— Ну вот, как я и говорил, готов повторить ещё раз свою мудрую мысль: сила иногда слишком хрупка. Ну не стоит говорить о проигравших. Давайте говорить о победителях и тех, кто жив и силён сейчас. Знаете, что самое тяжёлое в положении сильнейшего человека на тысячу километров вокруг? Не с кем расти, понимаете? Я упёрся в потолок, уважаемый Тарн, и потолок этот сделан из здешней бедности. В наших землях очень мало этера, духовных зверей, да и практиков нет, так что учиться не у кого. Всё, чего я достиг, — это благодаря собственной воли и умениям своих мастеров. И об этом я бы хотел с вами поговорить, а точнее, кое-что предложить.

На этих словах один из слуг принёс Тингу тёмную шкатулку с простой защёлкой. Тот открыл её и развернул, показывая Тарну. Внутри на бархате лежали две пилюли характерного цвета застывшего янтаря. Мне даже не нужно было проверять их щупом, чтобы понять, что оба этих изделия отличаются не просто безупречной чистотой, но и полным отсутствием посторонних примесей. Они были идеальными. Моему алхимику Хуо со всей его школой, насчитывающей уже почти тысячу учеников, ещё долго постигать подобное искусство. Так что перед нами находились творения по-настоящему истинного профессионала. И это происходило в городе, где за всю его историю не было ни одного сколько-нибудь значимого алхимика или рунного мага. И я могу сказать это с полной уверенностью по той очевидной причине, что делать тут таким мастерам просто нечего.

— Очень хорошая работа, — согласился со мной Тарн, посмотрев на пилюли. — Южная?

— Как вы понимаете, поставщика я раскрыть не могу, у всех свои маленькие тайны, достопочтимый гость. Меня с ним связывают слишком глубокие и уважительные отношения. Но кое-что я хотел бы у вас спросить, именно связанное с этими пилюлями.

— Ну что же я не против, спрашивайте.

— Те места, откуда я получил эти пилюли, очень скудны, но мастер-затворник, живущий там, очень способный и готов со мной работать, если я предоставлю ему редкого качества духовные ядра и другие ресурсы, которые недостижимы у нас здесь. Я готов выкупить у вас всё по той цене, которая устроит вас полностью.

— К сожалению, глубокоуважаемый Тинг, — наконец вставил я своё слово. — На данный момент мы не имеем возможности продать те ресурсы, которые у нас есть с собой, и ничего не можем предложить вам в качестве достойного выкупа, чтобы вознаградить вас за лошадей и доброту. Но если командир согласится, мы могли бы преподнести вам в дар небольшой подарок.

Я посмотрел на Тарна, тот замешкался, потом кивнул, совершенно не понимая, что я делаю. Я, если честно, тоже до конца не понимал, что делаю, но раз уж влез в беседу, то надо продолжать. Затем достал из сумки демоническое ядро самого мелкого пошиба и протянул его на ладони в сторону Тинга.

Ядро было красивым и переливалось в свете масляных ламп очень глубоким, почти чёрным багрянцем. Да и ощущалось от него лёгкое и опасное тепло. Всё-таки это была не привычная чистая энергия этера, к которой привыкли люди. В ней чувствовалась совершенно чужая и дикая сила, а также ощущение смертельной опасности.

Тинг бережно принял ядро с моей ладони, словно боясь раздавить его или коснуться слишком грубо. На его лице отразилась целая гамма чувств: сначала удивление, потом сосредоточенность и, наконец, удовлетворение, которые бывает у практиков, получивших нечто, способное сдвинуть их восхождение с мёртвой точки. Для профессионального алхимика такое ядро позволяло очень сильно разнообразить арсенал доступных ему пилюль и лекарств, которые он мог изготавливать, если, конечно, он сможет с этим справиться.

— Что ж, я благодарю вас за этот драгоценный подарок, — сказал он, пряча ядро в принесённую маленькую шкатулку. — У меня есть люди, которые смогут разобраться, как использовать эту вещь с пользой. Вы даже не представляете, как вовремя это появилось.

Он хлопнул в ладоши, и из боковой двери бесшумно выскользнул слуга, который встречал нас у входа. Судя по всему, Тингу беседа перестала быть интересной, потому что он понял, что с нас больше нечего получить, и решил закончить на этом подарке встречу.

