— Мастеров только пересчитайте и сумки с инструментом отдельно соберите, — сказал я.

Тарн кивнул и отправился к сопровождающим. Вскоре пленных подняли, разделили на несколько групп и начали выводить на дорогу. Старший мастер всё оглядывался на оставленные повозки, словно опасался, что без него там немедленно что-нибудь сломают, однако возражать не пытался.

Нам осталось забрать своих и догнать Рена, который за время моего разговора успел уйти достаточно далеко. Лодки ударного отряда поднялись следом, а Тарн устроился рядом со мной, положив доску вдоль борта. Я всё ещё смотрел на уменьшающийся караван, прикидывая, куда девать четыре десятка осадных орудий, которые противник так любезно нам доставил.

— Неужели так понравились? — спросил Тарн, заметив мой взгляд. — Ты же сам сказал, что до крепости им было не добраться.

— Мне мастера больше понравились. Эти штуки они всё-таки умеют делать, значит, и с другой работой справятся. А железо мы всегда найдём куда пристроить.

Долго рассуждать о будущей пользе добычи не получилось. Связист подозвал меня, и я перебрался ближе, стараясь не мешать управляющему лодкой бойцу.

— Рен велел передать, чтобы вы подходили к нему. Впереди большой отряд, около шести тысяч, сейчас разворачивается на дороге. Дуб их уже задержал.

— Значит, подходим, — сказал я. — Только сразу к командующему, не нужно нас над всем этим гуртом провозить.

Тарн усмехнулся, но тоже поднялся, рассматривая дорогу впереди. Там пока виднелась только пыль, поднимаемая передовыми отрядами, и несколько наших лодок, которые уходили в сторону приближающихся левиафанов.

Рена мы догнали, когда бой уже начался. Его лодка держалась над пологим склоном, откуда было хорошо видно дорогу и растянувшиеся вдоль неё отряды противника. Син уже перебрался сюда с одного из кораблей и теперь о чём-то разговаривал с командующим, стоя возле борта. Заметив нас, он сразу показал рукой, чтобы подходили ближе.

За время нашего отсутствия золотоглазые успели развернуть только переднюю часть колонны. Остальные ещё подходили, и пастыри торопливо разводили свои гурты в стороны, пытаясь освободить дорогу. Дуб не позволял им собраться спокойно: всадники показывались сбоку, давали залп и отходили прежде, чем противник успевал до них добраться.

Наши лодки тем временем выходили из-за левиафанов и спускались позади уже высадившихся бойцов. Арден повёл своих поперёк движения колонны, заставляя передние гурты разворачиваться навстречу ему, а остальным нашим отрядам Рен велел занять дорогу.

— Твоих сюда добавим, — сказал он Тарну, показывая на край построения. — Там сильные практики выходят, нужно придержать, пока Арден подойдёт.

Через некоторое время лодки его отряда уже спускались за спинами наших бойцов. Сам я остался рядом с Реном, потому что лезть в середину этой давки не было никакого смысла.

Отсюда прекрасно было видно, как противник мешает сам себе. Передние пытались наступать, задние продолжали подходить, и, когда один из гуртов перестраивался по приказу пастыря, его тут же подпирали соседи. Драться от этого золотоглазые хуже не становились, но до наших добирались частями.

Арден этой возможностью пользовался совершенно спокойно. Его бойцы теснили один отряд, затем останавливались, пропуская вперёд тех, кто готовил следующую технику. После удара снова двигались дальше, оставляя за собой полосу, через которую остальные золотоглазые уже не могли пройти, не встретившись с нашими копейщиками.

— Они и здесь продолжают подходить, — сказал я, глядя на дальнюю часть колонны. — Неужели не видят, что впереди происходит?

— Видят, — ответил Рен. — Поэтому и стараются помочь своим, пока мы их не прикончили. Вот только места для всех уже не хватает.

Син тем временем перебрался к другому борту и показал мне на несколько больших знамён, стоявших чуть в стороне от дороги. Под ними держалась отдельная группа, которая пока вообще не участвовала в сражении. Я заметил повозку, окружённую щитоносцами, и нескольких человек, которые то подходили к ней, то уходили к сражающимся.

