Гаррет внезапно остановился, присел на корточки. Я подошёл, посветил фонариком. На одной из ступеней лежал кусок ткани, грязный, истлевший по краям, но всё ещё узнаваемый. Он поднял его, поднёс к свету. Ткань была грубой, похожей на мешковину, но окрашенной в тёмно-красный цвет. Или это была кровь.

— Краска. — ответил разведчик, пробуя ткань на зуб, и заставляя всех вокруг скривиться, я бы никогда не стал пробовать хрен пойми сколько валяющуюся дерюгу на полу. — Очень старая, с теми царапинами не связана.

Мы двинулись дальше, и ступени кончились. Туннель снова стал ровным, но теперь стены начали меняться. Руны исчезли, уступив место резным изображениям. Я остановился, не в силах оторвать взгляд.

Фрески.

Сотни фресок, покрывающих стены от пола до потолка. Они были древними, выцветшими, но всё ещё читались. Я медленно повёл фонариком вдоль стены, выхватывая детали.

Первая фреска изображала город. Огромный, величественный, с башнями, уходящими в небо. Улицы были широкими, на них стояли люди, высокие, статные, в развевающихся одеждах. Над городом парили корабли, похожие на те дирижабли, что я видел в этом мире, но более изящные, украшенные сложными узорами. Это была цивилизация на пике своего могущества.

— Боги, — прошептал Дарн, подходя ближе. — Это же… это же Первые Люди, да?

— Похоже на то, — ответил я, переводя взгляд на следующую фреску.

Здесь город был другим. Башни рушились, улицы были пусты. Небо над городом почернело, а из-за горизонта надвигалась тьма. Буквально — бесформенная масса, которая поглощала всё на своём пути. Люди бежали, их лица были искажены ужасом, но тьма настигала их, превращая в тени.

Третья фреска показывала битву. Воины в сверкающих доспехах стояли строем, их оружие излучало свет. Они сражались против тьмы, против существ, которые выползали из неё, скелетов, мутировавших зверей, чего-то ещё, чего я не мог разобрать. Битва была эпической, кровавой, и я почти слышал крики, звон мечей, рёв умирающих.

Четвёртая фреска была самой жуткой. Тьма отступила, но ценой была страшной. Город лежал в руинах, воинов осталось мало. А в центре фрески стояла фигура, высокая, в длинном плаще, с посохом в руке.

Перед ней была огромная яма, из которой вырывались языки чёрного пламени, на которых выжившие воины накидывали огромные цепи. Фигура что-то делала, руки были подняты, посох светился. И над ямой появилась печать. Огромная, сложная, сотканная из рун. И всё это на фоне уже хорошо знакомых скал, не узнать которые мы не могли. Пасть Дракона. Все события происходили здесь

— Это Старший, — тихо сказал сержант, как и все мы завороженно не отрывая взгляд от фрески. — Или кто-то, похожий на него.

— Уверен? — спросил Стейни, подходя ближе.

— Нет. Но силуэт похож. И посох. Я видел такой посох в книгах, которые изучал по вашему заданию.

Лейтенант молчал, разглядывая фреску. Потом тихо сказал.

— Значит, эта тьма… её запечатали здесь. Тысячи лет назад.

— И кто-то снял печать, — добавил Леви.

Я кивнул, переводя взгляд на последнюю фреску. Она была разрушена, словно кто-то специально соскрёб краску со стены. Остались только обрывки изображений — руины, кости, тьма, которая снова поднималась из ямы. И в углу фрески, едва заметная, была фигура. Маленькая, согбенная, с капюшоном, скрывающим лицо. Она стояла у края ямы, и в её руке было что-то светящееся.

— Кто это? — спросил Алекс, указывая на фигуру.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но, похоже, это тот, кто всё это устроил.

Мы стояли молча, глядя на фрески, и в воздухе висело понимание, что мы спускаемся не просто в древние туннели. Мы идём туда, где была запечатана тьма. Где когда-то сражались Первые Люди. Где кто-то решил освободить то, что должно было оставаться погребённым навечно.

— Идём, — наконец сказал Стейни, отворачиваясь от фресок. — Нам нужно узнать, кто это сделал. И остановить их, если ещё не поздно.

