Наверх мы поднимались уже каждый сам по себе и молча. Даже Ашши шла спокойно, иногда только негромко шипя: ноги не до конца зажили. Двое суток сосредоточенной работы над собой очень хорошо помогли восстановлению её организма.

Узкие ступени, не рассчитанные на человеческий шаг, вымотали всех, но пройти нам нужно было немного, около двухсот шагов. Затем я официально разрешил остановиться, пока Син проклинал всех архитекторов древности и тех их учителей, кто выдал им разрешение на строительство такого непотребства.

Там же я, как замыкающий, развернул рунный щит, который нарисовал практически поверх стен, повторяя свой опыт, который сделал на площадке. Камень есть камень, и вплавленные руны работали хорошо везде, независимо от того, насколько древние эти камни были. Задач у щита было несколько. Он не только защищал нас от взрывной волны, но и дополнительно работал как фильтр, не пропуская пыль выше щита. На всякий случай я влил в него целый накопитель. Лучше уж перестраховаться. Вроде как для таких моментов нужно было бы рот приоткрыть и закрыть уши, но я решил не говорить вещей, которых явно никто не поймет.

— Готовы? — спросил я, затем, не дожидаясь ответа, погрузился в созданное мною устройство и медленно запустил волну.

Бумкнуло не сильно громко, и ступени даже не пошевелились под нами. Можно было полагать, что взрыв сделал своё дело правильно и, соответственно, никакого вреда нам причинить не мог. Даже взрывной волны не было. Так, поднялась лёгкая пыль, и на этом всё.

— Все живы? — спросил я.

— Это всё риторические вопросы, мастер, — сказала Наира. — Конечно, все живы, пошли.

Внизу, в самом дальнем конце площадки, нас ждала глубокая яма. Пол ушёл целиком вниз именно там, где я рассчитывал, обвалившись в зал, который находился ниже, вместе с перекрытиями. А вот дверь по-прежнему стояла целенькая и невредимая. Над провалом она смотрелась особенно глупо.

— Нормальные герои всегда идут в обход, — сказал я. — Запишите эту умную мысль.

Мы спустились вниз по обломкам, и первое, что бросилось нам в глаза, — это то, что часть рухнувшей плиты приземлилась на древние стеллажи, усеянные свитками и книгами. Дерево, как и бумага, практически всё истлело и от удара разлетелось в труху. Лишь кое-где валялись рассыпанные по каменному полу жёлтые страницы, смешиваясь с пылью и крошевом. Кое-где угадывались переплёты, но любое прикосновение к ним превращало их в прах. Я присмотрелся, разглядывая обрывки письмён. Это были странные, незнакомые мне символы, не похожие ни на один из известных языков. Судя по всему, эти летописи лежали здесь не одну тысячу лет, и их содержание теперь навсегда осталось тайной.

— Вот же… — проговорил я, пытаясь разобраться хоть с чем-нибудь из того, что валялось на полу.

— Вот так вот мы теряем историю, — вздохнул Син, перешагивая через груду мусора. — Варварское решение проблемы. А ведь, может быть, там были рецепты эликсира бессмертия или карты сокровищ. А теперь только труха.

— Если бы там было хоть что-то, связанное с сокровищами, оно бы не лежало просто на полках, — резонно заметила Наира, оглядываясь по сторонам и поднимая рунный светильник. — Скорее всего, это просто архив или что-то подобное. Может быть, история этого древнего поселения. Но нас больше должно интересовать другое. Смотрите.

Она кивнула вперёд, привлекая внимание. Я наконец оторвался взглядом от письмён. За брошенными стеллажами открывалось огромное просторное помещение, вырубленное в скале, с высоким стрельчатым потолком. Свет от наших факелов едва добивал до дальних углов, но и так было видно, что мы стоим в настоящей гробнице, в центре которой находились пять массивных каменных саркофагов с вычурной резьбой и барельефами. Они стояли на высоких ножках, вырезанных в виде переплетённых змеиных тел. На крышках тоже были нарисованы какие-то фигуры, но разобрать их с нашего места было невозможно.

— Интересно, а мы привлекли внимание внутреннего круга? — задал вопрос Тарн, и мы тут же прислушались к окружающим нас звукам. Но вокруг была тишина и ничего более.

