Он откинулся на табурете, довольный собой, как кот после удачной охоты на мышей.

Сяо принёс чай. Чай, надо признать, пах совершенно потрясающе, и я на мгновение задумался, сколько может стоить «Облачная роза» из южных провинций, собранная в полнолуние, и пришёл к выводу, что лучше не знать. Хорошо ещё, что старик собирает, а не юные девственницы, иначе цена была бы ещё в пять раз выше.

— Чжан Вэй, — я отхлебнул чай и почувствовал, как тепло разливается по телу, и это было очень приятно, — я рад вас видеть.

— А уж я-то как рад, — он обхватил чашку обеими руками. — Нет, правда, я рад. Я ведь тогда, после каравана, думал, ну, пропал парень, город сожрал, как сотни других, приходят, мелькают и исчезают, а тут, глянь-ка, лавка, помощник, мастер рунных дел, жетон Гильдии, я видел, там, на стене, не прячь, я всё замечаю, у меня глаз как у сокола, только сокол потоньше.

Он рассмеялся собственной шутке, и смех у него был такой заразительный, открытый, от живота, что я не удержался, хотя шутка была так себе.

— Ладно, — Чжан Вэй перестал смеяться так же резко, как начал, и выражение его лица изменилось, стало собраннее, и я увидел в нём того самого торговца, который выживал на дорогах Великой Долины не за счёт силы, а за счёт ума и чутья, — ладно, давай к делу. Я пришёл не только обняться и попить чая, хотя и это тоже. Но я торговец, а торговец, который приходит куда-то просто так, это мёртвый торговец, потому что время стоит денег, а деньги стоят времени, и этот круг крутится без остановки.

Он поставил чашку и наклонился ко мне.

— Покажи мне ветродуй.

Я моргнул.

— Откуда вы знаете про ветродуй?

— Друг мой, — Чжан Вэй посмотрел на меня с выражением, которое можно было бы назвать снисходительным, если бы в нём не было столько искреннего тепла, — я торговец. Торговец знает обо всём, что можно продать, ещё до того, как это создано. Хуан рассказал мне про нагреватель, а я, пока ехал сюда, заглянул к одному знакомому в квартал мастеров, который знает другого знакомого, который подмастерье в Гильдии Рунных Дел. И этот подмастерье, после третьей чашки рисового вина, рассказал мне, что молодой мастер по имени Тун Мин сдал в Гильдию чертежи какого-то устройства, которое «гоняет воздух и греет одновременно и холодит», и что мастера Гильдии две недели не могли решить, гениально это или бесполезно, а потом решили, что гениально, но дорого, и пока отложили. Но между нами, они дураки, потому что я сразу понял, что это просто золотая жила и надо цепляться за неё, пока кто другой не украл.

Я молча встал, прошёл в заднюю комнату и вернулся с прототипом ветродуя, который я хранил на полке между двумя незаконченными заготовками. После пяти штук проданных, продажи особо не пошли, и я «снял» с производства достаточно сложный в работе артефакт.

Чжан Вэй уставился на камень, как ребёнок на новую игрушку, перевернул его, осмотрел основание, пощупал поверхность, постучал ногтем по обсидиановой вставке и поднёс к уху, видимо, ожидая услышать что-нибудь.

— Включи, — попросил он.

Я вложил каплю этера. Камень тихо загудел, и по лавке пошла тёплая волна воздуха, направленная и ровная, а не просто «тепло во все стороны», как у обычного нагревателя. Чжан Вэй подставил ладонь под поток, и глаза его округлились.

— Это… — он пошевелил пальцами в струе воздуха. — Это хорошо, хорошо. И даже еще хорошее чем хорошо, так, а что тут еще?

— Три режима, — я щёлкнул по рунному переключателю. — Тёплый, холодный и просто вентиляция без нагрева.

— Без нагрева? — он посмотрел на меня так, будто я сказал, что умею летать, хотя я, в общем-то, умел, но он об этом не знал. — То есть летом он просто гоняет воздух? Прохладный воздух?

— Не прохладный, но движущийся, а движущийся воздух всегда ощущается прохладнее, чем стоячий. Холодный позволяет воду замораживать в небольшой комнате, правда этера жрёт прилично.

