Полтора часа до развилки у рудника Ким держалась на крепкую четверку. До рудника шли укатанные колеи практически проселочной дороги, змейкой вьющейся по живописнейшим долинам. Чего стоит водопад, с высоты сотни метров обрушивающий поток воды на прозрачное зеркало горного озера, обрамленного изумрудным кольцом субтропической зелени.

Дорога, даже такая "дикая" - всё-таки дорога. Расчищенная от растительности, в местах, где позволяют грунты, даже подровненная отвалом бульдозера, а в одном месте мешающая проезду излишне твердая скала подрезана взрывчаткой. Езжай да радуйся.

Увы, недолго.

После рудника все тоскливее, но в целом все еще неплохо. Первые километры после развилки, дорога почти не изменилась. Зато у дороги то и дело попадаются небольшие склады круглого леса. Горное начальство справедливо решило, что раз уж им "навялили" прокладку дороги непонятно куда. Неплохо бы совместить неприятное с полезным, попутно организовав заготовку древесины для нужд рудника.

А вот дальше пошло совсем тоскливо. Маршрут забрался на приличную высоту - как бы не пары километров над уровнем моря, полтора так точно. Стройный крепкий лес, годный под деловую древесину, сменился густым, но чахлым подлеском, с тенденцией к высокогорному кустарнику.

Плотно зажатая горами долина закончилась, и бульдозер проложил зигзагообразный подъем на водораздел, верхним концом теряющийся в шапке облаков. Причем маршрут проложен гениально. На первый взгляд склон выглядит непроходимым для техники, но проложенная дорожка вьётся так, что практически нет узких поворотов или непреодолимо крутых подъёмов. Отвал соскоблил цепляющуюся за склон хлипкую растительность, а что не соскоблил, без затей перемолол гусеницами. Причем, судя по следам гусениц и направлению излома растительности, бульдозер проложил маршрут, а потом вернулся обратно на рудник. На обратном пути развернув отдельные деревца против шерсти. Устраняя подобные препятствия, заодно давая Ким передышку, нам с Тимуром пришлось изрядно помахать топорами и бензопилой.

На затянутым густой облачностью водоразделе крупный бульдозер с рудника посчитал свою миссию выполненной и ушел обратно, отправив вперед мелкого собрата, по габаритам не превосходящего "ДТ- 75", а скорее даже ему уступающий.

За четыре с четвертью часа достигаем этой крайней точки нашего сегодняшнего автопробега. Дальше растительность не перемолота в труху, а большей частью варварски обломана у корня. Если "НИВА" спустится вниз, все эти обломанные деревца и кустарники упрутся, не давая "НИВЕ" подняться обратно. Король бездорожья - "Крокодил", скорее всего не ощутит особого дискомфорта, но "Крокодил" принципиально другая весовая категория.

Мест, подходящих для разбития временного лагеря, на данном отрезке маршрута не оказалось. Точнее отличные и просто годные места были, но увы были они почти у реки в самом начале маршрута.

Остается слепо, ибо вокруг все затянуто плотным туманом, верить Тимуру на слово. Что километров через двенадцать-пятнадцать маршрут выйдет на лишенное крупной растительности относительно равное плоскогорье, в глубине которого на запад тянется цепочка небольших озер.

По времени получается часов шесть-восемь пути и солидный запас времени на обустройство лагеря.

- Возвращаемся. Тимур, завтра грузим машину бочками с бензином и везем их на плоскогорье. За день обернемся?

Задумавшийся о чем-то своем, проводник лишь меланхолично кивнул.

Уставшая за день, Ким с мольбой во взгляде посмотрела на меня. И не нашла понимания. Мне важно убедиться, что она может ехать не только вверх по склону, но и вниз.

- До рудника, там я пересяду за руль.

Мольба во взгляде Ким сменилась стервозным выражением - "И не надейся, ближайшие пару месяцев у меня перманентно болит голова".

19 число 05 месяц 17 год.

Амазонский Хребет. День.

Как пролопотал малыш Гойко, - Пиплыл Слеп-шлеп, привес Мууу и лосадку.