— Там кто-то распоряжения раздаёт, — сказал Син. — Вся беготня возле одной повозки, даже знамёна отдельно стоят.

— Давно заметил?

— С самого начала смотрю. Своих в бой отправляет, а охрану возле себя держит, хотя ему уже несколько раз показывали, что на дороге плохо.

Я присмотрелся к полотнищам. Изображение Ока было знакомым, а вот узоры вокруг отличались, и разбираться в них с такого расстояния я не собирался. Мне было достаточно того, что человек под ними продолжал руководить боем и, судя по количеству охраны, представлял определённую ценность.

Пока мы за ним наблюдали, Арден всё-таки прорезал колонну и начал теснить оставшихся к дороге. У знамён сразу засуетились, отправляя навстречу ему часть охраны, а человек возле повозки забрался на неё и теперь что-то кричал, показывая в сторону наших бойцов.

Сражение постепенно заканчивалось, хотя убивать нам предстояло ещё достаточно долго. Золотоглазые продолжали нападать и после гибели пастырей, просто бросались на тех, кто оказывался ближе. В нескольких местах наши уже расстреливали такие группы из дыроколов, не позволяя им снова навязать ближний бой.

— Я к этой повозке спущусь, — сказал я Рену. — Попробую хоть кого-нибудь взять, пока и здесь поговорить не с кем стало.

— Через отряд Тарна заходи, там наши уже прошли. Я предупрежу, чтобы вас пропустили.

Син присоединился ко мне, препятствовать я не стал, раз решил поучаствовать в войне, то пусть. Вскоре нас опустили на лодке позади сражавшихся бойцов. Отсюда происходящее выглядело гораздо хуже, чем сверху. Пыль, поднятая сильным ветром, мешала смотреть вперёд, а лежавшие на земле тела приходилось постоянно обходить, чтобы не споткнуться в самый неподходящий момент.

Тарн оказался недалеко от повозки. Его отряд встретил тех самых охранников, которых отправили остановить Ардена, и теперь добивал их, постепенно подбираясь к знамёнам. Я прошёл следом за своими, заставляя бойцов немного разойтись, когда навстречу вышел практик с длинным широким клинком.

Он ударил техникой, явно рассчитывая достать сразу весь передний ряд, но мне удалось закрыть людей, принимая удар на защиту. Этера он вложил прилично, но сам был на ступени крови, и дальше пытаться пробить меня ему уже не дали. Пока он готовил следующий удар, я сблизился и достал его копьём, после чего Син прошёл мимо, направляясь к повозке.

Стоявший на ней мужчина уже спускался на землю. Сперва я решил, что он тоже собирается драться, и только потом заметил, как тот бросил короткий меч и начал показывать пустые руки.

— Я сдаюсь! — крикнул он. — Я старейшина Внутреннего Круга, за меня заплатят хороший выкуп!

— Руки так и держи, — сказал я, подходя ближе. — К поясу потянешься — закончишь как остальные.

Он послушался, хотя по лицу было видно, каких усилий ему это стоило. Син сразу же снял с него сумку, затем потребовал убрать ладони за спину и начал обыскивать одежду. Я стоял рядом, не убирая копья, пока отряд Тарна разбирался с последними защитниками повозки.

В отличие от предыдущих командиров, этот человек очень хотел жить. Он даже сам показал Сину, где у него спрятан второй нож, и несколько раз повторил, что больше оружия нет. Хотелось верить, что и дальше мы будем понимать друг друга так же хорошо, потому что вопросов к нему у меня накопилось достаточно.

— Его в лодку, — сказал я, когда обыск закончился. — И сразу свяжите, пока он не решил, что уже достаточно нам помог.

Старейшину усадили на дно лодки, оставив возле него двух бойцов. Сам Син устроился рядом и принялся разбирать содержимое отобранной сумки, а я дождался, когда мы поднимемся над полем, и наконец-то смог нормально рассмотреть пленного.

Выглядел он гораздо спокойнее, чем возле повозки. Видимо, решил, что самое неприятное уже закончилось, и теперь мы будем договариваться о цене. На мне он взгляд не задерживал, всё пытался обратиться к Сину, но тот только показывал в мою сторону.