— Врешь ты все, — недоверчиво фыркнула Наира, которая даже пожалела о том, что не пошла с нами. — Тебе бы сказки детям сочинять.

— Нет, конечно, я немного приукрасил, — согласился невозмутимо Син. — Как победитель имею право. Какая разница, сколько врагов я победил, десять или сто? Главное — показать все это красиво.

— Главное — врать так, чтобы ложь была неотличима от правды, — поддержал его Тарн и развел руки широко в стороны. — Вот такой глаз был у дракона, я сам в него копье кинул.

— И не пробил. — заржал рассказчик.

Пока шла привычная перепалка, где все обсуждали, кто прав, а кто не очень, я отозвал Алекса в сторону и попросил его расслабиться и сесть на кровать, а затем начал изучать его состояние. Алекс по-прежнему находился на средней стадии закалки костей, но золотая форма за достаточно короткое время прокачала через его организм столько этера, что до естественного перехода на конечную ему оставалось совсем не так уж много и нужно. Обычно такой прорыв все равно требовал бы нескольких недель накоплений и медитаций, однако повреждения создавали редкую возможность перестроить кости одновременно с лечением, не пытаясь после восстановления снова ломать то, что только что срослось.

— Я могу просто вылечить тебя, и через несколько дней ты продолжишь обычную практику, — сказал я, закончив осмотр. — Второй вариант будет гораздо больнее, зато сегодня ты перейдёшь на конечную стадию Закалки Костей, а руки и остальные повреждения восстановятся во время общей перестройки.

— Насколько больнее?

— Помнишь, что происходило после драки с демоном?

Алекс заметно помрачнел, а Лиана подслушавшая разговор посмотрела уже на меня.

— Нет, — сказала она. — Даже не думай сравнивать нормальный управляемый прорыв с тем, что будешь делать ты. Если ты собираешься пугать пациента до начала лечения, я сначала выставлю тебя из комнаты, а потом сама всё ему объясню.

— Хорошо, будет не настолько больно, но спокойно полежать и отдохнуть всё равно не получится. Пилюли Лианы помогут тебе сдерживать боль, а я постараюсь ограничить её и со своей стороны. Переход будет быстрым, — попытался я его успокоить. — Если ты, конечно, согласишься.

Алекс несколько мгновений смотрел на собственные распухшие руки, осторожно сжал пальцы и поморщился.

— Делай прорыв, — решил он. — Если мы скоро идём во дворец, я не хочу снова стоять за вашими спинами и ждать, пока меня кто-нибудь защитит. Хотя одна ступень меня не спасет.

— А вот тут ты не прав, — не согласился я с ним. — Твое золотое безумие под контролем делает тебя очень опасным противником, несмотря на твои не слишком высокие ступени восхождения. Так что, я думаю, с каждым следующим шагом ты будешь гораздо опаснее, чем раньше.

— Что-то ты не договариваешь, — немного недоверчиво сказал друг. — Ты ведь хочешь поставить клеймо, да?

— Пока только рассматриваю такую возможность, — не стал я отрицать очевидное, — хотя она мне не сильно нравится. Но это клеймо соединит тебя с моим внутренним навыком, который позволит мне чувствовать твое общее состояние, передавать сообщения, а также вмешаться, если боевая форма снова заберет управление. Как ты понимаешь, при этом я могу достаточно серьезно влиять на тебя, и настолько, что от твоего согласия ничего не останется. Вот только я не буду этого делать.

Алекс никогда не был пленником, побежденным врагом или незнакомцем, которого требовалось удерживать рядом и поддерживать в нем верность, чтобы меня не ударили в спину. Поэтому я мог только дождаться его согласия на нанесение татуировки. И он, немного подумав, согласился.

— Ставь, — сказал он, бодро кивнув головой. — Я всё понимаю, и выбирать между тобой и древним владыкой, которого местные считают ушедшим, будет достаточно очевидным. Тебя я хотя бы знаю и могу заранее сказать, куда именно отправлю, если ты начнёшь командовать мной без причины.

— Такой настрой мне нравится, — согласился я с ним, а потом, используя разницу в силе, усыпил его и уложил на кровать, прежде чем он успел что-либо сказать.

