Зазывала «Верхних пиков», сидевший на табурете у ворот напротив, оторвался от игры в кости с зазывалой «Небесных скал» и тут же возразил:

– Препаршивые это места, господин! – громко крикнул он. – Блохи и вонь, еще лошади рядом топчутся. Вот в «Небесных скалах» хозяин уже свой двор отдал, там лучшие комнаты и еще свободны!

– Как бы не так, – недовольно отозвался зазывала «Небесных скал», – это все пустые слухи, хозяин наш наживается на бедных путниках, вот и сдает втридорога свои кладовые – там даже окон нет! А вот в «Высоких горах» хозяин такой добродетельный, что столовую под тюфяки выделил! Говорят, он снял и соседние дома и сдает их внаем постояльцам.

– Ничего он не снял, – немедленно вступил в перепалку первый зазывала. – Брехня, которую распускают всякие пустозвоны. Молодой господин, «Высоким горам» решительно негде вас разместить.

– «Высоким пикам» тоже! «Небесным скалам» тоже! – в унисон крикнули остальные и вернулись к костям.

Первый зазывала длинным желтым ногтем принялся ковырять в зубах, глядя на проплывающие облака. Все трое разом притворились, что юноши не существует. Тот, однако, молча достал из мешочка-цянькунь на поясе набитый шелковый кошелек и взвесил его в руке. Звякнули слитки, и зазывалы разом посмотрели на юношу. Опытные проныры оценили и тяжесть кошелька, и богатство, скрытое в его шелковых недрах.

– А вообще, знаете, господин, кажется, у нас осталась одна комната, хозяин приберег ее для самых важных гостей. А этот слуга совсем ослеп и не признал вас! – Первый зазывала подскочил с табурета и поклонился, махнув рукой на ворота постоялого двора.

– Вам зачем эта крысиная нора? У них ни еды нормальной, тюфяки все старые, что еще за лучшая комната? Кладовая! А вот у нас, в «Небесных скалах», есть отдельный дворик и даже небольшой пруд – только для самых важных гостей. Лучшее место в Синьане по версии лао Вана! – перебил его третий зазывала.

– Так ведь это ты лао Ван! – осадил его второй. – Не слушайте его, господин, какой еще пруд? Лужа с грязной водой! А вот у нас есть чайный домик – идеален для таких изысканных гостей, как вы, господин.

– Домик? Тьфу! Хижина с прогнившей соломой! А вот у нас…

Молодой человек бесстрастно слушал их перепалку, а когда эти трое уже начали трясти кулаками, спросил:

– Господа, как пройти в Чэньси?

Троица примолкла. Наконец первый зазывала позеленел и тихо спросил:

– Так вам не нужна комната?

– Нет, – молодой человек вскинул брови.

– Гуй тебя раздери, так зачем же ты тогда спрашивал про комнату? – пробормотал один из мужчин. Все трое гневно уставились на юношу, выглядя оскорбленными до глубины души.

– А я не спрашивал, – пожал плечами тот и вежливо улыбнулся. От этого его лицо преобразилось и будто оживилось, смывая печать равнодушия. А у всех троих создалось впечатление, что он намеренно над ними издевался. При виде его невинного лица у них снова зачесались кулаки.

Они угрожающе двинулись на юношу, но в этот момент с постоялого двора «Верхние пики» вышли два человека – девушка и парень, одетые в одинаковые белые ханьфу. Простоволосая девушка была красива как осенняя хризантема – бледная кожа, длинный разрез темных глаз, светло-розовые губы. На поясе у нее висела сяо[337] из белой кости, и она казалась бессмертной, сошедшей с небес. Что до молодого человека рядом с ней… про такую парочку обычно говорят, что ворота не равны и дома не подходят[338], настолько они не сочетались. Он не был уродлив, нет, но обладал самым простым на свете лицом, по которому стоит скользнуть взгляду, и оно тут же вылетает из головы: узкие черные глаза, плоский нос, смуглая кожа. Он без конца улыбался, глазея по сторонам и совсем не заботясь, куда ступает. В результате он споткнулся о камешек, ойкнул и чуть не полетел кубарем вперед, но девушка вовремя придержала его за локоть, а потом бросила взгляд на разыгрывающуюся драму.

Зазывалы при виде такой красавицы малость подрастеряли свой пыл, а юноша с красной точкой на лбу не преминул этим воспользоваться, складывая перед собой руки:

– Брат и сестра на тропе совершенствования, не знаете ли вы, как пройти в Чэньси?

Молодой человек остановился, и девушка замерла вместе с ним. Он вежливо сложил руки в ответ.

– Как выйдете из Синьаня, следуйте прямо до межевого камня и еще две ли до подножья гор Ишань, а там через ущелье Сихай еще пару ли вверх по каменным ступеням.

– Наконец-то мне кто-то ответил по-человечески! – весело отозвался юноша и улыбнулся, отчего его простое лицо будто осветилось.

Девушка задумчиво уставилась на него, а молодой человек спросил:

– Собрат-даос тоже хочет вступить в орден?

– Да, но я впервые в этой стороне и никак не мог найти дорогу, а местные не очень-то дружелюбны.

Трое зазывал почувствовали, как их кулаки снова зачесались, но на глазах у такой прекрасной девушки они не хотели затевать драку. Им оставалось только пыхтеть и сверлить юношу глазами. Девушка же потянула своего спутника за рукав, и тот сказал:

– Нам по пути, так почему бы не пойти вместе?

– О, собрат прочитал мои мысли – я как раз хотел предложить то же самое! – юноша улыбнулся еще сильнее, напрочь забыв о существовании зазывал, и направился к новым знакомцам.

Вскоре все трое скрылись за поворотом дороги, а зазывалы, хорошенько побранив заносчивого юнца, уселись снова играть в кости.

Троица же неспешно двигалась к воротам Синьаня.

– Мое имя Су Янлэй, а это моя сестра Су Юэлинь. «Су» как «трава», «Ян» как «солнце», «лэй» как «твердость». А у младшей сестры «Юэ» как «луна», а «линь» как «драгоценность»[339], – сказал Су Янлэй. – А у собрата на тропе совершенствования?

– С… Сяо… – с запинкой отозвался юноша. – Сяо Шэ.

– А как пишется? – с интересом спросил Су Янлэй.

Юноша снова замялся.

– А я неграмотный, – наконец выдал он без капли смущения. – Понятия не имею, как пишется, родители тоже писать не умели, так что, наверное, ничего там красивого нету. Не то что у брата и сестрицы – такие благозвучные имена!

Некий телохранитель далеко-далеко в Третьем дворце вдруг чихнул. Ин Тао вытащил из рукава шелковый носовой платок, осмотрел его и, убедившись, что тот чистый, сунул Сяо Шэ.

– Не надо, все в порядке, – отмахнулся тот. Вид у него был усталый и озабоченный, но, когда он попытался подняться с кровати, Ин Тао уперся ладонью ему в грудь, не позволяя. Сяо Шэ еле заметно поморщился от движения.

– Лежи и не двигайся, иначе я отравлю тебя твоим же ядом, – пробурчал Ин Тао, накладывая кривую повязку на предплечье Сяо Шэ.

– Это я должен был перевязать твои раны, – еще сильнее нахмурился мужчина, глядя на слои тонкой ткани, которые обматывали его руку.

– Ты принял на себя весь удар этого паршивого кабана, а на мне всего пара царапин! – тоном, не терпящим возражений, отозвался Ин Тао.

Сяо Шэ откинулся на подушки, позволяя маленькому демону и дальше играть в лекаря, а сам уставился за окно.

– Не стоит отзываться так о Втором господине, сяо Тао. – Затем он вздохнул. – Хозяин сбежал в одиночку, даже не подождав нас. Что ему сказал Второй господин и куда он отправился?

– Иногда ты такой недогадливый, глупый дагэ, – сморщился Ин Тао и отстранился, осматривая плоды своих трудов. Сяо Шэ перевел на него вопросительный взгляд: – Ты даже не обезьяна, а в самом деле деревянный чурбан.

Сяо Шэ, которого неожиданно отругали, недоуменно промолчал.

– Ну конечно же, он отправился в Чэньси! Должно быть, с тем даосом что-то случилось.

– Или он умер, – осознал Сяо Шэ.

Ин Тао цокнул языком.

– Да лучше бы и умер, тогда все это наконец-то закончится.