Мы двинулись дальше, оставляя фрески позади. Туннель снова сузился, но теперь воздух стал ещё теплее, почти горячим. Я чувствовал, как пот стекает по спине, как рубаха прилипает к коже. Камень Бурь пульсировал всё сильнее, и я начал задыхаться от переизбытка этера в воздухе.

— Дышите медленно, — посоветовал Леви, заметив, как я хватаю ртом воздух. — Здесь много этера. Если вдохнёте слишком резко, можете потерять сознание.

Я кивнул, заставил себя дышать ровно, глубоко. Это помогло, но ненамного. Камень на груди стал почти нестерпимым, и я всерьёз задумался, не снять ли его. Но страх потерять артефакт перевесил дискомфорт, но обернуть его в тряпку в несколько слоёв я всё же решился.

Туннель вывел нас в ещё один зал.

— Пусто. — отсчитался Гаррет, вернувшись через пять минут. — Но следы свежие и их много. По времени совпадают с началом.

— О бездна! — проговорил лейтенант, не сдерживаясь, когда мы вошли в зал.

Меньше предыдущего, но всё равно огромный. Здесь были ниши. Тысячи ниш, высеченных в стенах, уходящих вверх до самого потолка. Каждая была размером с человека, и в каждой когда-то лежало тело.

Теперь они были пусты. Но вокруг слишком много всего валялось, словно их, эти ниши, ветром выдуло, выгоняя мусор на каменный пол. Следов тут была тьма. Даже я, не следопыт, видел их, вместе с остатками костей, ржавого оружия и тканей на полу.

Я медленно обошёл зал, посветил фонариком в несколько ниш. Тела исчезли. Все до единого.

— Склеп, — хрипло произнёс Дарн, остановившись рядом со мной. — Это же склеп.

— Или хранилище, — возразил Леви, разглядывая ближайшую нишу.

Я подошёл ближе, осветил стену над одной из ниш. Руны. Другие, не те, что мы видели раньше. Они были плотнее, переплетёнными так, что я не сразу понял, где заканчивается одна и начинается другая. Но одну я узнал и еще одну.

— Печать, — сказал я вслух, проводя пальцем по выгравированной линии. — И сдерживание. Эти руны удерживают что-то внутри.

— Что именно? — спросил Стейни, подходя ближе.

— Не знаю. Но раз они здесь, значит, в этих нишах хранили что-то опасное. Что-то, что нельзя было отпускать на свободу.

— Не думаю, что опасное. — покачал головой лейтенант, и показал на древний полуистлевший венок, чудом сохранившийся у изголовья одной из ниш. — Скорее тут хоронили павших героев, на пути к черному огню. Но потом что-то произошло, что разбудило даже павших.

— И теперь все они вышли, — мрачно добавил Алекс, оглядывая пустые ниши. — Вся эта орда, которую мы видели… она была здесь.

Гаррет присвистнул, качая головой.

— Если таких хранилищ десятки, сотни… тогда мы видели только часть. Только начало.

Леви кивнул.

— Это объясняет, почему орда была такой огромной. И почему она всё ещё идёт. Здесь их миллионы.

Я достал листы, зарисовал руны над нишами. Руки дрожали, и линии выходили кривыми, но мне было всё равно. Это было важно. Если мы выберемся, эта информация может спасти жизни. Может дать шанс остановить орду. Или хотя бы понять, с чем мы столкнулись.

Стейни смотрел на пустые ниши, его лицо оставалось каменным, но я заметил, как кривились его губы. Он понимал масштаб того, во что мы вляпались. Все понимали. Только вот что теперь делать с этим пониманием, никто не знал, даже лейтенант, и это его неимоверно бесило.

— Дальше есть проход, — донёсся голос Гаррета из противоположного конца зала. — Широкий. Похоже, основной.

Мы направились к нему, обходя осколки истлевших доспехов и обломки оружия. Под ногами хрустело что-то, что когда-то было деревом, или костью. Мертвецы, вставшие тут, порой теряли даже целые конечности. Но черепа не попадались, как и целые костяки.

Новый туннель встретил нас гулом. Тихим, едва различимым, но постоянным. Словно где-то далеко работал огромный механизм, бьющий и крошащий скалу.

— Слышите? — прошептал Дарн, остановившись.

— Да, — буркнул Леви. — Но не понимаю, что это.

— Похоже на сердцебиение, — добавил Алекс, и его слова заставили меня поёжиться.