— Здесь пять могил. Может быть, это были те самые мастера, которые ставили дверь и строили этот город?

— В любом случае это совершенно не то, что мы искали. Нам нужен проход дальше, а не кладбище, — сказал я разочарованно.

Кроме саркофагов, здесь не было ни дверей, ни проходов, только стены, а на полу валялись обломки плиты. Затем я заметил на самой дальней стене едва заметную арку, заложенную более новым камнем. Возможно, она вела дальше, вариантов других всё равно не было.

— Смотрите, здесь стеклянные люки встроены, — сказал торговец, запрыгнув на один из саркофагов и разглядывая находившегося в нём мертвеца. — Как живой, только мёртвый. Да-да, страшные какие. И их убили.

— Нарушать покой мёртвых противно воле богов и карается смертью у всех разумных племён моего мира, — неожиданно сказала Ашши. — Это плохое место, нам нужно отсюда уйти.

— Ты хочешь сказать, что гробницы ваших князей и других важных лиц стоят нетронутыми тысячи лет? — задал вопрос Син.

— Никто и никогда. Все богатства, которые князь достиг, остаются с ним навсегда в его посмертном пути.

— Ох, зря я узнал эту интересную особенность вашего народа. Что думаешь, Корвин?

— Что ты не о том думаешь, мой друг, — сказал я. — Нужно искать выход отсюда.

Находясь в стороне арки, я тоже заглянул в несколько саркофагов. Можно было сказать, что торговец прав: тела не истлели. Они высохли, потемнели и обтянулись кожей по костям, но сохранились настолько, что можно было разглядеть черты лиц. Они умерли молодыми и умерли одинаково: у каждого во лбу, точно по центру, торчала рукоять узкого кинжала. Было явно, что умерли они не собственной смертью, а во время исполнения некоего ритуала, потому что иначе это было никак не объяснить.

Два тела не принадлежали людям. Одно существо было высоким, его длинный череп, вытянутый назад, смотрелся чуждо, да и лицо было совершенно нечеловеческим и очень неприятным. А второе оказалось гораздо ближе к человеку. Он был маленьким, наверное, мне по грудь, с широкой грудной клеткой и огромными густыми косами, завязанными под подбородком. Я бы сказал, что он был похож на гнома, но о существовании гномов в этом мире я не знал совершенно ничего.

— Не знаешь, кто такие? — спросил я, стоявшего рядом со мной и разглядывающего мертвеца эльфа. Тот отрицательно покачал головой. А потом показал жестами что-то длинное, обвёл руками круг и провёл ребром ладони по горлу. Даже перевода не требовалось. Он таких не знал и знать не хотел.

— Их убили свои, и согласились они на это добровольно, — сказала Ашши, подходя к телу. Но я заметил, что она держится чуть в стороне и не трогает саркофаги. — У нас есть похожий древний обряд. Каждая крепость Прайда строится на костях, принёсших себя в жертву своему народу.

— Бесполезная смерть, — сказал я, изучая саркофаги и понимая, что ни на одном из них не написано ни одной руны, только неизвестные мне письмена. — Я бы понял, если бы эти практики давали огромное количество этера после своей смерти и крепости Прайда были надёжно защищены, но убивать себя ради непонятных мне целей — это очень странно. Вы воюете между собой, и порой кто-то всё же разрушает крепости Прайда. Так помогают эти защитники или нет?

— Это древний обычай, — ответила та и отошла от саркофагов. — Смотрите, изнутри дверь можно открыть.

Я посмотрел на дверь с другой стороны и заметил большой рычаг, потянув за который дверь действительно можно было открыть. Даже вернулся назад и внимательно изучил эту рунную структуру, понимая, что никакой логики в этом не вижу. Ведь здесь находится всего лишь пятеро мертвецов. Не воскреснут же они, не выйдут наружу для того, чтобы принять свой последний бой и победить всех врагов. Очевидно, что они мертвее мёртвого. Хотя, как знать, демоны умеют поднимать мёртвых, заставлять двигаться скелетов, превращая их в страшных мёртвых кукол. Да те же проклятые особо не сильно и отличались от обычных оживших мертвецов. Среди людей про такое искусство я практически ничего не слышал.