— Это интересно, — задумчиво облизнулся кот, скрывающийся в теле торговца по имени Чжан Вэй. — Это большие деньги, друг мой. Ты хоть понимаешь, что ты сделал? В южных провинциях, где летом такая жара, что куры несут варёные яйца, ну, это я преувеличиваю, конечно, но не сильно, так вот, там любой торговец, любой лавочник, любой чиновник отдаст за такую штуку кошелёк, не моргнув.

— Так это сложная штука. — пояснил я. — Универсальная, на три режима и каждый еще и можно регулировать. Я могу просто делать простейшие ветродуйки.

— Простые поделки, продавай крестьянам и охотникам. Как же я рад что я к тебе зашел. Чертежи ты уже отдал?

— Чертежи я уже сдал в Гильдию, — ответил, я кивая. — Мастер Лин предложила, и я согласился. Пять процентов от их продаж. Но штуки реально не простые.

Чжан Вэй замер. Посмотрел на меня. Потом посмотрел на потолок. Потом снова на меня.

— Пять процентов, — повторил он.

— Да.

— От продаж Гильдии.

— Да.

Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание, как человек, который пытается не сказать что-то обидное, а потом медленно выдохнул.

— Друг мой, — начал он голосом, каким разговаривают с маленькими детьми или с очень больными людьми, — ты знаешь, сколько времени пройдёт от момента, когда Гильдия поулчила чертежи, до момента, когда первая партия этих ветродуев покинет Шэньлун?

— Мастер Лин сказала…

— Мастер Лин, — он поднял палец, — без сомнения, великая женщина, хоть я ее и не знаю, но я заранее уважаю её за то, что она тебя опекает. Вот только она мастер рунных дел, а не торговец. Она понимает руны, а я понимаю рынки. Это разные вещи. Так вот, слушай. Сначала чертежи пойдут на проверку, это месяц. Потом на согласование с мастерами, которые будут спорить о стандартах и допусках, это ещё два месяца. Потом закупка материалов, обучение подмастерьев, тестовая партия, контроль качества, и всё это через бюрократическую машину Гильдии, которая движется с грацией и скоростью дождевого червя. Два года, друг мой. Минимум два года до первой серийной партии, которая уйдёт за пределы города. А за два года кто-нибудь из мастеров сам разберётся в принципе, начертит свою версию, и твои пять процентов превратятся в пять процентов от ничего.

Я молчал, к сожалению, он был прав, да и догадаться было не трудно, как ко мне попал этот торговец, который как раз и занимается выкупом разработок и не даёт им хода в самой гильдии, почему-то именно такая уверенность у меня сложилась и Чжан не спешил ее отрицать.

— А вот я, — Чжан Вэй подался вперёд и постучал пальцем по прилавку, — я могу начать продавать через неделю. У меня караваны ходят на юг, на восток, в Тяньчжэнь, к побережью. Пятнадцать городов, два десятка крупных рынков. Ты делаешь ветродуи, я их продаю, мы делим прибыль.

— Какие условия?

— Двадцать штук для начала. Я покупаю у тебя по себестоимости плюс тридцать процентов, продаю по рыночной цене, разницу кладу себе. Ты получаешь стабильный заказ и гарантированные деньги. Плюс, и это важно, я обеспечиваю тебя материалами, потому что я знаю, где их купить дешевле, чем ты покупаешь здесь, потому что ты покупаешь в розницу, а я покупаю оптом, а опт и розница, друг мой, это небо и земля.

Я посчитал в уме. Двадцать ветродуев, себестоимость одного около пятнадцати серебряных, если считать камень, обсидиан и мою работу, продажная цена в лавке шестьдесят, значит, для Чжан Вэя я бы отдавал по двадцать, может, по двадцать пять, а он продавал бы за пределами города за шестьдесят-семьдесят, потому что в местах, где таких устройств нет, можно ставить любую цену.

— Двадцать пять за штуку, — сказал я. — И моё разрешение на продажу за пределами Шэньлуна. Внутри города я продаю сам.

Чжан Вэй расплылся в улыбке, и я понял, что он ожидал торга и был к нему готов, но моё первое предложение его вполне устроило, что означало, что я мог бы запросить больше, но, с другой стороны, мне нужен был надёжный партнёр, а не максимальная прибыль с одной сделки.

— По рукам, — он протянул ладонь, и я пожал её, ощутив его мягкую, но крепкую хватку. — Двадцать штук, двадцать пять серебряных за единицу, материалы я поставлю по оптовой цене, отдельным счётом. Когда сможешь первую партию?