– Какая трогательная забота о процветании города, – ухмыльнулся Се Юньци. – Расскажи мне то, чего я не знаю. К примеру, какая польза от рудника клану Лянь и самому Цай Южуну. Не может быть, чтобы вы были такими самоотверженными.

Кинжал снова настойчиво врезался в спину, и Лянь Гуй зашипел от боли.

– Это все курган, господин, – наконец выдавил он сквозь зубы, – курган наместника Цзинчжоу! По слухам, с ним похоронили все его несметные богатства, которые после падения Сянъяна пропали без вести!

– Ах, деньги, – протянул Се Юньци. – Жадные, подлые людишки вскрыли могилу древнего правителя, чтобы набить карманы, – в его голосе послышалось странное восхищение, хотя ослепленному болью в спине Лянь Гую могло и показаться. – Потрясающий план, – он щелкнул сложенным веером по ладони. – Видимо, денег там оказалось немало, раз вы до сих пор не прикрыли рудник.

Лянь Гуй не стал отвечать, потому что обстоятельства говорили сами за себя, да и Се Юньци не ждал ответа. Эти жадные до денег люди даже осмелились закрыть глаза на смерти людей в шахтах и проигнорировать озлобленных духов и темную ци, что накрыла город. Значит, в кургане действительно скрыто огромное богатство, которым Цай Южун и Лянь не хотели делиться с кланом заклинателей Цинь.

Сянъян являлся древней столицей, у подножия которой когда-то развернулась грандиозная битва. Здесь было столько безымянных братских могил, что даже малейшее вмешательство могло спровоцировать волну обиды. Се Юньци похлопал веером по губам и ухмыльнулся – идеальное место для его плана по захвату даоса.

Лянь Гуй, который ожидал, что его накажут за потворство злу, никак не думал, что человек на возвышении произнесет:

– Отличная работа! Сянъян мне ужасно нравится, и этот достопочтенный готов всеми силами поспособствовать «процветанию» города.

Лянь Гуй потрясенно поднял глаза, чтобы увидеть довольную улыбку, сверкающую в полутьме.

Мо Хэ, разумеется, не собирался ждать, когда вернутся Се Юньци и брат У, потому еще в час Собаки постучал в комнату Вэньвэнь. Девушка этого ожидала, так что уже была готова.

Вдвоем они тихо покинули постоялый двор и растворились в сгущающихся сумерках. С приходом ночи Сянъян казался намного привлекательнее – таким же живым и ярким, как в годы расцвета, но они устремились на юг города и тихо перепрыгнули через стены, подальше от шума. Затем Мо Хэ перешел на цингун и помчался сквозь небольшую рощу к холму, что возвышался в полутьме. Гу Вэньвэнь не отставала. Вдвоем они довольно быстро добрались до того самого рудника, о котором столько слышали.

Мо Хэ ожидал найти тот в запустении, но близ шахт оказалось множество бараков, и люди сидели у костров, готовя еду и болтая друг с другом. Казалось, что работа в руднике только закончилась и они собирались ужинать. Мо Хэ замер на верхушке сосны, нахмурившись и наблюдая за временным лагерем работников. Гу Вэньвэнь присела на ветку чуть ниже, тоже глядя вперед.

– Это отличается от слухов в городе, – недоуменно сказала она. – Где же злобные духи? Где одержимые? Почему люди все еще здесь работают?

У Мо Хэ не было ответа. Его зоркие глаза осмотрели бараки, и он прищурился, заметив на каждой деревянной двери талисманы для изгнания нечистой силы. Затем он вернулся взглядом к людям, ища какие-то подсказки.

Работники рудника выглядели совершенно обычными бедняками – в латаных ватниках и обмотках, с прорехами на локтях и чумазыми от сажи лицами. Они выпивали, готовили еду и обменивались какими-то байками, постоянно разражаясь хохотом. Все казалось совершенно нормальным.

Но…

Острый взгляд Мо Хэ вдруг зацепился за пояс одного из работников – там что-то блеснуло.

– Там солдаты, – сказал он.

Это осознание помогло ему легко отделить простых людей от стражников, затесавшихся в их ряды. И тут же обнажилось напряжение в воздухе: смех стал казаться вынужденным, а улыбки людей – натянутыми. Этих бедняков здесь удерживали насильно, потому никто не вернулся в город. Они были заложниками – почти что каторжниками.

