— Тебе пора прекращать расти, большой, — сказал я, разглядывая его лоснящиеся бока и толстое пузо. — А то скоро двигаться перестанешь. Здравствуй, здравствуй, дружище, очень рад тебя видеть.

Большой и толстый — это хорошо. Значит, сильный, все боятся.

Я рассмеялся от его слов, замечая, что мысленно он стал общаться гораздо лучше.

— А это твои подружки? — спросил я, кивнув в сторону четырёх самок.

Я самый сильный, забрал лучших.

— В этом я и не сомневался. Ты действительно самый сильный, самый лучший и самый лохматый из всех лохматых, которых я когда-либо знал.

И всё же своим боком он отгораживал самок от меня, словно защищая их. Чувствовалось вполне определённое нежелание подпускать меня к ним. Ну а я особенно и не рвался, окончательно убедившись, что остановиться подальше было правильным решением. Бабай меня любил, своих подруг явно тоже, а смешивать одно с другим пока не собирался.

— Да не пойду я к ним, не переживай. Хотел просто посмотреть, кого ты привёл. Или мне теперь и смотреть нельзя, пока ты рядом стоишь?

Мои.

— Да я уже понял, что не мои. Ты им только объясни, что меня и других двуногих жрать не надо. Давай рассказывай, как погулял. Драконы, надеюсь, там тебя больше не обижали? Или теперь им самим приходится прятаться, чтобы не попасть в лапы твоей компании?

В ответ пришли скалы, распахнутые крылья и прыжок на драконью шею. Я почувствовал азарт байшоу, увидел, как он удержался между крыльями, а затем получил ещё несколько картин охоты. Драконы были крупные как на подбор, моменты он выбирал самые удачные, только на третьем рассказе мне показалось, что вот этот склон я уже видел вместе с драконом, который над ним летел.

— Подожди, это ты другого поймал или того же самого ещё раз показываешь? А то с такой охотой у тебя одна тварь за полчаса в целое стадо превратится.

Бабай недовольно фыркнул.

Много.

Уточнение его, похоже, совершенно не устраивало: он там подвиги совершал, а я почему-то пытался сомневаться в его словах. В том, что он побеждал драконов, я не сомневался, просто некоторые из присылаемых картинок казались подозрительно похожими друг на друга.

Больше, чем лап у моей стаи.

— Всё, верю, можешь больше не рассказывать, — рассмеялся я. — А то сейчас ещё выяснится, что это ты их всех с собой привёл, потому что одному столько драконов не съесть.

Бабай передал уверенное согласие, так что некоторое время я смотрел на него, пытаясь разобраться, шутит он или совершенно серьёзно думает, что подруг полагается выбирать ещё и по аппетиту. Судя по довольной морде, его устраивали оба варианта.

— А дальше вы куда собираетесь? — уточнил я на всякий случай. — В крепости вам будет тесновато, да и людей повсюду слишком много шастает.

Здесь тепло, будем жить на этих камнях.

Я прикинул расстояние: всего лишь несколько часов полёта — и мой друг рядышком. А с помощью телепортации, если понадобится помощь, он сможет очень быстро оказаться у меня в крепости. Такое соседство меня вполне устраивало.

— Что ж, оставайтесь здесь — хорошее место. Я скажу всем нашим, чтобы сюда не лезли и отряды обходили вас стороной. Но и ты предупреди своих девочек, чтобы они не обижали двуногих, кроме тех, кого можно обижать, хорошо? В гости только иногда заглядывай. Или лучше мне каждый раз сюда летать, чтобы тебя увидеть?

Судя по следующим мыслям Бабая, он был бы не против съесть парочку рогачей и кого-нибудь из зверей Ямы. Вот только тут мне пришлось его огорчить: свободных зверей практически не оставалось. Всё, что можно было выловить, в Яме уже выловили и либо убили, либо подчинили с помощью моих рунных клейм.

Мы провели вместе часа два, молча общаясь и пересказывая друг другу разные истории. Я рассказывал о своём переходе на второй этап ступени каналов и ожидал, что Бабай тоже, скорее всего, скоро совершит переход. Но здесь байшоу был категоричен: дальше подниматься по ступеням восхождения он не собирался, потому что это грозило смертью.

