У Мо Хэ дернулся уголок губ.

Лю Бяо разъярился окончательно. Он громко завыл и швырнул обломок нижней челюсти в Се Юньци, а затем бросился на даоса. Се Юньци легко уклонился от кости, хотя и сморщил нос в отвращении. Однако главного он добился – цзянши опять перешел в атаку.

Мо Хэ защищал и себя, и ученицу, постоянно уходя от выпадов Лю Бяо, но не делал попыток достать клинок из ножен. Он пытался опутать его сверкающей цепью из истинной ци, но Лю Бяо даже с одной рукой был хитер и проворен, как ядовитая змея. Даже странно, что в таком тщедушном теле содержалось столько сил, а демоническая ци, исходящая от него, заставляла Мо Хэ задыхаться.

Се Юньци и Тао У будто нерешительно застыли за пределами этого круга, и Мо Хэ крикнул:

– Не подходите, это трупная ци!

Оба демона послушно «отступили», хотя и так не горели желанием лезть под раздачу, потому что светлая энергия Мо Хэ причиняла бы им гораздо больший вред. Теперь же они нашли повод уклониться от боя и скучали у стен, не мешая сражению. Не хватало только тыквенных семечек.

Уйдя в очередной раз от удара, Мо Хэ случайно посмотрел за спину Лю Бяо и увидел ту статую. Только тогда он понял, что именно ему кажется знакомым в этом бое, – плотность ци и злобность цзянши были сопоставимы с Владыкой демонов. Та древняя битва давно стала частью истории, и лишь избранные из ныне живущих могли припомнить ее, но он – непосредственный второй участник великого сражения – мог воспроизвести в памяти каждое мгновение, потому что это было величайшее и самое печальное достижение в его жизни. И сейчас, триста лет спустя, он снова столкнулся с призраком прошлого в виде озлобленного мертвеца.

Сколь многое еще в мире будет напоминать ему о прежнем Владыке демонов? Сколько раз еще он…

Цзянши вдруг взревел что есть мочи, и когти его оставшейся руки впились в плоть правого запястья Мо Хэ. Хрупкие кости, которые только-только зажили, хрустнули с таким отчетливым звуком, будто вокруг стояла мертвая тишина.

– Учитель! – со слезами на глазах всхлипнула Гу Вэньвэнь.

– Даочжан! – с самым искренним видом бросился вперед Се Юньци, втайне потирая руки. Он поднял меч, но промахнулся, неумело ударив цзянши по плечу. Тот пошатнулся и злобно обернулся на него. Этого мгновения Мо Хэ хватило на то, чтобы отцепить от себя Лю Бяо и вскинуть левую руку с мечом. Белые ножны будто раскалились, и алая жемчужина на рукояти засияла.

В глазах Се Юньци мелькнуло предвкушение – неужели даос наконец достанет меч? То же предвкушение, против воли, появилось и во взгляде Гу Вэньвэнь, да и Тао У сделал шаг ближе, поднимая парные сабли.

Но Мо Хэ не достал меч. Алая ци клинка вспыхнула сквозь костяные ножны, и Лю Бяо с воем отшатнулся, будто свет причинял ему немыслимую боль. Волна прошла через его тело и рикошетом ударила по Тао У и Се Юньци, отзываясь болью во всех органах. Лю Бяо пошатнулся, его ноги подогнулись, и он тяжело осел на пол, упираясь единственной рукой, чтобы не рухнуть плашмя.

– Что за… – тихо пробормотал Тао У и бросил взгляд на Третьего брата, но тот остекленело смотрел вперед, будто забыв, где находится.

Это показалось Тао У странным, и он уже шагнул вперед, собираясь если не добить даоса, то хотя бы поднять цзянши с колен. Но тут за дверью усыпальницы послышались звуки: низкое рычание и копошение.

Се Юньци очнулся и наконец поймал взгляд Второго брата – только что в момент потрясения они ослабили контроль над армией мертвецов, и те оказались предоставлены сами себе. По-видимому, эти мертвые солдаты никогда не имели свободной воли, поэтому сквозь приоткрытую дверь виднелись их оторопелые и недоуменные прогнившие лица, глядящие в их сторону.

Се Юньци тут же обернулся к Мо Хэ. Даос тяжело дышал, прижимая к груди сломанную руку, но его ножны пылали ярко и ровно, совсем не выдавая признаков того, что он устал. Но он устал, он точно ослаб. Зрачки Се Юньци сузились: сейчас или никогда.

Оказывается, они с братом подумали об этом одновременно. Се Юньци оборвал связь с Лю Бяо, перестав накачивать его темной ци, и бросился к даосу. Тао У же обрушил всю свою демоническую мощь на несчастного однорукого старика, и тот потерял последние остатки разума. Зеленый огонек в его глазах потускнел, и он кинулся на Мо Хэ, вытягивая когтистую лапу.

– Нет!

Кто-то из них успел первым.

