– Божество спустилось в Сянъян! Божество спасло город!

Склонившись в глубоком поклоне, солдат не заметил, как мужчина слегка покачнулся и спрятал дрожащие пальцы в рукава.

Се Юньци криво ухмыльнулся, глядя на восхваляющих даоса простофиль, опустившихся на колени. Однако и он был впечатлен: Мо Хэ только что сотворил защитный барьер, накрывший весь город – огромный Сянъян! И это после того, как умиротворил всех проникнувших в город цзянши. Отдача истинной ци даоса была такой мощной, что несколько темных защитных талисманов на теле Се Юньци чуть не загорелись, а древний серебряный колокольчик раскалился до такой степени, что даже сквозь ткань обжег его. Не будь у него этих артефактов, он бы получил существенный урон своей базе совершенствования. Он покосился на Тао У – тот побледнел, сгорбился и в целом выглядел из рук вон плохо, и Се Юньци с трудом подавил злобное хихиканье. Похоже, братец не додумался взять с собой пару защитных талисманов от праведных заклинателей, и поделом!

Между тем Гу Вэньвэнь бросилась вперед и схватила Учителя за локоть. Она лучше других знала, что хотя тот выглядит спокойным и невозмутимым, только что сотворенные заклинания отняли у него немало сил. Мо Хэ сначала не отверг ее руку, но покосился на спрыгнувшего следом Се Юньци и мягко отстранился.

– Думаю, пора поговорить с генерал-губернатором, – сказал он, сложив руки за спиной и поворачиваясь к остальным.

Оказалось, что необходимо всего-то умиротворить пару сотен цзянши и показать свою силу, чтобы генерал-губернатор передумал вести себя с даосом опрометчиво. Когда все четверо подошли к воротам, те были наглухо закрыты, но за ними горели огни и слышался шум голосов. В этот раз Мо Хэ не церемонился и просто перемахнул через стену, а остальные последовали за ним.

Двор ямэня кишел людьми, и все они тут же замолчали, как цикады зимой, увидев Мо Хэ. Зазвенели мечи, поднялись копья бесчисленных стражников, но затем послышался громогласный голос:

– Опустить клинки!

– Приятно, когда слава шагает впереди вас? – хмыкнул Се Юньци, обращаясь к Мо Хэ.

Он и бровью не повел, проходя мимо присмиревших охранников генерал-губернатора. Тот стоял на пороге павильона в темном домашнем ханьфу и выглядел так, будто его только что вытащили из постели.

– Прошу, – мрачно махнул он рукой, приглашая внутрь, а затем кивнул слуге, и тот закрыл двери, отрезая их от людей во дворе.

Это был не тот приемный зал, в котором глава ямэня рассматривал жалобы, скорее небольшая комната для приема важных гостей. Цай Южун приглашающе указал на кресла, но Мо Хэ остался стоять.

– Что вы ищете в гробнице Лю Бяо? – прямо спросил он.

Брови Се Юньци дернулись: «То есть вокруг да около мы ходить не будем? Никакого чая после битвы? Никакого отдыха?»

Цай Южун, должно быть, думал примерно о том же, потому что его лицо стало еще мрачнее.

– Не думаю, что это дело касается уважаемого даочжана, – процедил он.

– Думаю, оно коснулось меня, когда я поставил защитный барьер вокруг города. И теперь только я отделяю Сянъян от полчища оживших мертвецов, – отчеканил Мо Хэ, и Се Юньци чуть не присвистнул. Очень прямолинейно! И самое главное: в чем он не прав? Даос не кичился силой и не важничал, но он в самом деле сейчас был единственной защитой Сянъяна от гибели.

– И я благодарен даочжану, но уверен, что вскоре все разрешится, – Цай Южун стиснул зубы и медленно поклонился, сложив перед собой руки. Было очевидно, что ему ужасно не хочется этого делать, и потому его спина тут же выпрямилась, стоило поклону закончиться. Этот человечишка, продолжающий юлить, внушал уважение: даже в такой ситуации он держал язык за зубами. Се Юньци одобрительно ухмыльнулся. Генерал-губернатор покосился на него с подозрением и добавил: – Разве ожившие мертвецы с восходом солнца не успокоятся?

– Надеетесь, что солнце сожжет их дотла? – хмыкнул Се Юньци, не дав Мо Хэ договорить. – Интересно вы загребаете жар чужими руками, очень умно, я в восхищении. – Его тон был таким искренним, словно он и в самом деле преклонялся перед планом Цай Южуна.

