— Зачем тогда вообще понадобились нижние земли? — спросил я.

Хранитель снова сел возле жаровни, вытащил железную спицу и начертил на покрытом пылью полу широкую неровную линию. Под ней появилась вторая, потом третья. Между ними он оставил большие промежутки и соединил всё несколькими вертикальными царапинами.

— Сначала вниз отправляли тех, кого нельзя было оставить наверху. Преступников, нарушителей клятвы, проигравшие рода. Потом всё изменилось. Когда острова начали погибать, туда спускались уже остальные.

— Хорошо, — сказал я. — Люди жили наверху, потом острова начали погибать, дороги сломались, и большая часть народа осталась внизу. Это я понял. Теперь давай вернёмся к Алексу. Что именно сейчас произошло?

Хранитель посмотрел на костяную пластину в своих руках. Золотая полоса внутри давно стала тёмной и мертвой и теперь ничем не отличалась от обычной вставки в древнюю поделку.

— Пластина искала имя и не нашла его.

— Это я уже слышал. Нормально объясни, зачем Золотому нужно какое-то второе имя и почему без него мой друг превращается в пустое тело.

— Не второе, а сохранённое, это важное различие.

— Разница огромная, конечно.

— Для тебя, возможно, нет. Для формы есть.

Старик снова провёл спицей по полу, только теперь рядом с линиями островов нарисовал три небольших круга. Первый оставил пустым, во втором поставил косой крест, а третий обвёл несколько раз.

— Золотых начинали готовить в тот миг, когда человек впервые принимал этер. Позже сделать это было нельзя. Сначала появлялся источник. Потом на нём выращивали форму. А когда тело привыкало к изменениям, человеку давали имя, которое форма могла сохранить.

— Кто давал?

— Старшие. Иногда Владыка, иногда те, кому он доверял. В старых Наставлениях говорится по-разному.

— А источник откуда брался?

— Не знаю.

— Кто выращивал форму?

— Не знаю.

— Тогда откуда ты вообще уверен, что всё происходило именно так?

Хранитель постучал ногтем по пластине.

— Потому что это знает она, ведь его источник отозвался, и форма проснулась. Имени не оказалось.

Мне такое доказательство не нравилось, но придумать другое объяснение я не мог. Алекс получил Золотое безумие одновременно с возможностью чувствовать этер. Пилюля, которую он когда-то проглотил, погибая, вылечила и полностью перестроила тело, сделав заодно практиком. До этого никакого источника у него и в помине не было. Получалось, кто-то сумел засунуть в одну пилюлю как минимум две части древнего способа подготовки Золотых, но почему-то не добавил третью.

Или не смог добавить.

— Что делает форма? — спросил Алекс.

— Я понял, про что говорит наш собеседник, — сказал задумчиво Син. — Если я правильно понимаю, то Золотые — это люди, обладающие боевой формой. Но разве у людей есть личная боевая форма?

— Тогда поясни мне.

— Некоторые духовные звери и представители других видов имеют возможность усиливать своё изначальное состояние, — ответил практик. — И происходит это в момент, когда они впервые чувствуют этер, осознавая и свои так называемые боевые формы. Они есть редко у кого, но они есть, и слышать мне про такое доводилось.

— То есть золотое безумие Алекса — это несформированная до конца боевая форма человека, которая усиливает его возможности, — заключил я, подводя итог этой странной нашей беседы. — И он не смог завершить боевую эволюцию, потому что у него отсутствует необходимое имя, которое должен выдавать некий практик, стоящий на ступень выше и обладающий определенным знанием. Так?

— Я храню только те знания, что мне передали, — ответил хранитель. — И не умею создавать золотых. Но то, что ты говоришь, — это правильные слова. Лучшие слуги Владыки были Золотыми. Они командовали гарнизонами, городами и кораблями, сражаясь в первых рядах за его имя.

— Тогда я не понимаю, в чем смысл имени и что оно должно делать для меня.

— Имя делает человека завершенным, — сказал снова хранитель, и на этот раз уже недовольно. — Оно удерживает человека, а затем с помощью клятвы, он подчиняется Владыке и служит ему до конца своих дней.

