают, то пусть и дальше не знают. Это будет мой маленький бонус, который мне, возможно, еще пригодится в дальнейшем.

— Моя цель, — сказал я, — добраться до сердца матери и уничтожить Стража. Когда это произойдет, система начнет разрушаться. Штурмовая крышка ослабнет и Яма умрет. Все, кто здесь живут, получат шанс выбраться отсюда.

— Это звучит как сказка, — сказала Наира. — Откуда ты знаешь здесь? Ты так недавно появился и уже знаешь больше, чем знают местные и мы, которые здесь десятилетиями и столетиями ищут способы покинуть проклятое место и накапливают знания.

— Я знаю это из источника, которому я доверяю. Естественно, я тебе не скажу, кто это такой, потому что это не имеет никакого значения. Я здесь не для того, чтобы доказывать вам правдивость своих слов. Можете мне верить, можете не верить, это ваше дело, но план остается прежним. С вами или без вас. А насчет твоих знаний, помогли они тебе?

— А ты не лезь в наши дела и не суди со стороны, — сказала Наира. — Помогли, не помогли, это неважно. Мы тоже кое-что знаем о месте, в котором мы живём. И поверь, это тоже достаточно интересные сведения. Вот только делиться с тобой, чужаком и с местными мы ими не будем никогда.

— Я уже понял, — сухо ответил я. — Просто подумай еще раз, насколько бы союз всех тех, кто живет в Яме, сделал бы нас сильнее и решил бы ту задачу, перед которой вы бьетесь столько времени, и поколение тех, кто жил до вас.

— Союз, в котором ты предлагаешь фактически рабство? — усмехнулась Наира. — Ты хочешь, чтобы мы поставили себе клеймо, как-то, про которое рассказывал торговец, чтобы подчиняться тебе? А кто ты такой, чтобы подчиняться тебе? Разве ты равен мне или равен кому-то из нас?

— Если ты знаешь, для чего нужно клеймо, ты понимаешь, какую силу оно даёт, — ответил я. — Ты видела, как мой боец разделался с твоим и сделал это достаточно легко. Я чувствую всех людей, на которых есть моя метка, поэтому могу координировать их действия и усиливать через резонанс. Без этого они были бы просто толпой с копьями, а сейчас, по сути, это настоящая армия, которая умеет действовать и которая подчиняется одному.

— Я не поменяю клеймо на свободу, — ответила Наира. — И не думаю, что кто-то из Осколков согласится на нечто подобное. Как ты себе это представляешь, держать практиков в рабстве? Осколки войдут в союз как равные, с правом голосом и правом на долю ресурсов. Мы сами решаем, когда и куда идём и где сражаемся. Никакого клейма.

А вот и предложение, которое могло бы оказаться логичным, если бы я не знал правду и того, что будет дальше. Если Наира не может справиться даже среди своей группы, то и в бою они будут так же бесполезны. Кто-то струсит, сбежит и бросит позиции, и на этом мы потеряем больше людей.

При этом я по-прежнему не говорил самого главного, что помимо того, что я могу контролировать людей, я могу избавить их от клейма, и это достаточно просто сделать. Но не здесь и сейчас. Даже несмотря на то, что я контролирую Клыка и могу считать его своим союзником, распространение такой информации было бы весьма плохим делом. Да, мне нравится свобода. Мне нравится, когда ты волен сам решать и принимать решения. И клеймо действительно, не слишком правильная вещь с этой точки зрения.

Но именно здесь и сейчас, только клеймо сделает то, что может привести нас к победе. Именно оно позволяет заглушить в корне все разногласия, которые есть между местными людьми, родами, артелями, как их ни назови. Но накопленные за века противоречия стираются, когда люди подчиняются одной идее.

— Нет.

Слово было сказано, и на этом, в принципе, можно было завершать переговоры, потому что они всё равно ни к чему не привели, а тратить своё время на пустую болтовню смысла я не видел.

— Нет? — переспросила Наира. — Мы тебе нужны. Мы лучшие бойцы в яме и в руинах. Просто признай это. Ты всё равно вернёшься за нами, потому что без нас ты не справишься. Я уверена в этом.

