– Наместник запада? – Мо Хэ посмотрел на Цай Южуна, а затем опустил глаза к талисману.
Эта темная ци и правда могла принадлежать одному из четырех наместников – хозяину Второго дворца. И способ убийства тоже походил на то, как тот убивал жертв, учитывая его истинную сущность.
Мо Хэ был так погружен в свои мысли, что не заметил веселья на лице Се Юньци, глядящего на Тао У за его спиной. А тот казался мрачнее ночи, потому что черный горшок только что с грохотом опустился на его голову.
– С чего вы взяли, что это наместник запада? – подал Тао У голос, шагнув вперед.
– И правда, откуда вам это известно? – «изумился» Се Юньци, поддакивая Второму брату.
– Я не знал, кто это такой, до сегодняшнего дня, – процедил Цай Южун. – Когда я хотел прекратить раскопки, Лянь Хэсин стал угрожать мне, что, если мы остановимся, он пошлет гонца в столицу, однако если я трону его, то от меня даже целого трупа не останется. У него была такая… черная печать царства демонов, и он сказал, что у него есть покровитель, которому необходимо проникнуть в гробницу. А о том, кто он такой, я узнал только сегодня, когда поймал мальчишку Ляня на обратном пути с рудника! Тот еще не знал, что его отец мертв, и, когда заявился домой, я приказал его схватить как преступника. Лянь Гуй во всем сознался: что использовал мое имя, чтобы ускорить раскопки, что его отец спутался с демонами – и не абы с кем, а с наместником запада! – вывалил все как на духу Цай Южун. Вероятно, он копил этот гнев долгое время и теперь мог наконец-то его выплеснуть. – Если бы я знал, если бы я знал! Я бы никогда…
Но жадность сгубила его. Одно мгновение малодушия привело к катастрофе. Мо Хэ поджал губы, глядя на человека, который раскаивался не оттого, что совершил злодеяние, а оттого, что вовремя не истребил богомола, потому что за ним прятался чиж.
– Где сейчас Лянь Гуй? – спросил он. – Где печать?
– Мертв. Пропала, – лаконично отозвался Цай Южун, и сердце Мо Хэ упало. Это была единственная ниточка к печати и заговору Ляней, а теперь она оборвалась. Наверное, его взгляд на Цай Южуна был очень тяжелым, потому что тот торопливо добавил: – Не по моей вине. Стоило ему заговорить, как у него пошла кровь из всех семи отверстий[146], и он скоропостижно скончался.
Мо Хэ вздохнул. Должно быть, одно из демонических проклятий, мешающее жертве раскрыть карты убийцы. Хитрости демонам не занимать, поэтому наверняка нет нужды и обыскивать поместье Лянь: если там и были какие-то улики, ведущие к наместнику запада, то они уже исчезли. Единственное, что осталось, – это талисман в его руке.
– Вы должны помочь мне! Город, здесь столько живых, все они умрут из-за этого Лянь Хэсина и его сына-идиота! Нужно запечатать гробницу, нужно… – заголосил Цай Южун, напрочь отрицая свою роль во всей истории.
Мо Хэ опять вздохнул. Тихонько стоящая позади Гу Вэньвэнь отметила, что его спина чуть сгорбилась, а плечи опустились. Может, незнакомый человек бы и не заметил, но она видела, что Учитель очень устал. Наверняка защитный барьер все это время вытягивал из него ци, и чем дольше они здесь болтали, тем хуже ему становилось. Она не знала пределов заклинателей стадии Бессмертной души – да и никто не знал, – но любой устанет держать огромный купол, накрывший Сянъян. Поэтому она шагнула вперед и открыла рот, но брат У опередил ее:
– И все же нельзя утверждать, что это точно наместник запада. Демоны хитры и любят подставлять друг друга. Это может быть любой из четырех наместников.
– Правильно! – подхватил его мысль Се Юньци, и Тао У подозрительно покосился на него. – Абсолютно любой, только вот улики пока указывают на наместника запада, так что наверняка виноват как раз этот мерзавец. Не зря его называют самым жестоким из демонов, разве это не ваши слова, даочжан?