Чем-то вся эта концепция смутно напомнила мои метки, которые стояли на бойцах и людях, состоящих в секте Белого Духа. На Алексе, естественно, такой не было, и ставить я её совершенно не хотел. Но сейчас нужно было разобраться до конца, что это за клятва такая и что будет с Алексом, если он окажется в местах, где может случайно взаимодействовать с древними артефактами Владыки. А то, что такие системы могут работать автоматически даже спустя тысячи лет, я не сомневался.

— И какому именно Владыке он должен подчиниться? — спросил я. — Тому, который правил островом несколько тысяч лет назад, а потом куда-то исчез?

Арден нахмурился, словно я сказал что-то неприятное, а Хранитель просто пожал плечами.

— Владыка не исчез и не умер, практики его силы не умирают. Он, как и многие, ушёл.

— Если человек ушёл несколько тысяч лет назад и до сих пор не вернулся, обычно это означает, что он умер.

— В Наставлениях об этом ничего нет. — покачал он головой. — Владыка вернется, нужно только ждать.

— Конечно. Такие вещи вообще редко записывают в наставлениях для слуг. — довольно жестко среагировал я и увидел именно ту реакцию что и ожидал.

Арден шагнул вперёд, но старик остановил его коротким движением руки. Видимо, спорить о давно пропавшем хозяине острова считалось почти оскорблением, хотя ни один из присутствующих его даже не видел.

— Имя и клятва — не одно и то же, — сказал Хранитель. — Имя завершает Золотого и позволяет ему не терять себя. Клятву он приносит потом, когда принимает Владыку.

— Я не собираюсь служить человеку, которого никогда не видел, — сказал Алекс. — Тем более мёртвому.

— Ушедшему, — поправил Арден.

— Для начала пусть вернётся, а потом будем подбирать правильные слова.

— Во дворец тебе всё равно нужно идти, — продолжил Хранитель. — Только там сохранилось место, где Золотым давали имена. Без него форма продолжит забирать тебя во время боя. Однажды рядом не окажется друга, который успеет выбить пластину или вернуть разум и останется лишь оболочка, тогда ты потеряешь даже данное отцом имя.

Алекс посмотрел на меня. На этот раз не прося принять решение за него, а будто проверяя, одинаково ли мы поняли угрозу.

— Значит, во дворце я могу получить имя, но могу заодно оказаться слугой неизвестно кого, так да? И чтобы добраться до дворца нам нужно помочь Вольным копьям убить всех мерников?

Арден выслушал нас и наконец вмешался:

— Городские не станут закрывать Золотому дорогу. Желтые Листья служат порядку городов, но право на имя древнее их законов. Если их Хранитель подтвердит, что форма настоящая, ворота откроют и нового сражения не будет.

— Несколько часов назад они пытались нас убить. — напомнил я, не соглашаясь на то, что правила игры опять кардинально поменялись.

— Они сражались с Вольными Копьями и чужаками. Теперь они знают, что среди вас есть незавершённый Золотой, а это серьезно меняет дело.

— Для них, может быть, — не согласился я с таким доводом, — для погибших не особенно.

— Ты хочешь добраться до дворца или продолжить войну?

Вопрос мне не понравился, потому что ответ был слишком очевидным. Воевать с городскими практиками ради возможности пройти по той же дороге с боем я не собирался.

— Я хочу запустить верфь и забрать отсюда своих людей, — сказал я. — Если для этого нужно дойти до дворца, мы дойдём. Но Алекс не будет приносить никаких клятв, пока сам не поймёт, кому и зачем они нужны.

— Это решать Золотому, — согласился Хранитель.

— Вот и отлично, — прервал его Алекс. — Тогда я решил. Во дворец пойду, но ничьим драным слугой становиться не собираюсь, спасибо, пробовал, обойдусь.

— И вы ничего не хотите спросить про то, что там творится внизу, там, где большой мир? — задал я вопрос, который вертелся у меня в голове давно. — И тот факт, что мы, скорее всего, не сможем вам никак помочь, потому что мы просто элементарно не знаем, как это сделать.