На выходе задержался у стойки.

— Скажите, — обратился я к библиотекарше, прежде чем она снова возразила, — в фонде есть что-нибудь по персональным рунным контурам? Связки, привязанные к конкретному практику, не к классу, а к личности?

Она посмотрела на меня тем самым уничтожающим взглядом, который я предсказал ещё при входе.

— Персональные контуры — пятый уровень и выше, — сказала она. — У вас доступ к четвёртому.

— А если допуск от наставника?

— Какого наставника?

— Любого, кто имеет допуск к пятому.

— Тогда вам нужен этот наставник, — сказала она таким тоном, будто объясняла очевидное ребёнку. — Принесёте письменное разрешение с печатью и личной подписью мастера четвёртого класса или выше, и я пущу вас на пятый. Без этого — нет.

— Понял. Спасибо.

— Не за что.

Вот тебе и библиотека. Не за что — это точно. Два часа потратил, и результата полный ноль. А чтобы подобраться, нужен мастер четвёртого класса. Или выше. Который выдаст мне допуск.

Вэнь Чжо — пятый класс. Скоро четвёртый, если верить Лу Цзюню. Вэнь Чжо, который только что выгнал меня из мастерской.

Красивый круг получается, бездна бы его побрала.

Я вышел из Гильдии и сел на ступеньку рядом с левым грифоном, тем, который подмигивает. Бабай вылез из-за пазухи, потянулся и уселся рядом, глядя на площадь с видом мудреца, созерцающего суету мира. Через связь шло спокойное, созерцательное тепло. Щенку было хорошо. Ему вообще почти всегда было хорошо, если рядом был я и была еда. Простая философия, завидная.

— Знаешь, мохнатый, — сказал я, глядя на фонтан, — день получился дрянной. Мастер-оружейник меня послал, в библиотеке пусто, на пятый уровень не пускают, и единственный человек в этом городе, с которым можно было бы поговорить нормально, так и не вылез из своей дурацкой тени, всё ходит по делам. Пошли-ка домой, закажем много еды и завалимся читать какую-нибудь книгу.

Бабай, как практичное и умное животное, не стал спорить. Он вообще редко спорил с очевидным.

Дорога обратно в «Золотую цаплю» заняла час. Я шёл пешком, экономя медяки и заодно пытаясь привести голову в порядок. Город постепенно окрашивался в вечерние тона, люди спешили по своим делам, а вот я как раз никуда не спешил. Я думал.

Так степенно, перешёл последний мост на Седьмой остров. Нашел знакомый уже переулок и гостиницу, причем голос хозяйки было слышно издалека. Она во дворе ругала слугу за что-то, связанное с дровами.

Я поднялся на второй этаж, отпер дверь своей комнаты и вошёл. Скинул сумку на пол, посадил Бабая на кровать, стянул ботинки, сел на край матраса и уставился в стену.

День начался с надежды и закончился ничем. Мастер послал, библиотека можно сказать тоже. Путь к знаниям, откровенно перекрыт, а знакомых такого уровня у меня, естественно, не было, маши тут этим письмом не маши, толку никакого. Только внимание привлекать. Не то чтобы катастрофа, нет. Просто противный, тягучий вкус бессилия, когда видишь дверь и точно знаешь, что за ней то, что тебе нужно, но ключа нет, а отмычка не подходит. И выбить не получится, потому что дверь крепче тебя. Зараза!

Бабай подполз ко мне по кровати, ткнулся лбом в колено и отправил через связь мягкое, тёплое, обволакивающее. Не слова, не образы. Просто присутствие. Я тут. Всё будет хорошо.

Я положил ладонь на его загривок и прикрыл глаза.

— Такой вот день, мохнатый.

И в этот момент из моей собственной тени, вышел Инь Син.

Именно вышел. Не появился в дверях, не залез в окно, не постучал, как нормальный человек. Просто возник, без единого колебания воздуха.

Одну секунду его не было, а в следующую, стоит возле двери, всё в том же потрёпанном дорожном плаще и со своим обычным выражением лица, которое я научился читать как помесь скуки, настороженности и лёгкого веселья.

Бабай даже не вздрогнул. Просто поднял голову, понюхал воздух, опознал запах и положил голову обратно. К Инь Сину он привык за дорогу, а может чуял его всё это время, не знаю, как работает этот щенячий нос.

А вот я вздрогнул. Ещё как.

— Бездна тебя подери! — я чуть не свалился с кровати. Рука машинально дёрнулась к перстню, прежде чем глаза успели сообщить голове, кто стоит передо мной. — Ты можешь хотя бы кашлянуть? Или ногой топнуть? Что-нибудь человеческое, а?

Инь Син чуть наклонил голову. На его лице промелькнула тень улыбки. Тень, из тени, ну, конечно.

— Ты настороже, — сказал он. — Это хорошо. Хуже было бы, если бы не заметил вообще.

— Я тебя и не заметил! Ты из моей тени вылез!

— Из твоей, — подтвердил он, как будто это было самое естественное в мире. — Удобнее, чем через окно. Меньше шума. — Он огляделся, скользнув взглядом по комнате. — Долго тебя ждал, где шлялся? И есть чего пожрать?

— Голоден?

— А чего, сытые задают такие вопросы, или думаешь я из вежливости. Ты тут один?

Я посмотрел на него. Потом на Бабая. Потом снова на Инь Сина.

— Нет, нас тут трое. Я, щенок и моя паранойя. Ты чего злодей такой?

— Позже, — он опустился на табуретку, прислонив спину к стене, и вытянул ноги. — Рассказывай, что у тебя.

— Сначала ты, — сказал я. — Ты пропал на четыре дня. Ни записки, ни знака какого. Мы так и не условились о сигналах, и это моя ошибка, но и ты хорош.

Инь Син кивнул. В этом кивке была странная смесь согласия и упрёка, мол, да, мы оба виноваты.

— Ходил по старым норам, — сказал он. — Город изменился, но люди то нет. Те, кто прятался, до сих пор прячутся, те, кто продавал, продают. Нашёл кое-что интересное. Но сначала скажи, почему у тебя такое лицо?

— Какое лицо?

— Смурное. Обычно ты уверен в себе и прёшь напролом, а тут что пошло не так?

Я хмыкнул. Старый дознаватель читал людей, как я читал рунные схемы, быстро, точно и без сантиментов.

— Длинная история, — сказал я. — Хотя какая это история. Я всё сделал. Мастерская работает, производство запущено, с этим всё. Зверя проверил, Бабай здоров. Библиотеку городскую нашёл, книгу одну прочитал.

— Какую книгу?

— Потом расскажу, — отмахнулся я. — Но мне понравилось. Сегодня ходил к мастеру-оружейнику, послал он меня. Потом в гильдейскую библиотеку, искал кое-что по рунам. Не нашёл. Нужные материалы на пятом уровне, а допуска нет. И дать некому. Даже взятку дать некому, я тут никого не знаю.

— Что искал?

Я помолчал. Потом решил, что если кому и рассказывать, то ему. Инь Син — не болтун. Он физически не способен к болтовне, как рыба не способна к полёту.

— Рунные имена. Подписи, вплетённые в защитные контуры. Техника, при которой имя мастера становится частью замка, и без этого имени артефакт не откроешь.

— Тубус, — догадался он сразу.

— Ага, — подтвердил я. — Я разобрался с защитой. Но третий ряд это подпись создателя. И без нее не откроешь. Точнее не так. Если открыть без подписи создателя, то думаю я, все умрут.

Брови Инь Сина поднялись.

— Вот даже как.

— Угу. Хрень там какая-то странная, может оружие, может еще что, пока только гадать.

Инь Син постучал пальцами по колену.

— Это плохо, — сказал он.

— Это будет вся твоя помощь?

— Ага.

— Спасибо за поддержку. Греет душу. — я сел ровнее и посмотрел на него. — Теперь ты. Что нашёл?

— Давай сначала чего-нибудь всё же пожрём, — сказал он. — А то тут долгий разговор. Закажи еды сходи и дверь запри. Потом расскажешь мне заодно, про ту книгу, из-за которой у тебя глаза горят не хуже, чем у твоего щенка при виде молока.

— Еда, — сказал я, вставая. — Закажу как обычно тройную, или больше? Пожелания есть?

— Тройной хватит, — сказал Инь Син. — Я ем мало. Пожеланий нет.

— Это не тебе. Это ему, — я кивнул на щенка. — Он ест за девятерых. Будущий уничтожитель армий, между прочим. Мастер Юнь подтвердил.

Инь Син посмотрел на Бабая. Бабай посмотрел на Инь Сина. И облизнулся.

— Уничтожитель армий, — повторил бывший дознаватель. — Он же из-за шерсти на башке ничего не видит.