Каждая такая история растягивалась на несколько часов, а послушать собиралась почти сотня практиков. Когда Киану заканчивал, народ ещё и оставался обсуждать услышанное. Он вместе с ними разбирал, кто почему поступил именно так, где ошибся и чего пытался добиться. В общем, просвещал, как только мог.

В одной из наших бесед, когда мы сидели у меня в каюте, речь снова зашла о его занятиях с моими людьми.

— Хорош уже учить их политике, — сказал я. — Они потом начнут всё это пробовать друг на друге, а разбираться придётся мне.

Конечно, клеймо не позволяло им причинить мне вред, так что очередным Цезарем я точно не стану.

— Политика, Корвин, это борьба за власть. Она не исчезнет оттого, что я перестану о ней рассказывать. Может, твои люди хотя бы научатся замечать, когда кто-нибудь пытается ими воспользоваться.

— Ты бы лучше объяснил, кто придумал Систему и зачем. А то я уже давно понял, что Камень Бурь только часть какой-то здоровенной конструкции, но дальше этого так и не продвинулся.

Киану устроился удобнее, словно именно такого предложения и ждал.

— Её создали те же, кто построил Сферу. У них была задача сохранить жизнь и найти способ выбраться из тупика, в котором оказалось всё мироздание. Сферы позволяли выиграть время. Огромное количество времени, но сама проблема от этого никуда не делась.

— И для её решения им понадобились мы?

— Им понадобились новые люди, способные придумать что-нибудь полезное. Автоматика умеет поддерживать работу мира, восстанавливать его и начинать очередной цикл. А вот выхода пока не нашла. Поэтому продолжает делать то, что ей велели, в том числе создавать Помеченных.

Я некоторое время смотрел на него, пытаясь уложить услышанное в голове. Одно дело — подозревать, что тебя сюда зачем-то притащили, и совсем другое — узнать, что для этого существует отдельное производство.

— Откуда ты это знаешь?

— До того, как пришлось спасаться в аватаре, я добирался до старых служебных записей. Там и прочёл. Жаль, рядом не оставили объяснения, как именно выбраться. Я бы его прочитал с большим удовольствием.

— То есть Система нужна прежде всего для того, чтобы создавать таких, как мы?

— Именно. Ты смотришь на неё со стороны уже готового человека. А ведь сначала она соединила местное сознание с тем, что пришло извне. В твоём случае получился новый человек с памятью об обеих прежних жизнях.

— Андрей и Лео, — сказал я. — А что именно сюда перенесли? Меня самого или копию того, кем я был?

— Сохранённый отпечаток сознания. Не нужно каждый раз вытаскивать живого человека из другого времени. Есть запись того, кем он был, что помнил, что знал. Её можно использовать и сейчас, и через тысячу лет. А местный носитель за это время будет уже совсем другим.

Я невольно вспомнил разговор с Лин Шуай. Она наблюдала, как Камень менял Дэна, и называла его катализатором, создающим новую личность. Тогда гораздо сильнее запомнилось её предупреждение, что однажды я могу стать марионеткой.

— Значит, Камень соединяет отпечаток с местным человеком?

— Участвует в этом. Проверяет совместимость, помогает закрепить связь, работает с этером. Через него носитель связан с гораздо более глубокой конструкцией. Нового человека ещё нужно развивать, иначе вся затея закончится раньше, чем он успеет что-нибудь придумать.

— А если слияния не произошло?

— Носитель может погибнуть, если Камень ему не подходит. Но даже если всё удалось, слияние необязательно. Может победить земная личность, а может местная. Ты с Лео соединился, но это только один из трёх вариантов.

— То есть Помеченным может остаться и местный?

— Конечно. После активации Камня носитель уже связан с Системой. Неважно, какая личность победила или обе слились в новую. Во всех трёх случаях человек остаётся Помеченным богами, и Камень продолжает с ним работать.

— А Камень при этом отправляет сведения обо мне. Я видел и передачу данных, и попытки связаться с маяком. Даже сообщение о переходе на автономный режим получал.