— Однако я и так задержал вас достаточно. Я знаю, что вы устали с дороги. Мои слуги покажут вам покои в западном крыле. Там по-настоящему тихо, и никто не потревожит вас до завтрашнего утра. Как только будут лошади готовы, я лично пришлю за вами человека.

Комнату нам выделили щедро: аж целый этаж с общей залой посередине. Я прошёлся щупом по стенам и нашёл несколько слуховых трубок, спрятанных в кладке за деревянными панелями. Работа была грубая, без единой руны, чистая механика. Затем также молча указал на эти два места. Син кивнул, показывая, что понял. Разговор мы продолжили вдали от комнаты, где я на всякий случай развернул простенький рунный глушащий контур.

— Не нравится мне этот павлин, — с ходу заявила Наира, стягивая перевязь с мечом и откладывая его в сторону. — Слишком сладко стелет. Предлагаю плюнуть на этих княжеских лошадей, купить утром на рынке обычных и уйти из города до полудня. Дорогу на восток найдём, а язык доведёт нас дальше.

— Секта островов отстала от нас как минимум на трое суток, — сказал Тарн. — Даже если их корабли идут без остановок, раньше они здесь не появятся. Так что немного ожидания мы можем себе позволить. Вопрос только в том, как двигаться дальше.

— Я уходил из Северного порта на восток через леса и по реке, но та дорога нам не подходит совершенно. Она заведёт нас в другие земли. Без карт и проводников мы здесь месяц будем плутать вдоль побережья. Так что просто ждём утра, забираем лошадей, бумаги и его человека и двигаемся в сторону Великой степи.

— Ты не боишься секту?

— Я не думаю, что у них есть возможность передать информацию в Северный порт быстрее, чем придут сами корабли секты, — сказал я на вопрос Тарна. — Так что, как ты правильно сказал, у нас есть несколько дней. Спокойно забираем наши деньги и делаем всё как положено.

И хотя Наира была со мной не согласна, спорить она не стала. Вместо этого она налила себе вина и задумчиво уселась на роскошный диван, а Син отправился изводить слуг на предмет местного пива. Я не стал отдыхать и подумал, что хочу кое-что сделать.

— Если вы не против, — сказал я всей компании, — то я пройдусь по городу один.

— Так, парень, давай только без этих глупостей, — сказал вернувшийся Син, недовольно хмурясь. — Нечего одному шляться по городу. Всё идёт хорошо, так давай не вводить в искушение всяких разных местных оболтусов.

— Могу сходить с тобой, если тебе нужна помощь, — спросил Тарн.

— Нет, помощь не нужна, — я проигнорировал недовольство Сина. — Я ненадолго, на час, прогуляюсь неподалеку и вернусь.

Спросив у охраны разрешение на выход, я получил утвердительный ответ и покинул гостеприимный дворец Ночного и Дневного Хозяина города, а затем спустился с холма, нашёл знакомую дорогу, по которой я когда-то вместе с отрядом местных добровольцев ходил убивать проклятых, и поворот за поворотом, дошёл до знакомого рынка, на котором когда-то и произошло мое появление в этом мире.

Какое же это было странное чувство — знать, что именно здесь, вот в этой подворотне, я разбил глиняные таблички и изменился навсегда. Думал, что меня накроет воспоминаниями, но вместо этого перед глазами появлялись ровные картинки того, что происходило тогда, и никаких эмоций с этим местом и чувств у меня не было. Всё-таки я прожил здесь гораздо меньше, чем в других местах, и совершенно ничего здесь для меня не произошло. Не считать же ту драку с мальчишками какой-то серьёзной проблемой. Хотя за приключения в катакомбах Тинг должен мне ответить. Дать бы ему в глаз пару раз. Ну, тогда я ему всё простил за то, что он вернулся за мной и попытался вместе со мной сбежать на Седые острова. Знал бы он тогда, да и сейчас, что же там на самом деле творится.

С такими мыслями я свернул в ремесленный квартал и увидел знакомую крышу, когда-то принадлежавшую рунному мастеру. Дом стоял на месте, только вывески не было. Вместо неё над дверью висел жестяной сапог. Окна первого этажа были расширены под торговые, а за толстым стеклом громоздились колодки и рулоны кожи. В бывшей мастерской рунного мастера теперь шили обувь. За прилавком сидел грузный мужчина и при свете лампы пришивал подошву. Я толкнул дверь и вошёл под звяканье колокольчика. Ни одного знакомого звука.