Тао У аж посинел от еле сдерживаемого гнева. Мо Хэ же медленно кивнул, а затем убрал талисман в рукав. Он бросил взгляд на Цай Южуна, а затем направился к дверям. Гу Вэньвэнь обрадованно поспешила за ним.
– А этот? – спросил Се Юньци, махнув рукой на Цай Южуна.
Мо Хэ остановился, рассматривая искаженное страхом и гневом лицо генерал-губернатора.
– Я запечатаю гробницу, – сказал он. На лице Цай Южуна мелькнула радость. – Но вы должны немедленно вернуть все драгоценности и золото мертвым. До последней монеты. Иначе вскоре они снова поднимутся, чтобы забрать свое. Это золото – дар живых. Отдайте сейчас же приказ собрать все, что вы украли, – он увидел, как Цай Южун поджал губы. – Похороните мертвецов в новых гробах и чистой одежде. Верните им подношения и десять лет воскуривайте благовония в их честь. Пригласите монахов для проведения обряда кормления духов[147], и, быть может, тогда… мертвые больше не будут тревожить живых.
С этими словами он отвернулся и открыл двери. В одно мгновение он был на пороге, а в следующее оказался уже на гребне стены, как и Гу Вэньвэнь. Тао У тоже не стал задерживаться, бросив напоследок злобный взгляд на Се Юньци. Тот же, не обращая на него внимания, повернулся к Цай Южуну, который оторопело сидел в кресле, будто поверить не мог, что вышел из этой ситуации живым. Мужчина поднял глаза и задрожал, увидев демонически прекрасную улыбку Се Юньци.
– Вы великолепный чиновник, желаю вам успехов в карьере, – от всей души похвалил его Се Юньци и хлопнул по плечу.
Цай Южун почему-то совсем не оценил комплимента и вздрогнул так, что кресло чуть не упало. Пламя свечей дрогнуло, он моргнул, и в следующее мгновение рядом с ним уже никого не было. Приемный зал опустел, а двери были распахнуты настежь. Со двора внутрь испуганно заглядывали стражники, но Цай Южун еще долго не мог пошевелиться, чувствуя, как плечо онемело и перестало слушаться. Когда много позже на рассвете он наконец вернулся в постель и снял нижние одежды, то обнаружил на плече огромный синяк, по очертаниям похожий на лапу зверя.
* * *
– И все-таки зря вы отпустили его безнаказанным, даочжан, – цокнул языком Се Юньци, нагнав их на улицах Сянъяна.
Мо Хэ покосился на него и сказал:
– Заклинатели не вмешиваются в чиновничьи дела. Пусть его судят люди.
– Даже если он вернет все золото (в чем я сильно сомневаюсь), он уже через год уберется обратно в столицу и забудет об этом, как о страшном сне, – со знанием дела отозвался Се Юньци, который понимал, что Мо Хэ лишь припугнул Цай Южуна и никакие мертвые уже не поднимутся, если даос пообещал помочь.
– Пусть так, – равнодушно кивнул Мо Хэ. – Это останется на его совести, и, когда он отправится к Янь-вану[148], тот уже сам рассудит.
Оставлять такие решения на милость смерти было не в характере Се Юньци. Сам он всегда разбирался со всеми своими противниками сразу – так что за Заставой демонов[149] судить будут скорее его. Однако Се Юньци проглотил эти слова, потому что он и так подставился сегодня.
Они проскользнули через город и поднялись на городскую стену. Гарнизон внутри складывал трупы аккуратными рядами: справа – бывшие друзья, слева – напавшие цзянши, но после смерти все они сравнялись и превратились в начавшие коченеть тела. По другую сторону стены по лесу бродили мертвецы, которые не решались подойти к барьеру и только издавали приглушенное рычание. Их было много, и из-за темноты нельзя было разглядеть, сколько именно еще скрывалось в лесу.
Се Юньци бросил на них равнодушный взгляд, а Гу Вэньвэнь жалостливо вздохнула.
– Столько смертей из-за глупого генерал-губернатора! – сказала она, топнув ногой. – Спутаться с демонами – последнее, что может сделать человек.
Губы Се Юньци дрогнули, а затем он закивал:
