— Три недели на двадцать штук понадобится. — быстро посчитал я в уме всё что мне необходимо, и чтобы не загружаться новым заказом слишком сильно. Всё же у меня было много других дел.

Чжан Вэй кивнул и потянулся за чаем, который уже начал остывать. Сяо, всё это время стоявший у стены и слушавший с таким видом, будто запоминал каждое слово, молча подлил ему горячей воды.

— Хороший мальчик, — одобрительно заметил Чжан Вэй. — Смышлёный. Откуда?

— С первого яруса, — сказал Сяо, прежде чем я успел ответить.

— С первого? — торговец посерьёзнел на секунду. — Тяжело сейчас там, внизу. Тяжело.

— Было тяжело, — Сяо пожал плечами с той деланной небрежностью, за которой дети прячут вещи, о которых не хотят говорить.

Чжан Вэй, к его чести, не стал расспрашивать дальше, а вместо этого повернулся ко мне и заговорил о другом, и по тому, как он перешёл на более тихий тон, я понял, что сейчас пойдёт серьёзное.

— Слышал новости? — спросил он.

— Какие именно? Новостей тут хватает.

— Секта Нефритового Дракона вернулась из предгорий.

Я поставил чашку на стол и сосредоточился, потому что информация из-за гор была для меня важнее, чем Чжан Вэй мог подозревать.

— Вернулась, — продолжил он, понизив голос, хотя в лавке, кроме нас и Сяо, никого не было, но привычка торговца к осторожности, видимо, срабатывала автоматически. — Половина вернулась. Потери серьезные, охотников из гильдии вообще не считают. Для Секты это много, друг мой, очень много, они привыкли, что их боятся, а тут, получается, кто-то не испугался. Серьезный враг, весьма серьезный.

— Кто? — спросил я, хотя уже знал ответ, чувствовал его где-то в районе желудка, тяжёлый и холодный.

— Краснокожие демоны, — Чжан Вэй произнёс это почти шёпотом. — Из-за гор. Говорят, они прорываются через перевалы, мелкими группами, пять-десять тварей, но каждая стоит десятка практиков. А с ними всякая мелочь огромными ордами, но тех, как траву сжигают сразу. А вот у демонов ядра, вот только ядра не простые, совсем. Сердца, как их называют. Сердца демонов. Одно такое сердце стоит как телега с серебром.

Я молчал, и Чжан Вэй, должно быть, принял моё молчание за напряжённый интерес, что, в общем-то, было правдой, только интерес этот был личное, чем он мог подумать.

— Армия привезла три десятка таких сердец, — он загнул палец. — Двенадцать воинов получили награды, четверых повысили до внутренних учеников Секты, что по здешним меркам награда достойная великих героев.

Это были плохие новости.

Алекс. Алекс Дейвик, мой друг, берсеркер поневоле, человек, который спасал мне жизнь и которого я оставил на «Левиафане» под присмотром Стейни, потому что у меня не было другого выбора. Если Степной Цветок пал, если орда прорвалась, если Стейни не удержал оборону, то… Слишком тяжело было об этом думать. Потому что пока я наслаждаюсь тут жизнью, там гибнут люди, которых я знаю. И пусть та война не моя, но на ней воюют дорогие мне люди, с которыми я проливал кровь в боях.

— Друг мой, — голос Чжан Вэя вернул меня к реальности, — ты побледнел. Я что-то не то сказал?

— Нет, — я потёр лицо ладонями, чувствуя, как челюсти сводит от напряжения. — Нет, всё в порядке. Просто… я ведь оттуда. Из Великой Степи.

Чжан Вэй кивнул, медленно, и я вспомнил, что уже говорил ему об этом тогда, в караване, и он тогда тоже побледнел, потому что для людей Великой Долины Степь была чем-то вроде пугала, далёкой и опасной территорией, о которой ходили слухи, один страшнее другого.

— У меня там остался друг, — сказал я, и не знаю, почему сказал, потому что обычно не говорю таких вещей вслух, но что-то в Чжан Вэе располагало к откровенности, может быть, его способность слушать, которая была не менее впечатляющей, чем его способность говорить.

— Понимаю, — ответил он, и по его тону было слышно, что он действительно понимал, а не просто говорил слова.

Повисло молчание, минуту, может быть, две, и за это время Сяо, который прекрасно чувствовал моменты, когда лучше не высовываться, тихонько ушёл в заднюю комнату, забрав с собой Бабая, который, к счастью, спал и не мешал.

