— А обратно он сам будет отходить, не как в прошлый раз? — спросил я друга.

— Да они уже учёные, — усмехнулся Алекс. — Не первый же раз делаем. Просто нужно больше опыта. Ещё пять-десять стыковок, и будут работать уже без ошибок. Ты в них совсем что ли не веришь?

— Если б я в них не верил, я бы не разрешил им вообще кораблями управлять, — не согласился я с выводом друга.

Как-то вначале это казалось мне гораздо легче: посадить экипажи на корабли, дать им чины и, мол, полетели. Ага, разбежались!

На самом деле, заставить аборигена, который никогда и не видел летающий корабль, разбираться в том, как это работает, преодолеть его страх и психологическую неуверенность — это было очень и очень сложно. Даже чудо, что мы ни один корабль так не потеряли.

Главное, что Алекс успевал перехватывать управление, пока я пытался добиться от очередного капитана внятного объяснения, какого хрена он вообще творит. Арден-то выбирал людей, привыкших командовать в бою, и там к ним вопросов, собственно, и не было.

Вот только стоило кораблю немного накрениться, как вся эта их уверенность куда-то исчезала, и они, вместо того чтобы останавливать повороты, начинали хвататься за всё подряд и при этом совершенно не слышать, что им говорят. Кто-то же, наоборот, отдёргивал руки и пытался убежать из управляющей комнаты, отказываясь прикасаться к панели контроля, потому что считал, что что-то уже сломал, и всё, и сейчас их ждёт неминуемая смерть.

В общем, было настолько невесело порой, что я чуть до мордобоя не дошёл. Даже оттащил одного особо отличившегося придурка, чуть не опрокинувшего корабль вверх тормашками, от управления и долго объяснял ему, что выкину его из корабля и он будет лететь в одиночестве несколько тысяч километров пустоты, если не начнёт думать. Но в конце концов его пришлось снять с поста и заменить на другого.

При этом клеймо тоже особо не помогало. Я мог приказать человеку быть спокойным, убрать лишние эмоции, но стоять рядом с каждым из восьми капитанов возле управления и учить их им пользоваться — это всё-таки были разные вещи. Они не отказывались исполнять приказ, просто порой делали совершенно не то, что от них требовалось.

Как итог, первую неделю все девять кораблей летели, соединённые друг с другом, пока Алекс занимался с капитанами и их сменщиками, собирал, показывал, объяснял и заставлял не бояться управлять кораблями.

— Это твой корабль, а это соседний, второй из твоей пары, — терпеливо повторял он раз за разом. — Когда они сближаются, нужно проверять расстояние между ними, а не пытаться оттолкнуть картинку рукой.

Постепенно стыковки происходили всё реже, и, по сути, нужны они были только для того, чтобы передать на другие корабли накопленные запасы продуктов, с которыми только у нас проблем не было. Пространственный артефакт Владыки не только вместил в себя почти десять тысяч человек, но и позволил мне на огромных участках вырастить несколько видов местных растений, которые давали ежедневно огромные урожаи. И этим мы обеспечивали едой не только наш корабль, но и весь флот.

Тем более что кормить нам приходилось больше двадцати тысяч человек, хотя я изначально рассчитывал, что Арден сумеет довести до нас тысяч пять. Народ добирался до верфи тогда, когда там уже начался бой, и пока Тарн с Вольными Копьями сдерживал городских, мы продолжали принимать людей, всех, кого могли. Считать их тогда было совершенно некогда, поэтому окончательные числа я узнал уже в полёте.

Хорошо хоть, что с полями не пришлось ничего изобретать заново. Понадобилось только выделить подходящие участки, нанести руны, обеспечить подачу этера и найти тех, кто займётся посадками и сбором урожая. Вот желающих работать на земле оказалось гораздо больше, чем желающих учиться управлять кораблями. Тут люди хотя бы понимали, что от них требуется, и ежедневному урожаю радовались совершенно искренне.

