Многоножка шлепнулась под ноги Мо Хэ и перевернулась кверху пузом, притворяясь дохлой. Даже жужжать перестала и раскинула многочисленные лапки, не двигаясь.
Гу Вэньвэнь отошла от Учителя и со смесью отвращения и жалости уставилась на насекомое.
– Она мертва? – спросила она Учителя.
Тот приподнял брови, глядя на симулирующую смерть многоножку. Будто почувствовав его угнетающую духовную силу, насекомое очень осторожно сдвинулось подальше и снова замерло, не решаясь больше действовать.
– Из этих тварей, кстати, получается неплохое рагу. – Человек в голубом запрыгнул в дыру и широко улыбнулся.
Многоножка задрожала.
– Приветствую даочжана и сестрицу Вэньвэнь.
– Ого, брат Се, что ты тут делаешь? – удивилась Гу Вэньвэнь, глядя на мокрого до нитки молодого человека, который растягивал губы в улыбке.
С волосами, прилипшими ко лбу, и черными ресницами, которые казались еще длиннее, он выглядел так прекрасно, будто в храм спустилось божество дождя. А затем божество чихнуло. Се Юньци вытер лицо рукавом и смахнул влагу на многоножку, которая, кажется, совсем потеряла всякую волю к жизни от ужаса.
– Искал укрытие от дождя и случайно услышал, как по лесу продираются разбойники. Они что-то говорили о том, что поживятся у двух путников, что укрылись в храме, и у меня возникло нехорошее предчувствие, будто это можете быть вы, мои старые знакомцы, – лучезарно улыбнулся Се Юньци. – Я пошел за ними и в самом деле увидел, как они устроились в засаде. А потом неожиданно на них напала многоножка и пришлось помогать – все-таки это просто люди, ни капли духовной силы в них нет, бедные разбойники из крестьян, которым надо на что-то жить. – Он тяжело вздохнул, будто сетуя на нелегкую судьбу земледельцев.
Гу Вэньвэнь согласно закивала:
– Да, эти бедняки не от хорошей жизни решили нас ограбить, вот же не повезло им, что напоролись на демоническую тварь, – она для пущей ясности топнула ногой. – Учитель, что мы будем с ней делать?
Мо Хэ очнулся от размышлений, когда его окликнула ученица. Он отвел взгляд от улыбающегося лица Се Юньци и решил пока заняться многоножкой. Подойдя ближе, он осмотрел ее побитый жизнью панцирь и острые клешни. Многоножка попыталась ускользнуть, но он поймал ее духовной силой.
– Это не дух и не человек в прошлом, лишь простое насекомое, которое напиталось злобой и стало демоническим. Должно быть, когда-то здесь был древний храм мелкого божка грома, но затем на его месте поставили буддийский храм. Многоножка долго питалась злобой обиженного духа грома, сожрала пару ядовитых тварей – вот и получился демон. Отправить ее в перерождение не получится, можно лишь уничтожить, иначе она так и продолжит вредить людям. – С этими словами Мо Хэ сжал левый кулак, собирая ци, и не успела многоножка выступить в свое оправдание, как даос испепелил ее.
Раздался громогласный раскат грома, и на месте многоножки осталось лишь выжженное пятно. Се Юньци мог лишь с сожалением вздохнуть про себя: если бы он сожрал многоножку, то вышло бы больше пользы! В этом насекомом немало демонической ци. Проклятый даос оказался так скор на расправу и силен, что Се Юньци невольно поежился.
– Брат Се, ты же весь промок, иди к огню! – Гу Вэньвэнь подумала, что ему холодно, и потащила Се Юньци к костру. Она заботливо усадила его на покосившийся табурет, отряхнула заячью ножку, поднятую с пола, и протянула ему.
Пока Се Юньци размышлял, какой способ убийства изберет для нее, Мо Хэ уселся на единственную скамью в келье и пристально уставился на него. От этого взгляда Се Юньци невольно стало не по себе.
Мо Хэ ничего не говорил, но молодой человек внезапно с охотой взял ножку у просиявшей Гу Вэньвэнь и сказал:
– Спасибо, сестрица Вэньвэнь, ты так добра, я и правда очень замерз. Но надо же какое совпадение, что и вы здесь!
Гу Вэньвэнь закивала, отрывая от зайца еще кусочек и принимаясь набивать брюхо. Теперь, когда инцидент с многоножкой был забыт, она решила доужинать, а красивое лицо Се Юньци только доставляло ей еще большее удовольствие. Она ведь так сожалела, что Учитель отказал ему, и вот тебе на: опять встретились, как ряски на воде[76].