Этот кто-то не успел даже поднять меч, когда противная полусгнившая рука пробила его грудную клетку. Некий достопочтенный только успел охнуть, завалиться набок и выдавить:

– Вот… дерьмо… – А затем он закатил глаза и потерял сознание.

Дальнейшие события развивались уже без его участия. Лю Бяо, пробивший рукой не ту грудь, на мгновение опешил. Он медленно, даже осторожно вытащил свою лапу из ошметков плоти, и с извиняющимся видом покосился на «почти ученика своего почти Учителя, то есть почти его шиди», который со стремительно бледнеющим лицом обмяк на нефритовом полу. В его голове немного прояснилось от встряски, однако надолго эта мысль не задержалась.

Потому что Мо Хэ безжалостно швырнул свой меч на камни рядом и здоровой рукой ударил цзянши в грудь. Мо Хэ, который не убивал демонов и не рассеивал души, только что одним ударом вышиб из мертвого тела живой дух, и тот в мгновение ока исчез. Тело Лю Бяо рассыпалось в пыль от старости. Гу Вэньвэнь огромными глазами уставилась на Се Юньци, прикрывая рот дрожащей рукой.

На мгновение в зале воцарилась мертвая тишина. А потом Тао У сделал шажок вперед. Гу Вэньвэнь мигом вышла из оцепенения и настороженно обернулась. Она понимала, что ее Учитель сейчас очень слаб, и почему-то лицо брата У ей показалось враждебным. В редкий для нее момент просветления девушка осознала, что этого человека она знает лишь день.

Мо Хэ тоже вскинул голову на Тао У, и тот натужно хохотнул:

– Что вы на меня так смотрите? Эта тварь мертва? – Он кивнул подбородком на цзянши и лежащего рядом Се Юньци, непонятно кого имея в виду.

Эти слова заставили Гу Вэньвэнь забыть о тревоге и броситься к лежащему заклинателю. Мо Хэ тоже тяжело опустился на колени прямо в лужу крови, что растекалась по белым камням. Прижимая к себе раненую руку, он вторую положил на грудь Се Юньци, направляя в него свою светлую ци.

Тао У тоже настороженно приблизился и уже открыл было рот, чтобы сказать, что светлая ци только навредит демону, но тут же его захлопнул. Он лихорадочно обдумывал, что ему делать дальше. Только что он видел мощь даоса и не знал, насколько тот выдохся, – сможет ли Тао У одолеть его, если атакует сейчас? Но кто мог знать пределы Бессмертной души? Судя по ровному потоку, который Мо Хэ вливал в его Третьего братца (одновременно делая ему еще хуже), даос совсем не ослаб. Тао У стиснул парные клинки. Помогать Се Юньци он не собирался, помрет и помрет, на одного соперника меньше.

Несколько мгновений он колебался, а затем шагнул к дверям.

– Куда ты, брат У? – тут же жалобно спросила Гу Вэньвэнь, с трудом отрывая взгляд от кровавой дыры в груди Се Юньци. Впервые на ее глазах умирал человек, который был ей даже симпатичен и с которым они подружились. В глазах девушки стояли слезы, и Тао У вдруг поджал губы.

– Хотел прикрыть двери, чтобы цзянши не ворвались, – пояснил он.

Мо Хэ не обращал на них особого внимания. Он хмурился, не понимая, почему ци, которую он столь старательно вливал в молодого заклинателя, будто растворялась в нем без следа, а поток крови не прекращался. Лицо Се Юньци стремительно теряло краски, и он все больше походил на труп.

– Вэньвэнь, – позвал Мо Хэ, не поднимая глаз. – Достань ту бутылочку из моего мешочка.

Глаза Гу Вэньвэнь округлились еще больше, но она не стала перечить. Вместо этого она аккуратно подлезла под руку Учителю и выудила из его рукава мешочек-цянькунь. Тот распознавал ее духовную силу, так что беспрепятственно открылся. Она выудила фарфоровую бело-синюю бутылочку с цветочными узорами. Это была величайшая драгоценность ее Учителя – Нефритовые пилюли. Только один человек в мире умел их очищать – божественный лекарь Лу. Нефритовые пилюли были способны излечить почти все недуги, но состояли из множества редких ингредиентов, очищались немыслимое количество времени при невозможной трудности и стоили дороже целого Сянъяна. Даже дороже трех Сянъянов. Одна пилюля изготавливалась неделю, а малейшая ошибка сводила все усилия на нет. А в этой бутылочке их была целая горсть. Руки Гу Вэньвэнь слегка дрожали, когда она вытрясла на ладонь одну светло-зеленую пилюлю и протянула ее Мо Хэ. То, что ее Учитель решил пожертвовать столь драгоценным лекарством ради малознакомого заклинателя, не казалось ей странным. В конце концов, ее Учитель был даочжаном Сюаньи, несущим справедливость, а Се Юньци только что подставился вместо него под удар.