— Вот и я о том же, Корвин. Возможности нам дали, а готового ответа всё равно ни у кого нет. Очень неприятная особенность всего этого предприятия.

Каждый мой человек знал, что сектору скоро придёт конец и что я пытаюсь спасти нас всех. А времени на это оставалось всё меньше.

Именно поэтому сейчас над Северным портом зависли восемь моих левиафанов и двадцать кораблей поменьше, построенных уже на моей верфи. Экипаж каждого из новых кораблей насчитывал от двухсот пятидесяти до трёхсот практиков.

Я стоял у иллюминатора в своей каюте и разглядывал город, куда совсем недавно возвращался в компании своих друзей. Тогда мы старались не привлекать к себе лишнего внимания. Сейчас скрыть сам факт нашего прибытия уже не удалось бы, даже если бы мне вдруг этого захотелось.

Городские власти уже передали Рену и его офицерам, что готовы помочь нам во всём, и заодно на всякий случай объявили о своей капитуляции, надеясь отделаться минимальными разрушениями. При этом ещё просили объяснить, что именно нам требуется и кому следует подняться на корабль для разговора. Спрашивать, зачем я привёл сюда столько судов, они пока не стали. Сначала сдались, а уж потом решили выяснить, чего мы вообще хотим.

А спросить стоило, потому что искать одного рунного мастера таким составом было немного неловко, даже с учётом всего, что дядя успел натворить. Но Северный порт должен был стать началом поисков. Если Валериус действительно знал, где находится Сердце Сумерек, до этой штуки ещё предстояло добраться. Флот я собрал заранее, чтобы, получив нужное направление, сразу отправиться дальше, а не возвращаться за людьми и кораблями.

За несколько недель перелёта времени подумать о Валериусе хватило с избытком. Поначалу я даже пытался восстановить его прежние разговоры чуть ли не дословно, надеясь вспомнить какую-нибудь подробность, на которую раньше просто не обратил внимания. Потом перестал себя мучить и передал людям Сина всё, что удалось собрать. Они получили приметы мастера, имена его знакомых, места, где он бывал, старые связи и сведения о семье. Филин был в этом списке ещё до того, как мы приблизились к городу.

А вот сам разговор с Валериусом я никому отдавать не собирался. Слишком много накопилось вопросов, которые хотелось задать лично, чтобы потом не пытаться угадать по чужому пересказу, что именно дядя имел в виду.

О возвращении к древнему основанию я позаботился ещё внизу. Проходчик остался в галерее, откуда мы пошли пешком перед встречей со Старшими. Перед уходом закрыл входы в зал рунными связками, которые не позволили бы Старшим попасть внутрь. Рассчитывал всё-таки вернуться с настоящим пультом, а не застать у основания очередных желающих стать бессмертными.

В самом зале я установил телепорт с выходом в долину Ашши и проверил переход в обе стороны. Только после этого мы с Киану, Лиссом и Саввой прошли в долину, а оттуда через её телепорт добрались в Яму. Оказаться дома после всей этой дряни было таким удовольствием, что я поначалу даже слышать не хотел о новых перелётах. Хотелось провести хотя бы несколько дней без необходимости лезть в очередную дыру и гадать, сумею ли потом из неё выбраться.

Перед вылетом я поставил на своём корабле ещё один телепорт, через который мог попасть в Яму и вернуться обратно. Теперь людей с материалами можно было доставить к древнему основанию через готовые переходы, не заставляя их повторять наш путь в железном черве.

Ещё бы нужный пульт обнаружился где-нибудь поблизости, и я вообще счёл бы это приключение удачным. Только никто пока не мог подтвердить даже то, что Сердце Сумерек всё ещё существует. Оставался Валериус, который когда-то отрицал свою причастность ко всему на свете с таким старанием, что я был уверен в его причастности.

Люди Сина ушли вперёд на одном из кораблей и к нашему прибытию уже проверили первые адреса. Сам Син всё ещё не вернулся, и поисками руководил его заместитель по безопасности Рикард. Теперь он пришёл доложить о результатах, и я отвернулся от иллюминатора.