Мо Хэ нахмурился сильнее. Хоть подобное и было незаконным, но все же не имело отношения к демонам. Может ли статься, что слухи распустил сам ямэнь, чтобы отвадить лишних зевак от рудника – или, вернее сказать, от древней гробницы? Что же скрывается внутри?

Мо Хэ повернулся к Гу Вэньвэнь:

– Нам стоит пробраться в рудник и посмотреть…

Но он не успел закончить свою мысль, потому что в этот момент снизу раздался резкий крик. Один из людей, сидящих у костра, упал на землю и задергался. Его соседи тут же отпрянули и заголосили, а вот солдаты рванули вперед и окружили его, взявшись за мечи, до этого скрытые под накидками. Упавший мужчина громко и страшно завопил, из его семи отверстий хлынула кровь, глаза побелели, а рука с растопыренными пальцами вытянулась вперед, хватая ближайшего солдата за щиколотку. Тот тут же поднял меч, чтобы зарубить мужчину, но его клинок замер в воздухе, остановленный зеленым кнутом. Солдат и все остальные вокруг изумленно замерли.

Не обращая внимания на застывшего солдата, Мо Хэ опустился на одно колено перед дергающимся мужчиной и ударил его в грудь раскрытой ладонью. Белая вспышка осветила все вокруг, выбелив лицо заклинателя, а затем темное облачко со стоном вылетело изо рта распростертого мужчины. Люди вокруг схватились за талисманы. Темное облачко застонало еще громче и закричало, будто от боли, ринувшись на Мо Хэ, но тот легко схватил его в ладонь. Мо Хэ шепнул умиротворяющее заклинание, и истошный крик боли постепенно утих. Когда он умолк совсем, Мо Хэ осторожно разжал кулак, глядя на маленькое светлое зернышко на ладони.

Он бережно опустил его на землю, и оно растворилось в темной почве. Потерянная душа избавилась от одержимости и покорно отправилась к Желтым источникам.

Люди вокруг ошеломленно застыли, а Гу Вэньвэнь свернула кнут, отпуская меч солдата. Мо Хэ измерил пульс мужчины и обнажил его запястья: на них виднелись черные разводы, будто от грязи.

– Трупный яд, – заключил он.

– Он выживет? – Гу Вэньвэнь тоже опустилась рядом на корточки, обеспокоенно глядя на бледного, потерявшего сознание мужчину.

– Ему нужно восполнить янскую энергию, но думаю, что выживет, – Мо Хэ провел ладонью, смахивая своей ци остатки трупного яда. – Лигуй совсем недолго пробыл внутри него, да и сам он крепкий…

– К-хм, – его разговор с ученицей прервал тот самый солдат, который наконец вышел из оцепенения. – Уважаемый, вы кто такой и что забыли на этой территории?

Мо Хэ неспешно поднялся и отряхнул свои одежды. Он повернулся к солдату и холодно посмотрел на него.

– Спасаю жизни, – лаконично ответил он, – которые вы здесь губите. – Он выразительно посмотрел на обнаженный меч в руках солдата.

– Все люди здесь находятся добровольно и получают хорошую плату за свой труд. По приказу генерал-губернатора эта территория в настоящее время закрыта, – пробубнил солдат, будто повторяя заученные слова. – Любого, кто проникнет сюда без разрешения генерал-губернатора, ждет суровое наказание.

Гу Вэньвэнь тоже поднялась и хмыкнула, складывая руки на груди. Хотела бы она посмотреть, как этот солдатишка будет «наказывать» ее Учителя. Мо Хэ, однако, не видел ничего забавного. Только что произошедшее доказывало, что слухи об озлобленных духах и бездействии ямэня правдивы, а значит, это уже его ответственность.

Остальные стражники угрожающе приблизились, явно намереваясь схватить его, а работники испуганно переглянулись и попятились назад. Вблизи стало заметнее, как они измождены и замучены и как боятся крепких и сильных солдат. Мо Хэ поджал губы. Добровольно? Как бы не так. Он мог легко сразиться со всеми стражниками и победить, но что потом?

– Озлобленные духи не шутка, – произнес он, тяжелым взглядом окинув солдат. – Простые люди не могут сопротивляться одержимости. Нужно немедленно запечатать рудник и разобраться с происхождением лигуев.

– По приказу генерал-губернатора…