– И правда, какое совпадение… – после долгой паузы проговорил Мо Хэ, не сводя пристального взгляда с Се Юньци. – Что вы здесь делаете, господин Се?
«Почему его никогда не проведешь?», – промелькнуло в голове Се Юньци, и он принял самый доброжелательный вид, широко улыбаясь.
– Видно, чувства у нас совпадают и желания едины[77], – сказал он. – Вы пошли на восток, и я пошел на восток. Не сговариваясь, мы встретились в лесном храме, разве это не судьба?
– Хм, – отозвался Мо Хэ, и от подобного равнодушия Се Юньци вдруг взяла злость. Он вгрызся в ножку бедного зайца и замолчал.
– И все-таки… – снова заговорил Мо Хэ, и даже Гу Вэньвэнь подняла глаза, различив в его голосе настороженность. – Я отказался взять вас в ученики, но вы все равно последовали за нами, отчего же?
– Кто сказал, что я последовал за вами? – разъярился Се Юньци, бросая кость в костер. Тот затрещал, взметая пламя ввысь. – Больно мне надо за вами ходить, у этого достопочтенного тоже есть гордость! Это не более чем случайность, и вам решать, счастливая или нет! В конце концов, храм не ваш, и не вам решать, кому здесь останавливаться, а кому нет! На улице дождь, и я тоже хочу обсохнуть и отдохнуть, а если вам жалко дать мне погреться у костра, – он холодно хмыкнул, – не ожидал я, что даочжан Сюаньи настолько скуп, а говорят еще, что великий герой!
Мо Хэ поджал губы, больше ничего не говоря. Се Юньци был прав в одном: он и впрямь мог ночевать здесь сколько влезет, и Мо Хэ не имел оснований запрещать. А следовал он за ними или нет, уже дело десятое. До сих пор этот странный господин ни разу не навредил им, напротив, как будто все время попадал из-за них в передряги. А было ли это совпадением…
На его счастье, Гу Вэньвэнь всегда отвечала за разъяснение такого рода недоразумений, которые с ее неловким Учителем случались до странного часто. Она тут же выпалила:
– Что ты, брат Се, Учитель ничего такого не имел в виду! Он просто немного нелюдимый, прости его, и спасибо, что помог нам с разбойниками, хочешь, я тебе еще спинку дам? – И девушка бесхитростно протянула ему кусок жареного зайца.
Се Юньци ласково улыбнулся ей, взял мясо и сказал:
– Сестрица Вэньвэнь умеет отличить добро от зла, не то что некоторые.
Сяо Тао, который лежал на мокрой крыше храма и грел уши, в этот момент с трудом сдержал смешок, и Сяо Шэ пришлось закрыть ему рот рукавом. Они безмолвно заборолись: сяо Тао пытался освободиться, а Сяо Шэ старался, чтобы их не раскрыли раньше времени. Хотя у обоих были самые лучшие талисманы скрытности, выданные Третьим господином, все-таки даочжан Сюаньи являлся легендарной личностью, и Сяо Шэ переживал, что тот может услышать их дыхание. Сяо Тао яростно укусил его за ладонь и улегся на крыше, перед этим аккуратно установив свой горшок под дождем.
Ливень скрыл всю их возню, а Мо Хэ был больше сосредоточен на Се Юньци. Он так и наблюдал безмолвно, как молодые люди болтают и доедают зайца. Потом Гу Вэньвэнь устало зевнула, прислонилась спиной к колонне да так и заснула на полуслове, не договорив фразу. Се Юньци, заметив это, тоже умолк, и в келье остались только шум дождя по крыше и треск пламени.
Вдруг позади него раздался шелест ткани, и Мо Хэ прошел мимо, подходя к ученице. Он легко подхватил девушку на руки, вернулся к скамье и аккуратно положил ее, выравнивая позу и накрывая плащом. Затем он потер левое запястье, на котором Се Юньци острым глазом заметил бинты.
– М-м, Учитель… – сонно пробормотала Гу Вэньвэнь во сне и повернулась лицом к стене.
Се Юньци продолжал сидеть неподвижно, с некоторым сомнением размышляя, собирается ли даос спать. Если да, то это облегчит ему задачу: он сможет тут же его и убить, а Гу Вэньвэнь… Может быть, он оставит ее в живых, все-таки она лишь ребенок.