Тот немного опешил, не зная, как реагировать. Тао У позади закатил глаза.

Мо Хэ вздохнул:

– Злоба разбуженных мертвецов так сильна, что они не вернутся в свои гробы с рассветом, – сказал он. – Да и боюсь, их гробы давно истлели, если вообще у них были. Думаю, что это павшие защитники Сянъяна, которые охраняли покой наместника Цзинчжоу. И они хотят вернуть все то золото, что вы забрали у них.

– Какое золото? – Цай Южун так искусно притворился незнающим, что восхищение Се Юньци взлетело на новый уровень. Он внимательно рассмотрел его лицо, пытаясь запомнить эту маску, а затем скопировать, однако нашел мужчину чрезвычайно уродливым. Возможно, именно дряблые щеки и мешки под глазами делали его таким непривлекательным.

Гу Вэньвэнь возмущенно фыркнула, потрясенная подобным бесстыдством перед лицом фактов.

– Я полагаю, – Мо Хэ сделал несколько шагов по комнате, сложив руки за спиной, – что вы тоже слышали легенду о сокровищах Лю Бяо, скрытых в его гробнице, и решили, что это отличный способ пополнить казну города. Не так ли? Только вот оказалось, что мертвые не желают спокойно спать и ждать, пока у них все заберут. И потому озлобленные духи принялись нападать на работников рудника, который вы открыли, чтобы скрыть свою истинную цель. Вы посчитали, что это пустяки, но на всякий случай держали одержимых и работников по отдельности, запретили им возвращаться в город, чтобы не допустить распространения «эпидемии». И решили копать дальше, потому что сокровищ по-прежнему не было: какие-то драгоценности – да, но совсем не те золотые и серебряные горы, что вы ожидали увидеть. Вы затеяли такое опасное дело – неужели все ради грошей? Ну уж нет. Однако ситуация резко ухудшилась; что же случилось?

– Вскрыли главную гробницу, – подсказал ему Се Юньци.

Цай Южун побледнел, а Мо Хэ покосился на молодого человека, медленно моргнул и продолжил:

– Должно быть, вы недавно докопали до главной гробницы. Но наверняка Лю Бяо был не глуп, и гробница его – сложный лабиринт, так просто ее не найти. Только вот… вместо сокровищ там оказалась армия цзянши.

Он резко повернулся к генерал-губернатору, и тот почему-то отпрянул, хотя выражение лица Мо Хэ было совершенно спокойным.

– Кто заверил вас, что внутри есть золото, раз вы даже решились пойти на такое преступление, как вскрытие гробницы и обман императора? – спросил он.

Цай Южун тяжело оперся на кресло, сжимая пальцы. Некоторое время он разглядывал даоса, будто гадая, стоит ли раскрывать свои карты. Се Юньци будто видел, как в его голове крутятся мысли. Этот столичный чиновник был умен, хитер и изворотлив. Признаться сейчас означало принять все остальные преступления, как то: насильное удержание простолюдинов, смерти невинных и прочее. Но даже вскрытие гробницы меркло по сравнению с обманом императора. Цай Южун налитыми кровью глазами смотрел на Мо Хэ, явно гадая, какие у того есть доказательства и не убить ли его, и дело с концом. Его взгляд метнулся к самому Се Юньци, к Гу Вэньвэнь, застывшей позади своего Учителя, к Тао У, который делал вид, что лишь мимо проходил и случайно зашел, а затем к закрытым дверям. Там, за ними, стояла целая личная армия, готовая при любом шуме атаковать. Но тогда защитный барьер падет и город окажется беззащитен перед сотнями разбуженных и очень злых мертвецов. Высокие стены уже не могли их удержать, так разве помогут высокие пороги ямэня?

Се Юньци с легкой ухмылкой наблюдал за лицом Цай Южуна. Все его мысли были для него как на ладони. Се Юньци ждал, какое решение примет генерал-губернатор. Губы того шевельнулись, и он стиснул кулаки.

В следующий миг Се Юньци цокнул и тут же оказался подле него. Цай Южун неожиданно тоненько для такого грузного мужчины вскрикнул, когда молодой человек ударил его лицом об пол.

– Что вы творите?! – немного невнятно взревел он: мешали начищенные полы, упершиеся ему в зубы. – Вы понимаете, кто я такой?!