За сорок дней все уже устроились, разобрались с соседями, нашли себе занятие по душе, но оставалась другая проблема. Корабли, конечно, были большими, но только людей на них находилось столько, что спокойно посидеть в одиночестве можно было далеко не везде. Кто-то обязательно проходил мимо, разговаривал над ухом или пытался достать свои вещи из-под того места, где устроился. И даже пространственные сумки, которых я сделал очень много для каждого корабля, просто не позволяли собрать всё. Люди привыкли видеть вещи рядом с собой визуально и поэтому творили настоящий бардак на корабле, периодически захламляя даже коридоры. Мне даже страшно было думать о том, что на них творится.

Поэтому во время стыковок мы не только передавали продукты, но заодно и меняли часть людей. Кто-то отправлялся в поместье на несколько дней, и отдохнувшие возвращались на свои корабли, освобождая место следующим.

Там всё-таки можно было погулять у озера, посидеть под деревьями, да дать детям побегать, не опасаясь серьёзных проблем. Да даже просто поспать подальше от человека, который храпит у тебя над головой, уже было достаточной причиной для того, чтобы туда напроситься.

Клейма к тому времени получили все, но постоянно подавлять чужое раздражение мне совершенно не хотелось. Гораздо проще оказалось дать людям возможность сменить обстановку, после чего и ругаться они стали заметно меньше.

Когда я спустился на перевалочную палубу, навстречу мне уже шла группа из поместья. Тарн стоял возле перехода и передавал человеку Ардена заполненный продуктами пространственный накопитель, одновременно показывая ожидавшим с другой стороны, чтоб пока не шли.

— Как наши успехи, Тарн? — спросил я у него.

— Чувствую себя нянькой, мастер, но пока вроде всё хорошо.

— А вот и капитан, — заметил я, глядя на показавшегося с той стороны Ардена, — зайдёшь выпить чаю?

— Ну, если зовёшь, мастер Корвин, то не откажусь.

Устроить чаепитие я предложил возле управляющей комнаты в офицерской столовой, чтобы Алекс тоже мог к нам присоединиться. Кораблями сейчас занимались капитаны, а если понадобится вмешаться, то до управляющей панели ему будет всего несколько шагов.

Пока мы рассаживались, Тарн передал дежурство одному из воинов и тоже поднялся к нам. А я же достал чайник, чашки и блюдо с печеньем, которое мне утром передали из поместья.

С печеньем вообще получилось весьма интересно. Когда среди запасов обнаружились знакомые кислые ягоды, я обозвал их клюквой и рассказал одной из женщин, что у нас из таких делали начинку для выпечки. Она несколько раз попробовала, что-то поменяла на свой вкус и в итоге прислала мне пару килограммов вполне приличного печенья. Сахара-то тоже хватало: тростник на рунных полях рос прекрасно, а вываривать из него сладкий сок островитяне умели и без моих советов.

— Пробуй, это ваши научились, — сказал я Ардену, подвинув блюдо ему поближе. — Только осторожней, сильно крошится.

Он с удовольствием взял одно, откусил, некоторое время жевал, разглядывая оставшуюся половину, после чего подвинул к себе чашку горячего чая и тут же аккуратно сделал небольшой глоток.

— Не думал, что из этих ягод что-то сладкое получится. У нас их обычно сушили, а потом добавляли в горячую воду.

— Вот теперь будете знать, что можно и так. Слушай, Арден, а ты не боишься?

Он поднял на меня глаза, явно не понимая, что я имею в виду.

— Ты сейчас, мастер, Лесного Кота хочешь за хвост подёргать? — спросил он. — Ты такие вопросы-то не задавай. Уже сколько времени прошло.

— Да мне просто надо понять настроение людей, — сказал я, понимая, что был немного неправ. — Всё-таки новый мир, новые условия. Будет тяжело.

— Жить вообще тяжело, — согласился со мной воин. — И тем не менее мы живём и радуемся каждому дню, и даже сладости едим. Так что уж тут бояться? Страшно было, когда отчаливали, а сейчас уже не страшно.

Тут даже я невольно вспомнил тот самый причал, на котором мы задержались дольше остальных. К тому времени все сердца на кораблях работали, и мне оставалось только убедиться, что последнее судно примет правильное управление.