— Нет, — снова сказал я. — Без клейма вы бесполезны в бою. Вы будете просто еще одной группкой людей, которые путаются под ногами и мешают тем, кто действительно сражается. Я не могу себе это позволить. Я не могу позволить терять людей. Каждый голем, которого мы не убьем из-за вашей несогласованности, это потерянный боец с моей стороны. А мои люди мне дороже моей собственной гордости, и вашей тем более.

— Ты говоришь, будто мы не умеем воевать. Да у нас большинство практиков сильнее, чем твои воины!

— Мне кажется, ты забыла, что буквально недавно мой боец побил твоего, и причём сделал это с невероятной лёгкостью, — ответил я. — Это же глупо. Вы умеете воевать по одиночке. Может быть, даже хорошо умеете, кто спорит. Но против големов по одиночке не воюют, потому что они дерутся нечестно и давят массой, вдобавок превосходя силой.

А у нас стоит задача вырезать несколько ярусов, где этих бронированных тварей сотни, а может, и тысячи. В принципе, я с удовольствием уступлю вам место первыми залезть туда и принять на себя первый удар, а потом, когда вы умрёте, по вашим трупам пойти и доделать это дело. Такой расклад меня устроит. Ты согласишься на это?

— Ни один разумный практик не согласится на это, — ответил Тарн. — Умирать, когда впереди путь к бессмертию, это полная глупость.

— Я слышу умные слова практика каналов, — ответил я на его слова. — Я понимаю, что свою жизнь ты ставишь выше, чем жизни других. Но именно в данном случае ситуация такова, что только объединившись… Да кому я это говорю? Я уже повторял эти слова, и смысла их повторять еще раз не вижу. Я понял, что вы хотите, мне это не интересно.

— Согласна, нет смысла продолжать дальнейший разговор, поэтому на этом можно остановиться. — Наира расставила все точки и подвела итоге. — Никаких враждебных действий мы предпринимать не будем, но и мешать вам не будем. Компенсацию за причиненный вред твоему торговцу мы никакую платить тоже не будем.

Ну, собственно, на это я и не рассчитывал. Ожидать такое от этих, от этих зарвавшихся дураков было вполне логично.

— Могу я поговорить с вашим рунным мастером? — спросил я. — Я видел его работу. Мне хотелось бы немного с ним пообщаться. Потому что мы можем помочь друг другу в некоторых знаниях, чтобы стать лучше. Но это отдельный разговор, не связанный с условиями союза.

Наира покачала головой.

— Рунный мастер останется с нами, общаться с ним ты не будешь, ты к нему не подойдёшь.

В том, как она это сказала, я почувствовал, что за отказом стоит нечто большее, чем просто осторожность и то, что он слишком ценен для них, чтобы им рисковать. Потому что, возможно, Наира боится, что я переманю его на свою сторону. Всё-таки здесь любой вариант возможен, мало ли, что произойдет. Поманю его знаниями и он помашет им ручкам. Но это было по-своему обидно. Давить я не стал, потому что это было бессмысленно.

— Тогда на этом и закончили, — сказал я, встал, Клык поднялся следом.

— Я уничтожу стража, — сказал я, глядя на Наире в глаза. — С вами или без вас, когда Яма начнет разрушаться, у вас будет два варианта. Бежать наверх вместе со всеми или остаться и умереть. Но помощи от меня вы не получите, ни оружия, ни медальонов. Хотите выжить, приходите сами и приносите клятву лично мне, тогда поговорим. По остальным вопросам, нет.

Осколки приняли это спокойно. Никто не разозлился, ничего больше не добавил. Все молча поднялись и разошлись. Только Тарн задержался на секунду, посмотрел на меня долгим взглядом, в котором я прочитал что-то похожее на сожаление, и тоже ушел. Мы остались втроем на пустой поляне и смотрели, как три фигуры растворяются в сумерках леса.

— Ну вот, — сказал Кеш тихо. — Нет-нет-нет, вышло плохо, совсем плохо.

— Нормально вышло, — ответил Клык. — Мастер сказал то, что нужно было сказать, они услышали, теперь будут думать. Это они здесь изображают из себя свободных и независимых, а там внутри у них хватает своих дрязг. И кроме того, без торговли с нами у них не будет ресурсов и еды. Они взвоют еще, и не раз. Придут или нет, тут, конечно, неизвестно, но во всяком случае мы сделали всё, что могли.