Почему он так решил, я не понимал и разобраться в его мыслях толком не смог. Может быть, под смертью он подразумевал необходимость покинуть эти земли и уйти туда, где живут практики ступени ядра и выше. Его мысли-образы стали подробнее, а разговаривать он мог почти как человек, но всё равно чувствовалось, что нашего человеческого понимания ему не хватает. Несмотря на весь свой ум, он оставался зверем, и далеко не всё я мог у него выяснить.

Пока я рассматривал и другую версию: возможно, Бабай просто не хотел уходить с этих территорий, пока хотя бы одна из самок не достигнет его уровня развития. Но это была только моя догадка. Сам Бабай продолжал утверждать, что дальше его ждёт смерть.

Это были единственные моменты, которые меня смущали. А в остальном время мы провели замечательно, и в крепость я вернулся в прекрасном настроении. К тому же оказалось, что за время моего отсутствия ничего срочного не случилось: никто не потерялся и даже ни одна из мастерских не взлетела на воздух.

Утром следующего дня я через портал вернулся в Яму, куда вскоре прибыла и Наира. Она спешила ко мне с докладами и собиралась рассказывать какие-то важные вещи, которыми я пока совершенно не хотел заниматься. Слушал её вполуха, потому что подумал о гораздо более важной теме, которую мы всё время откладывали.

— Слушай, а тебе не пора своими делами заняться? — спросил я. — Мы здесь уже полгода сидим мирно, а ты всё собираешься и собираешься, но о своих планах молчишь.

— Так ты мне сегодня ещё что-нибудь поручить собираешься или уже выгоняешь? — усмехнулась она. — А то я только пришла, даже всё рассказать не успела.

— Не выгоняю, а напоминаю. Ты же хотела съездить и разобраться со своими неприятелями. Или за это время передумала и решила оставить их в покое?

Усмешка у неё осталась, но посмотрела Наира на меня уже внимательнее.

— Не передумала. Просто сначала надо было закончить одно, потом другое, а пока я заканчивала, появлялось третье. Ты сам прекрасно знаешь, сколько здесь работы.

— Вот именно поэтому я и говорю, — решительно сказал я. — Мы не будем ждать, пока тут всё достроится и переделается, иначе ты отсюда никогда не выберешься. Я отдаю тебе один левиафан с капитаном. Команду подберёшь сама, а припасы и накопители ребята тебе соберут. Отправляйся и закончи свои дела — ты ведь этого хотела.

— Умеешь же ты так резко переводить разговор… — медленно проговорила Наира, уже не улыбаясь. Похоже, она поняла, что для меня это уже решённый вопрос. — Откуда вдруг такая поспешность? Ты что-то узнал? Или просто решил, что мне пора напомнить о своих планах?

— Ничего такого, из-за чего пришлось бы спешно менять наши дела, я не узнал. Но ты уже давно готова к этой поездке. Корабль я могу тебе дать, люди здесь без тебя справятся. Чего ещё ждать? Войны в ближайшее время не предвидится. А меня совесть замучила. Слишком жестокий я тиран.

Наира помолчала, затем опустила взгляд на принесённые бумаги, будто только сейчас вспомнила, с чем вообще ко мне пришла.

— До тирана тебе далеко, — ответила Наира. Немного подумав, она спросила: — Ты собираешься убрать клеймо перед моим отъездом или оставишь его?

— А как, по-твоему, будет лучше? — спросил я.

— Вот оно даже как… Значит, можешь дать полную свободу, — задумчиво сказала она. — Что ж, я этого не хочу. Пусть клеймо останется, и у нас будет связь. Ты будешь знать, где я, жива ли и что делаю. Меня это вполне устраивает, тем более что я собираюсь вернуться.

— Не буду скрывать, мне нравится твоё решение вернуться, — сказал я, и на душе у меня стало радостно.

— Там, кроме мести, ничего не осталось. Я убью их всех, сделаю дело и вернусь назад. Я хочу перейти на следующий этап ступени каналов и стать ещё сильнее. Когда видишь путь, цели меняются.

— Я очень рад такое слышать. Тем более что ты мне не чужая.

— А как же твоя запланированная поездка?