— Отчёт о развитии носителя уходит в ту же инфраструктуру. Для этого не нужен кто-нибудь, кто лично следит за каждым твоим шагом. Работа продолжается и без такого наблюдателя. Как видишь, иногда даже без связи.

— Мой Камень давно слился с Сердцем Рун. Система тогда прямо сообщила, что все его функции перенесены. Самого Камня больше нет.

— Вот потому я и называю его модулем. Система смогла перенести его функции в другой совместимый артефакт.

— Но почему одни и те же земные годы? Если есть архив, можно было бы взять человека из другого века. Желательно из того, где уже придумали, как решать наши проблемы.

— Вот здесь у меня есть теория, — сказал Киану. — За время своей здешней жизни я встречал других Помеченных. Они появлялись в разные местные годы, иногда задолго до знакомства со мной. А когда мы начинали вспоминать Землю, выяснялось, что разница между нами совсем небольшая. Причём у появившихся позже земные воспоминания понемногу продвигались вперёд.

— Насколько понемногу?

— За несколько тысяч здешних лет отбор мог сдвинуться всего на несколько земных. Точно не скажу, для этого я встретил слишком мало Помеченных. Но если это так, мы с тобой легко можем помнить один и тот же период, хотя здесь я успел прожить неприлично долго.

— Получается, она перебирает отпечатки по порядку?

— Похоже на то. Для нашего сектора выбран определённый период, и в течение цикла отбор постепенно сдвигается внутри него. Потом сектор приходит к концу, и попытка обрывается. В следующем цикле или другом секторе всё может начаться заново. До людей из далёкого будущего такой перебор просто не добирается.

Я посмотрел в иллюминатор. За ним по-прежнему тянулись облака, и корабль спокойно нёс нас к Северному порту. Почему-то именно это сейчас помогало думать. Пол под ногами был настоящим, как и люди, ради которых мы летели за старым рунным мастером.

— И один и тот же отпечаток могут использовать несколько раз? — я обхватил голову руками, пытаясь представить, сколько раз всё это уже могло произойти. — Жуть-то какая. Получается, таких, как я, могут быть миллионы по всему этому мирозданию? И они начинают жизнь заново тысячи циклов подряд?

— Если моя теория верна, вполне. Только ты уже не тот Андрей, чью память когда-то сохранили. Ты жил здесь, принимал решения, слился с Лео. Другой местный человек и другие обстоятельства дадут другой результат. Даже из того же исходного отпечатка.

— А всё, что со мной произошло здесь, туда тоже записывается?

— Отправлять сведения о развитии и сохранять целиком новую личность далеко не одно и то же. Не рассчитывай, что где-то лежит запасной Корвин со всеми твоими воспоминаниями. В старом земном отпечатке нет ни Лео, ни твоих друзей, ни этой поездки. Из него можно начать другую жизнь, но вернуть таким способом нынешнего тебя не получится.

Киану говорил без обычных шуточек, и спорить с ним на этот раз совершенно не тянуло. Когда-то я решил, что после слияния стал отдельным человеком. Теперь выходило, что именно такого результата от всей этой затеи и ждали.

— Они рассчитывают, что кто-нибудь из нас найдёт решение, а если нет, начнут всё заново?

— Судя по тому, сколько времени это продолжается, пока так и выходит. Не принимай только теорию отбора за прочитанную мной инструкцию. Общую задачу я узнал из записей. Полный замысел Создателей мне неизвестен, а порядок появления людей я пытаюсь объяснить сам. За окончанием одного сектора и началом следующего лично не следил.

— Тогда почему ты сам ничего не придумал? Времени-то было достаточно.

— Я много чего придумал, — возразил Киану. — Только выяснилось, что до решения главной проблемы всё это не дотягивает. Потом пришлось спасать хотя бы себя. Хочешь, перечислю способы, которые у меня не сработали? Можем занять остаток перелёта, а заодно и обратную дорогу.

— Давай как-нибудь после того, как найдём Сердце Сумерек.