— Ты зря их жалеешь, — сказал Син, когда я поделился с ним своими сомнениями и рассказал, что могу сделать. — Есть вещи, которые гораздо важнее жизни. И в данном случае ты будешь прав, если воспользуешься своей властью.

— А чем я тогда буду лучше них? — я кивнул в сторону моря. — Чем я лучше, если сделаю своих воинов такими же, как золотоглазые?

— Тем, что для нас это необходимое зло, — просто ответил друг. — А победитель всегда прав.

— Железная логика.

— Какая есть. Мне тоже хочется вернуться с этих островов, желательно целым. Ты правишь огромным количеством людей — смертных и практиков. Теперь тебе придётся отправлять их на смерть, побеждать, а иногда и проигрывать. От этого никуда не сбежать. Мы ведь тоже идём на их острова не хлеб сеять, а вырезать тех, кто угрожает нашим жизням. Моей в том числе.

Он говорил всё это совершенно спокойно, и спорить с ним было неприятно ещё и потому, что он был прав. Он действительно собирался воевать рядом со мной и вполне мог погибнуть, пока я решал, что мне позволяет совесть. Очень удобная у меня получается позиция, если смотреть с его стороны: я готов рисковать близкими людьми ради тех, кого никогда не знал.

— Пока обойдёмся, — сказал я, снова взглянув на проход. — Удерживать захваченные города они и так смогут. А сильнее от того, что перестанут бояться смерти, всё равно не станут.

— Слово за тобой, — сказал Син, и мы отправились к кораблю Алекса.

Закрывать проход в поместье я не стал. Не то чтобы я опасался за тех, кто находился внутри, — просто решил, что так будет удобнее. Артефакт с открытым порталом подняли на корабль на специально подготовленной платформе, а затем установили в одной из больших комнат. Выходить из поместья разрешалось только командирам, остальные воины должны были оставаться внутри.

Ночью, при свете непрекращающегося Звёздного Дождя, шесть левиафанов покинули гавань и направились к Седым островам. Все девять взять с собой мы всё же не смогли. Три корабля пришлось оставить, чтобы противник видел, что мы по-прежнему прикрываем побережье, и считал, что основные наши силы заняты обороной.

Дорога заняла немало времени: до скорости «Стрижа» левиафаны разогнаться не могли — не хватало мощности. В пути отрабатывали штурмовые действия, уточняли план наступления, а заодно топили корабли секты, которые периодически нам попадались. Враг не должен был узнать о нашем приближении раньше времени, а значит, щадить мы никого не собирались.

У меня, помимо всего прочего, наконец нашлось время заняться Сином, Реном и Алексом. Они ещё на побережье подготовились к следующему переходу, но постоянно находились дела, из-за которых всё откладывалось. Теперь впереди было почти две недели пути, пилюли Лианы на все случаи жизни лежали в сумке, и отговорок у нас больше не осталось.

С Сином всё прошло хорошо, а вот с Алексом пришлось повозиться подольше. Да ничего страшного и не случилось, я просто перестраховался, лишний раз проверяя связки, сдерживавшие последствия золотой пилюли. Очень уж не хотелось после перехода снова получить ту же проблему, с которой мы столько мучились.

Савву таким образом усилить я не мог. Старуха сидела в отведённой ей каюте и никуда не лезла, пока я её не звал. Хорошо хоть, о здоровье этого телохранителя можно было не беспокоиться.

Тяжелее всего дался переход Рена на ступень каналов. Он стал первым практиком из Ямы, добравшимся до такого уровня, причём я едва не пожалел, что взялся за это в дороге. Каналы ему выправил, всё подготовил, а организм, с рождения привыкший к Горькому Корню, отчаянно сопротивлялся изменениям. Казалось, скорее угробит своего хозяина, чем позволит ему развиваться дальше.

Как говорится, опыт — сын ошибок трудных, только на собственном генерале ошибаться совершенно не хотелось. Поэтому десять дней я провёл рядом с Реном, отлучаясь ненадолго и возвращаясь проверять, всё ли в порядке. В итоге сохранил своего военного стратега в целости и даже немного обзавидовался тому, как довольно он выглядел. Я-то за эти дни изрядно вымотался, а этот уже выяснял, когда ему можно будет попробовать новые возможности.