— Ладно, — Чжан Вэй хлопнул себя по коленям, не столько от весёлости, сколько чтобы разрядить обстановку, — давай поговорим о чём-нибудь менее мрачном. Или нет, давай сначала о мрачном, а потом о менее мрачном, потому что есть ещё кое-что, что тебе стоит знать.

— Валяйте.

— Южный торговый путь через Тяньчжэнь, ты слышал о Тяньчжэне?

Я покачал головой.

— Город, пять дней пути на юг, если на хорошей лошади и без остановок, а если с караваном, то все десять. Крупный рынок, перекрёсток нескольких торговых путей. Так вот, последние три месяца караваны на этом маршруте пропадают. Не все, конечно, может, один из пяти, но для торговцев это уже катастрофа, потому что никто не хочет быть тем самым одним из пяти.

— Бандиты?

— Если бы бандиты, было бы проще, — Чжан Вэй почесал подбородок. — Бандитов можно нанять, купить, запугать, в конце концов, перебить, если хватит денег на охрану. Но тут другое. Караваны находят потом, не все, но некоторые. Повозки целы, лошади целы, шёлк, специи, всё на месте. Знаешь, что пропадает?

— Люди?

Он посмотрел на меня с уважением.

— Всё верно, все вещи сложены аккуратно и лежат, а тел нет, следы только ведут куда-то и теряются потом, ни одна ищейка не нашла. Ментальное воздействие, говорят знающие люди.

Я вспомнил тварь из подземелья, её вибрирующие отростки, волны ненависти и безумия, и подумал, что ментальное воздействие может быть самым разным, от убийственного до тонкого, и тот, кто владеет им достаточно хорошо, чтобы стирать воспоминания, не убивая, это противник совершенно другого уровня.

— Странные дела, друг мой, — сказал Чжан Вэй, и его обычно весёлое лицо было абсолютно серьёзным. — Странные дела.

— И вы всё равно возите караваны по этому маршруту?

— А что делать? — он развёл руками. — Южный путь, он ведь самый прибыльный. Обходной маршрут через восточные перевалы, это месяц дополнительного пути, а время, друг мой, это деньги, а деньги это, ну, ты понял. Просто теперь мы нанимаем дополнительную охрану. Кстати, твои нагреватели по южному пути пойдут, так что не удивляйся, если услышишь о «Тун Мине из Шэньлуна» в Тяньчжэне через пару месяцев.

— В Тяньчжэне, — повторил я, чтобы запомнить.

— Кстати, о Тяньчжэне, — Чжан Вэй подлил себе чаю, и переход от серьёзного тона к болтливому произошёл у него так естественно, что я в очередной раз подумал, что этот человек был бы великолепным актёром, если бы не был великолепным торговцем, — там действует независимая Гильдия мастеров, не подчинённая Шэньлуну. Представляешь? Отдельная Гильдия, для всех, со своим уставом, мастерами и правилами. Там, даже алхимики работают без клановой лицензии. Без клановой лицензии! Так что если захочешь расширяться, то делай это не здесь, а ползи туда, оттуда проще и дешевле.

— Откуда вы всё это знаете? — спросил я, и вопрос был не столько о конкретной информации, сколько вообще о его способности знать всё обо всём.

— Друг мой, — Чжан Вэй расплылся в улыбке, — торговец, который не знает, что происходит на его маршрутах, это мёртвый торговец. Я уже это говорил? Наверное, говорил, но стоит повторить. Информация стоит дороже шёлка, а я торгую шёлком, так что представь, сколько я трачу на информацию. У меня в каждом городе есть человек, а в некоторых и не один. Мальчишки-посыльные, трактирщицы, которые слышат разговоры пьяных, конюхи, которые видят, кто приезжает и уезжает. Мелочи, друг мой, из мелочей складывается картина.

Он допил чай и, видимо, решив, что серьёзных тем на сегодня достаточно, переключился на то, что было его естественной стихией, а именно на болтовню обо всём подряд.

— А ты знаешь, — сказал он, наливая себе ещё чашку, и я уже понял, что этот чайник кончится не скоро, — что на рынке второго яруса один чудак продаёт жареных скорпионов? На палочке! Маленьких, хрустящих, с каким-то красным соусом, и, что самое удивительное, люди покупают. Я попробовал, ну, должен же торговец пробовать всё, что продаётся, иначе как он будет знать, что хорошо, а что плохо, так вот, попробовал, и знаешь что? Вкусно. Хрустят, как жареные орехи, а соус, кисло-сладкий, он какой-то секретный, чудак не говорит из чего, но я почти уверен, что там есть перец горный, потому что у него такой же привкус, немного дымный, немного горький, и язык щиплет потом минут пять.