Тинга не нашли. По словам управляющего, он уехал несколько месяцев назад, а куда отправился, выяснить не удалось.

— С Филином поговорили, мастер Корвин. Он по-прежнему держит мясную лавку. Говорит, что раньше они с Валериусом общались, но после Звёздного Дождя мастера он не видел. Родню мастера тоже знает и до сих пор периодически покупает у них скот.

— Продолжайте проверять знакомых Валериуса, — сказал я. — Если услышите, что он погиб, выясните, кто видел его мёртвым. После Дождя он был жив, в этом я уверен.

Рикард кивнул и вышел. Мирра везла меня к живому Валериусу, а найденное у неё письмо дяди я помнил слишком хорошо, чтобы поверить в его гибель в ту самую ночь. Потом он ещё некоторое время пытался вернуть своего беглого ученика. Другой вопрос, что случилось с ним позже, когда я уже оказался далеко отсюда.

Когда-то я очень хотел, чтобы Валериус оставил меня в покое. Теперь сам прибыл его искать. Если всё-таки найдётся, дядя наверняка оценит, насколько нелепо получилось.

Ещё один адрес я наметил в дороге, но обсуждать со своими людьми, что связывает меня с тем местом, не собирался.

Младшего брата Валериуса звали Артуром. Именно он когда-то отправил в город своего сына Лео, чтобы тот выучился ремеслу.

В двадцать лет Валериус украл у отца деньги, купил пилюлю открытия источника и сбежал в армию. За десять лет службы стал рунным мастером, заработал и вернул украденное в семью, но самого отца к тому времени уже не застал в живых. Хозяйством занимался Артур, с которым дядя сумел восстановить отношения. Иначе вряд ли младший брат доверил бы ему обучение собственного сына.

Когда я впервые услышал эту историю, меня гораздо больше интересовало, сколько стоит такая пилюля и когда мне самому удастся стать практиком. Теперь стоило вспомнить и остальное. Возвращаться дяде было куда, а прятаться у брата явно удобнее, чем устраивать себе жильё в какой-нибудь лесной глуши.

У Артура было большое хозяйство, которое вели поколениями. На него работали люди из десятка окрестных деревень, а троим старшим сыновьям хватало дела рядом с отцом. В таком доме Валериус нашёл бы и место для мастерской, и всё необходимое для обычной жизни. Можно покупать нужное через работников, заниматься своими делами и не показываться на городских улицах.

Кто теперь распоряжается хозяйством, я не знал. Но даже если дядя у них не жил, родственники могли знать, куда он отправился или с кем поддерживал связь.

Вот только вместе с Валериусом там могли оказаться родители Лео. Я до сих пор представлял тот дом, помнил мать, отца и зимние вечера, когда слушал его рассказы. Помнил, как бегал за ним по полям и как гордился, когда мне разрешали помогать взрослым. Всё это было частью моей жизни, такой же настоящей, как работа Андрея, его квартира и развод.

После слияния появился Корвин, и ни одним из прежних людей я себя уже не чувствовал. У меня были собственная жизнь, близкие, обязательства перед теми, кто пошёл за мной. Артура я помнил хорошо, но отцом его не чувствовал. Можно было сколько угодно ругать себя за неблагодарность, только желания войти в тот дом и изображать счастливое возвращение сына от этого не появлялось.

Может быть, они меня до сих пор ждали. Может быть, давно считали погибшим и уже привыкли жить без младшего. Я даже не знал, с чего начал бы разговор, если бы всё-таки приехал. Рассказывать о своих приключениях человеку, который помнит, как учил тебя работать в поле? Объяснять, почему за столько лет ни разу не появился на пороге? Причём отвечать пришлось бы всерьёз, а не отмахнуться тем, что у мастера Корвина нашлись дела поважнее.

Для проверки хозяйства я решил отправить отдельный левиафан и вызвал его командира. Когда тот пришёл, я объяснил задачу.

— Нужно проверить хозяйство Артура Фарелла, брата мастера, которого мы ищем. Выясни, не поселился ли у него Валериус. Если найдёте, оставь рядом нескольких бойцов присмотреть за ним и возвращайся с докладом. Самого мастера пока не тревожьте.