Кроме Му-му и лошадок (и как их только впихнули на палубу (ей богу, как шпроты)), колесный "Шлеп-Шлеп" доставил семейство Итц-Лэ.

И на, еще недавно большой, площадке лагеря внезапно стало тесновато. Намучавшаяся на тесной палубе скотина, радостно ощутив под копытами земную твердь и распробовав сочных трав, наотрез отказалась идти в стойла.

В конечном итоге тупых, но бесправных скотов определили куда положено. Однако мстительные животины успели изрядно "заминировать" местность, за ночь до неприличия загадив стойла и поставив вопрос ребром - или перегонять стадо, или снимать лагерь.

Надо ли объяснять, что лишённая права голоса скотина с треском проиграла демократическое голосование по вопросу - кому же убираться первым. После чего совершенно не демократично всю ночь возмущенно ржала, мычала, была копытами, портила воздух, и вообще вела себя крайне асоциально.

Теперь же, когда скотину и пастухов отселили на пять километров дальше по дороге, в лагере новь простор и благодать. Даже запах навоза почти не чувствуется. Зато над стоянкой витают ароматы почти готового обеда - выбравшийся из болот Немец расстарался.

Это в бульварном чтиве мальчиши-плохиши жрут все, до чего дотянутся небритыми брутальными челюстями, и увешавшись огнестрелом с головы до...... (будем скромнее) до чуть ниже пуза, непрерывно кого-то обижают. А мальчиши-кибальчиши вообще нижрамши с утра до ночи причиняют добро всем встречным или голыми руками возводят в местной пустыне город-сад, не лишённый урбанистичного очарования крупнейшего центра тяжелой промышленности, нефтехимии и черной металлургии.

В суровой же реальности граждане стахановцы и первопроходцы должны качественно и регулярно питаться. В противном случае из первопроходцев они быстро деградируют в доходяг.

Это у привычных к жаре латиноамериканцев и азиатов нет проблем с аппетитом. А как простому обитателю средней полосы затолкать в себя еду, когда на термометре за тридцать? Зной стоит такой, на еду смотреть тошно, несмотря на полгода адаптации к местному климату. Ну не хочется есть, хоть ты тресни. Зато постоянно хочется пить.

На пути из Порто-Франко в Демидовск что-то поклевал с утра по-холодку и вечером перед сном чутка на зуб закинул. Любой прием пищи состоял ровно из одного блюда, без всяких разносолов. Так и жили, стройные до изжоги.

Немец же расчудесно готовит холодные супы. Раньше я знал только окрошку, но где мы и где ближайший источник кваса. Теперь же я наел пару кило веса, попутно открыв для себя таратор, гаспачо, сладкие фруктовые супчики и еще много всякого вкусного названий чему не помню.

После такого супчика разыгравшийся аппетит не против отведать второго блюда. А потом еще десерт - блинчики, булочка с повидлом или фрукты в желе. Да что там десерт, когда два месяца жуешь сухари, галеты, а если повезет, то приготовленные Чиси или Мэри тортильи, мягкий ноздреватый хлебушек заходит не хуже кремового торта.

Кроме готовки Немец практически ничем не занимается, но с него и так пылинки сдувают.

Что-то я размечтался перед ужином. Символически дунув на почищенную свечу зажигания, беру с промасленной ветоши следующую свечку. Вроде техника с консервации и без большого пробега, а свечи приходится чистить с завидным постоянством. Демидовские нефтевары пока не могут добиться стабильного качества своей продукции. Плюс, я подозреваю, бензинчик нам отпускают не лучшего качества, поэтому после очередной заправки двигатель вполне может коптить, не тянуть, и жрать топливо как не в себя. Обеспечивая регулярную чистку свечей, фильтров и карбюраторов.

Регулярные мучения со свечами сподвигли Олега и Степаныча сварганить примитивную пескоструйную установку.

Даже не убиваемый, простой, как лом, и надежный, как автомат Калашникова, "ЗиЛ 157" любит уход и ласку.