— Если ты сделаешь такое же со мной, — сказала Лиана, — я тебе кое-что оторву.

— Обычное клеймо Алексу ставить нельзя, — сказал я ей. — Оно тогда прицепится к основному каналу и может пересечься с золотыми связками, особенно когда форма раскроется полностью. И я не уверен, что победит именно та структура, которая мне нужна, но тело Алекса проиграет в любом результате. Поэтому я привяжу метку к внешним стабилизирующим рунам и оставлю золотой источник отдельно. Клеймо будет держать связь через них, не пытаясь встроиться в саму форму.

— Слишком много умных слов и вообще ничего не понятно, — ответила девушка и протянула мне пилюлю, которую я тут же засунул Алексу в рот. — Делай свое дело, мастер-ломастер.

— Я мастер рун, — сказал я в ответ.

Ограничиваться временными связками, которые приходилось постоянно проверять, поправлять и заново напитывать Этером, я не собирался. В этот раз метка должна была стать полноценной частью тела Алекса, поэтому сначала я снял точный слепок с его каналов, золотого источника и уже существующей системы стабилизации, а затем переделал обычное клеймо Белого Духа под получившийся рисунок. Каждую руну вплавлял отдельно, дожидаясь, пока она соединится с телом и перестанет восприниматься как чужая, после чего связывал её с соседними конструкциями. В итоге получался уникальный ключ, который подходил только Алексу, золотая форма не могла его отторгнуть, а чужая воля — воспользоваться связью вместо меня.

Само лечение я совместил с нанесением клейма. Очищенная через Преобразователь энергия ядра пошла на перестройку повреждённых костей, этер из накопителей поддерживал переход, а новые руны встраивались в тело одновременно с тем, как оно восстанавливалось и становилось сильнее. Благодаря пилюле Лианы Алекс ничего не чувствовал, а мне не приходилось ломать уже сросшиеся участки и затем заново собирать их в правильном положении. Через несколько часов повреждённые кисти полностью восстановились, трещины в рёбрах исчезли, а последняя связка клейма замкнулась на внешнем контуре, не затронув золотой источник.

Алекс проснулся самостоятельно, несколько мгновений полежал с закрытыми глазами, а затем сел и с удивлением начал сжимать пальцы, словно не верил, что боль действительно исчезла. Он перешёл на конечную стадию Закалки Костей, стал заметно сильнее и при этом не чувствовал ни слабости, ни обычных последствий слишком быстрого восхождения. Одновременно Живая Сеть отозвалась новой устойчивой связью, позволив мне почувствовать его спокойствие и осторожную радость, после чего Алекс посмотрел на меня и заявил, что ради такого результата я мог хотя бы предупредить его перед тем, как усыплять.

— Получается, что, если каждый раз перед лечением меня как следует потыкать ножом, ты сможешь продолжить мое восхождение дальше, — спросил Алекс, продолжая сжимать и разжимать пальцы, привыкая к себе. — И можно не ждать несколько недель, а сразу перейти на закалку мышц, а потом, повторив, добраться до кожи?

— Можно, только после нескольких таких переходов ты станешь очень сильным калекой, которого обгонит любой нормально развивавшийся практик той же ступени. А если попробуем сделать всё за один день, умрёшь ещё до того, как я начну работать с кожей.

Сейчас всё получилось только потому, что до конечной стадии Алексу и без меня оставалось совсем немного, а золотая форма уже протащила через тело большую часть необходимой энергии. Я не создал новую ступень, а помог организму закончить начатое, повреждения позволили перестроить кости, ядро стало материалом, накопители оплатили работу. Вот только повторять подобное несколько раз подряд было нельзя, потому что тело не успевало научиться пользоваться новыми структурами.

— Кроха несколько раз попадал ко мне тяжелораненым и каждый раз просыпался на следующей стадии, — объяснил я. — Формально он рос быстрее остальных и дошёл до конечной Закалки Кожи, но потом начал уступать людям, развивавшимся медленнее. Все двенадцать основных каналов у него были правильно раскрыты, зато тело не успевало закреплять изменения, поэтому дальше он тратил время уже не на рост, а на исправление того, что мы слишком быстро протащили вперёд.