К концу перехода мне порядком надоело смотреть в иллюминаторы на бесконечное море. Хотелось хотя бы просто пройтись по земле, хотя я прекрасно помнил, кто обитает возле Седых островов и что нас там ждёт.

Первые туманные площадки с летающими обезьянами попались нам примерно в сотне километров от берега. Мы заметили их издалека, и они нас тоже: ближайшие стаи почти сразу двинулись навстречу кораблям. На серых дисках зашевелились монстры, подтягиваясь к краям и толкая друг друга длинными руками.

Я очень хорошо помнил, как в прошлый раз они размазывались о корпус нашего маленького корабля, а потом пытались пролезть внутрь через разбитые окна. Тогда мы толком ничего не успели сделать, пока не оказались облеплены этой серой дрянью. Сейчас же у меня было шесть левиафанов, и я собирался преподнести тварям серьёзный сюрприз.

— Поднимаемся на километр, — велел я Алексу. — Передай остальным, пусть тоже набирают высоту и расходятся, чтобы друг другу стрелять не мешали. К острову пока не приближаемся.

— Обойдём их сверху? Рен же планировал по-другому.

— Ну а я пока вижу, что так проще. Мы встретили их раньше, чем думали. Так что будем бить отсюда, пока не подобрались. Расстояние держи около километра, ближе нам незачем. Рена я предупрежу.

Туманные площадки продолжали лететь к нам, пока корабли набирали высоту и разворачивались бортами. Обезьяны задирали морды, перебирались повыше, лезли друг на друга, но останавливаться не собирались. Похоже, шесть левиафанов представлялись им просто очень большим количеством еды.

Первый же выстрел снёс несколько десятков обезьян, сидевших вдоль края ближайшей площадки. Серые тела полетели вниз, а следом начали бить остальные корабли. Облака были буквально забиты монстрами, и ядра дыроколов пробивали в этих скоплениях длинные кровавые прорехи.

Обезьяны бросились врассыпную, некоторые сразу прыгнули в нашу сторону, но тут уже заработали арбалеты. Алекс приказал понемногу отходить, сохраняя расстояние, и я с удовольствием смотрел, как очередная тварь кувыркается в воздухе, так и не добравшись до борта. В прошлый раз из-за этих засранцев пришлось изрядно понервничать. Теперь я собирался перебить всю эту стаю, прежде чем хоть одна тварь доберётся до наших людей.

Расстрел продолжался несколько часов: на смену разбитым стаям подходили новые, и всё повторялось. Мы держали дистанцию и палили из всех стволов. Обезьяны ничего не могли нам сделать, но боеприпасов на них уходило столько, что я уже начал жалеть запасы. Общее количество погибших существ сложно было даже прикинуть. Наконец стаи начали отступать в разные стороны, стараясь не приближаться на дистанцию выстрела. Инстинкт самосохранения у них всё-таки был.

— Вот это я понимаю, — сказал я, удовлетворённо потирая руки. — В прошлый раз мне очень не понравилось общаться с ними так близко.

— Жалко, — вздохнул Алекс. — Столько духовных ядер пропадает.

— Лучше так.

— Кто же спорит, Корвин. Ну что, готовимся к высадке?

Оставшийся путь до берега мы прошли без приключений. Городок, показавшийся впереди, выглядел очень мирно. У причалов теснились корабли, над крышами поднимался дым, а на дороге возле города виднелись повозки. По словам пленного, здесь жило около тридцати тысяч человек. Маленький порт, невысокие стены с башнями — для первой пробной атаки нас всё это вполне устраивало.

Тем более что серьёзного нападения здесь, очевидно, не ждали. Одно дело — потерять армию, отправленную за море, и совершенно другое — представить, что те, кого ты собираешься завоевать, сами припрутся к тебе домой. Особенно если до этого ты годами считал их обычной добычей.

В городе и порту нас встречали разрозненные отряды стражников и практиков секты, которые ещё только собирались возле причалов. Пастырей было немного, да и гуртов при них тоже. Те находились на кораблях, которые почти сразу потопили ворвавшиеся в порт левиафаны, бившие прямой наводкой с близкого расстояния.