Через некоторое время один из щупов прошёл сквозь оставшуюся впереди породу и оказался в свободном пространстве. Я протянул его дальше, а затем опустил вниз, проверяя, на что сможет опереться передняя секция после выхода из проходки. Дно пустоты находилось почти на одном уровне с нами, и места над ним хватало, чтобы вывести наружу голову машины.

До этого пространства оставалась тонкая каменная перемычка. Я уменьшил подачу этера на режущую часть, чтобы аккуратно выбрать остаток породы. Резцы продолжали вращаться, понемногу разрушая камень, пока наконец последние обломки не осыпались в открывшийся проход.

После этого я вывел переднюю секцию наружу и опустил её на обнаруженное щупом дно. Убедившись, что голова стоит устойчиво, я подтянул следом корпус. Мне нужно было вывести из проходки вход в жилой отсек, иначе мы не смогли бы выбраться из машины. Только когда возле входа появилось достаточно свободного места, я остановил секции и полностью выключил резцы. Эти постоянные остановки за сегодняшний день уже успели мне порядком надоесть.

— Пойду посмотрю, куда мы выбрались, — сказал я, вылезая из червя и доставая из сумки рунный светильник.

Я почти сразу же понял, что мы оказались в искусственно созданном помещении, потому что буквально в нескольких шагах впереди увидел три широкие ступени, ведущие в темноту. Они поднимались к проходу под уцелевшим каменным сводом, возле которого лежали обломки породы. Осыпь закрывала примерно половину входа, но между ней и краем свода оставалось достаточно места, чтобы человек мог пройти, немного пригнувшись.

За осыпью начиналась длинная галерея неизвестного назначения.

Вот это уже было гораздо интереснее. Перед нами находилась дорога, которую кто-то когда-то специально построил, и по её ступеням можно было подняться совершенно обычным шагом. После червиных ходов приятно было увидеть хоть что-то, подходящее нам по размерам. Я даже не ожидал, что три обыкновенные ступеньки смогут меня настолько обрадовать.

— В книге были такие проходы? — спросил Лисс, который вылез следом за мной и теперь разглядывал искусственное сооружение.

— Были, и немало. Только по описанию нескольких галерей я не смогу определить, в какую из них мы сейчас попали. Придётся пройти дальше и посмотреть, куда она ведёт.

— Эта галерея идёт в нужную сторону, мастер Корвин, — сказал эльф, указывая в глубину прохода. — Сердце моё точно говорит, что нам туда.

— Ты лучше скажи, что это за штука, которая ведёт тебя?

— Не могу, мастер Корвин, — ответил эльф и постучал себя по груди. — Она находится во мне. Я сам и есть тот проводник, который должен привести Помеченного к нужной точке.

— И как далеко до этой нужной точки? — спросил я. — Червя дальше тащить или уже можно своими ногами добраться?

— Теперь уже недалеко, мастер Корвин. Полагаю, мы вполне можем пройти оставшийся путь пешком.

Если остроухий прав и нам осталось пройти совсем немного, устраивать здесь новую проходку никакого смысла не было. Мы могли сначала осмотреть готовую дорогу, а уж если дальше обнаружится завал, вернуться за червём. С обычным каменным завалом проходчик справился бы легче и быстрее, чем мы втроём. Но переделывать под него каждый проход, в который мы сами спокойно помещались, я точно не собирался.

— Савва, выходи, дальше пойдём пешком, — позвал я старуху, всё ещё остававшуюся в отсеке.

За сохранность машины я совершенно не переживал. Постороннему в этих местах просто неоткуда было взяться, — во всяком случае, я не представлял, кому ещё могло понадобиться забраться в такую дыру.

Об экспедиции из книги я, конечно, помнил. Её приключения как раз и показывали, во что обходится такое путешествие даже тем, кто специально к нему готовится. Просто ради любопытства по этим местам никто гулять не станет. Нас привела сюда вполне определённая цель, а случайного прохожего, которому вдруг приглянётся оставленная железяка, я здесь встретить совершенно не рассчитывал.

Савва первой протиснулась между осыпью и краем прохода и осторожно пошла вперёд. Я пригнулся, чтобы не задеть свод, и последовал за ней, держа светильник перед собой. Лисс прошёл последним, а затем поравнялся со мной, когда галерея стала немного шире.

