— А нам и здесь места хватает, — сказала Лин Шуай.

При этом спокойно, без желания поддеть. Я посмотрел на неё, потом на Сяо, который тоже перестал улыбаться. Парень ждал моего ответа, но теперь в его взгляде появилась настороженность, которой ещё не было несколько секунд назад.

— Я не в том смысле. Просто хочу предложить вам переехать к нам всем вместе. И вещи заберём, и мастерскую устроим. Я с этим разберусь. У меня есть всё необходимое для того, чтобы жить в безопасности.

— Ты со всеми тут разберёшься, я уже понял, как и с нами, — сказал Цао. — А мы здесь, по-твоему, всё это время только сидели и ждали, когда ты прилетишь, нас заберёшь?

Я было открыл рот, собираясь возразить, потому что, если честно, примерно так себе и представлял, только вслух признаться было совсем неудобно. Ошибочка вышла.

— И почему ты ставишь ударение на безопасности? — спросила Лин, задавая вполне правильный и серьёзный вопрос.

— Так получилось, что мне пришлось через многое пройти для того, чтобы добраться сегодня до вас. И путь этот ещё не закончился, — ответил я. — А на этом пути происходит много вещей, которые крайне нежелательны, но не происходить они не могут в силу обстоятельств. Миром правят сильные, и приходится становиться сильнее для того, чтобы мне не сломали хребет. Куда бы я ни приходил и с чем бы ни сталкивался, везде прежде всего люди просят главное — безопасность. А всё остальное уже вторично.

— И много практиков в твоей секте? — спросил мастер, явно уводя разговор.

— Тысяч семьдесят, наверное, если учитывать тех, кого я на кораблях привёз, — ответил я. — Точнее уже дома скажу, давно там не был.

Мастер поперхнулся чаем, закашлялся, торопливо отставляя кружку, а Лин Шуай потянулась было к нему, но остановилась, продолжая смотреть на меня, а Сяо так и застыл, не понимая, шучу я или нет. Когда стало понятно, что я не шучу и говорю правду, мастер разглядывал меня, пытаясь понять, в какой момент я начал над ним издеваться. Я же чувствовал себя неловко, хотя ничего особенного, на мой взгляд, и не сказал. Сам-то я привык к этим числам, да и начиналось всё гораздо скромнее.

— И как тебе живётся с таким хозяйством, — сказал наконец, — на себя время остаётся или только чужими делами занимаешься?

— Судя по тому, что я добрался до ступени каналов, не мешает, — усмехнулся я, вспоминая условия Ямы и острова. — Хотя хотелось бы побольше просто посидеть в мастерской и спокойно закончить то, что начал, чтобы хотя бы несколько дней никто никуда меня не тащил. Но мне помогают люди. В моей команде много хороших и умных людей, которым можно доверить свою жизнь.

— А сам ты, конечно, никуда не лезешь, тебя исключительно тащат, я правильно понимаю?

— Мастер, ну зачем вы так? — ответил я. — Иногда действительно тащат, причём совершенно не спрашивая моего мнения. Иногда я сам сую свою дурную голову, куда не нужно. Тем не менее это работает. И пока достаточно успешно.

Если честно, мне здесь нравилось. Сидишь себе за столом, слушаешь, как мастер ворчит, и даже объяснять ему особо ничего не требуется, потому что он всё равно останется при своём мнении. Я ведь действительно соскучился по всему этому гораздо сильнее, чем думал, пока летел сюда.

— Я ведь не только затем прилетел, чтобы вас к себе перетащить, — сказал я, — хотел увидеть, как вы тут, всё ли в порядке. Сяо вот вырос. Вы оба живы-здоровы и занимаетесь своими делами. Наверное, мне этого очень не хватало: спокойствия и тишины.

— Приезжай, кто тебе запрещает, — сказала Лин Шуай, смотря на мужа. — Ты по-прежнему его ученик, и место для тебя найдётся. Только для этого нам совершенно необязательно бросать свой дом, к которому мы привыкли.

Спорить с этим было уже гораздо сложнее, тем более что никаких причин, по которым мастер должен был хотеть того же, чего и я, у меня так и не появилось.

— Ну, уговаривать не буду, — сказал я и повернулся к Сяо. — Ты тоже останешься? Только сам ответь, я ведь из-за тебя прилетел.

Возможно, это было некрасиво и звучало как давление на мальчишку, а также имело ненужный тон упрёка, но не сказать это я не мог. Для меня это было важно. Сяо посмотрел на меня, потом на мастера с женой, словно всё ещё надеялся, что отвечать ему не придётся.

— Я здесь хочу остаться, мастер Корвин, — сказал он наконец. — Вы только не сердитесь. Я ведь могу потом к вам приехать, когда закончу обучение.

— Конечно, можешь, да было бы из-за чего и сердиться, — сказал я. — Только учись нормально, а то приедешь — начну проверять, чему тебя научили.

— Проверять он ещё будет, — проворчал Цао, поднимаясь из-за стола. — Ты сначала сам покажи, чему научился, а потом уже ученика моего проверяй.

— Нашего, мастер. Не надо тут меня со счетов-то совсем списывать.

— Я могу показать, чему научился, — Сяо засмеялся, и я наконец перестал чувствовать себя человеком, который пришёл и испортил всем настроение.

— Ну давай посмотрим, — сказал я, поднимаясь из-за стола, решая, что беседа, в принципе, окончена. — Если хочешь, могу дать свой доспех полетать. Ты давно хотел.

Выходя на улицу, я на ходу осторожно обратился к своим дальним связям. Хотелось всё-таки добраться до Рена и дать ему понять, что скоро буду дома. Заодно выяснить, почему от секты до сих пор шёл несколько невнятный отклик.

На этот раз я не пытался услышать всех сразу, заглушённых мной до этого, и довольно быстро нашёл знакомую связь. Вот только разобраться в ощущениях оказалось гораздо сложнее. Рен явно меня чувствовал, но вслед за короткой радостью пришло беспокойство, отчего я остановился возле двери.

Да уж, на корабле слишком обрадовался самому возвращению Сети, а теперь начал понимать, что поспешил с выводами. Дома явно было не всё спокойно, только понять причину такого состояния почему-то не получалось. Может быть, дело в самой связи, может быть, люди находились там, откуда до меня плохо доходил отклик. Это было очень странно и непонятно.

Я попытался сосредоточиться, выделяя Рена из общего фона, но тут в дело вмешался Бабай, который оказался гораздо ближе. Лохматый так настойчиво требовал моего внимания, что я невольно повернулся в ту сторону, откуда он двигался ко мне.

— Там Бабай? — спросил Сяо, заметив, куда я смотрю.

— Почти добрался, только что-то по дороге ему не понравилось, — ответил я, останавливаясь на крыльце. — Подожди здесь.

Я аккуратно расправил крылья и поднялся над домом. Бабай приближался со стороны хребта, и радость встречи в нём странным образом сочеталась с какой-то злостью. Я попытался понять, на меня ли он сердится, но нет, стоило отозваться, как лохматый тут же обрадовался, хотя раздражение никуда не исчезло. А затем я заметил над дальним склоном тень, и все вопросы о том, что ему не нравится, отпали сами собой.

Дракон огромного размера вынырнул из-за горы, некоторое время шёл вдоль хребта, после чего накренился и начал спускаться в долину. Я разглядел длинную, вытянутую шею, поджатые лапы и такой же длиннющий хвост. Но больше всего мне не понравилось направление полёта — прямо к нам, где над посёлком висели девять кораблей, набитых людьми.

Я тут же потянулся к Тарну через Живую Сеть, привлекая внимание к опасности, передавая требование убрать народ с палуб. С корабля ответили сразу, и знакомое спокойствие друга сменилось сосредоточенностью. Но только встретить эту тварь залпом мы не могли: пушки на кораблях до сих пор не работали, и сейчас это раздражало меня гораздо сильнее, чем все предыдущие неисправности вместе взятые.

Заставить древний корабль лететь оказалось проще, чем разобраться с его вооружением, так что девять внушительных бортов могли разве что пока напугать своим видом. Дракон, впрочем, пугаться не собирался. Он прошёл ниже крайнего корабля, даже не повернув к нему головы, и свернул вслед за чем-то, мелькавшим между деревьями на склоне.

Тогда я разглядел, что это и был Бабай. Лохматый выскочил на открытое место, развернулся, оскалился на летящую следом тварь, причём от прежнего желания поскорее добраться до меня почти ничего не осталось. Я чувствовал в нём ненависть, да такую, что стало не по себе. Впрочем, и дракон явно собирался добраться именно до него, и его совершенно не интересовали корабли.