Под ногами теперь лежали искусственно сделанные каменные плиты. Вдоль одной стены среди обломков оставался свободный участок, по которому можно было идти, не перебираясь через каждую осыпь. Савва выбирала дорогу впереди, а я освещал ей пол и время от времени поднимал светильник, рассматривая продолжение галереи.

За поворотом проход расширился. Я направил свет на дальнюю стену и заметил над обломками короткие черты, слишком ровные для трещин. Чуть ниже вдоль поверхности тянулась тонкая дуга, часть которой скрывалась за камнем. Пришлось подойти ближе и осветить её сбоку. Линия продолжалась за обломком, замыкаясь в большой круг.

Сообща мы сдвинули крупный обломок, скрывавший нижнюю часть круга, и теперь перед нами целиком оказался тот самый люк, который я надеялся найти. Судя по всему, таких люков было много. Все они служили одной цели и должны были пропускать людей внутрь.

Над найденным нами люком виднелись две скобы с короткой чертой между ними. По отдельности эти знаки мне совершенно ничего не говорили, зато вместе с круглым ободом слишком хорошо совпадали с описанием входа из книги.

Оставалось только проверить, действует ли здесь тот способ открывания, которым когда-то воспользовался Киану. В книге он распознал среди знаков обозначение голосового обращения и открыл дверь, произнеся короткую команду. Я помнил этот способ и теперь собирался попробовать воспользоваться им сам.

Мне казалось, что здесь важно не столько само слово, сколько язык, на котором его произнесут. Это должен был быть один из языков нашего прежнего мира, неизвестный местным обитателям. Мы говорили на таких языках ещё в прошлой жизни.

Да и другого варианта у меня не было. Линь не записал слово, которым Киану открыл люк, и даже не передал, как оно звучало. Оставалось положиться на собственное чутьё и понимание того, как всё это должно работать. А работать здесь всё должно было для таких, как мы, — для Помеченных богами.

— Откройся, — негромко произнёс я на языке своей прошлой жизни, обращаясь к люку.

Едва я успел произнести просьбу, как по окружности люка пробежала белая полоса. Каменный круг подался внутрь, а затем ушёл в сторону, открывая освещённый проход. Я ещё смотрел на сдвинувшуюся створку, пытаясь осмыслить, насколько просто всё получилось, когда Савва уже приблизилась к порогу и заглянула внутрь.

Дверь меня поняла, и пока этого было достаточно. Выяснять, почему она отозвалась именно на мою просьбу, можно было и после того, как мы посмотрим, что находится с другой стороны.

За люком начинался коридор, в котором было светло без всякого светильника. Свет исходил от самих стен, и разглядеть отдельные источники у меня не получилось. После галереи с осыпями и разбитым полом это место выглядело так, словно его совсем недавно закончили строить. По крайней мере, с порога я не видел ни обвалившейся кладки, ни провалов, через которые пришлось бы перебираться.

Савва снова первой переступила через нижний край люка. Я последовал за ней, а Лисс вошёл последним, задержавшись на мгновение возле открытого прохода. Я чувствовал, как ему страшно, в то время как меня охватил настоящий азарт первооткрывателя. Мне хотелось рассмотреть сам механизм, но сейчас гораздо больше интересовало, куда мы наконец добрались. Дверь можно было изучить и на обратном пути.

Коридор тянулся прямо вперёд, и в его дальнем конце виднелся проём. Разглядеть помещение за ним отсюда не получалось. По описанию из книги до круглого зала предстояло пройти около восьмисот метров, так что некоторое время мы ещё могли просто идти, не выбирая дорогу среди осыпей. Савва двигалась впереди, я держал светильник, а Лисс шёл рядом со мной.

Постепенно дальний проём становился шире, и за ним уже можно было различить часть освещённой стены. Я невольно прибавил шаг. Хотелось поскорее увидеть тот зал и разобраться, что именно пытались найти в нём прежние путешественники. Теперь, когда мы добрались до работающих древних устройств, было бы особенно обидно обнаружить, что ничего полезного для нас здесь нет.