Правда, итоговый результат, на который мы смогли посмотреть через пару дней, мне совсем не понравился. Хотя Ветка прибежала ко мне с выпученными глазами и потащила к полю, где показала на ростки толщиной с палец, которые только начали вылупляться из земли.

— Смотри же, смотри! — тыкала она в поле и глядела на меня так, будто я превратил на её глазах воду в вино. — Эти клубни будут готовы уже недели через три вместо двух месяцев.

— Что нам категорически не подходит, — пробормотал я, напрягаясь и чувствуя ощупью лежащий рунный столбик. — Пожалуйста, замолчи и не мешай.

Я немного поправил количество энергии, которую нужно было фильтровать, увеличил её и стал ждать. По идее, мне нужен был один урожай в день, и я должен был видеть, как все происходит с растениями максимально быстро.

— Да они же растут! — воскликнула женщина, отступая от поля на несколько шагов.

— Вот и смотри за ними, — повернулся я к ней. — Урожай должен быть один раз в день, поэтому собирайте и сажайте сразу же. Только столбы не шатайте, понятно? И ничего больше не трогайте, поняла?

— А что, так можно было? — спросила она удивленно.

— Можно, — ответил я, — если осторожно. Не уверен, что смогу увеличить скорость урожая еще быстрее, но, если что, можем попробовать. В общем, занимайся. До завтра меня не отвлекай. И лучше подготовь следующие поля для других видов растений.

Растерянная от происходящего, Ветка ушла от меня, а я еще какое-то время стоял у поля и смотрел, как болотка медленно, но заметно глазу тянется вверх. Если бы кто-то еще год назад сказал мне, что я буду стоять посреди мутировавшего и опасного леса и наблюдать за тем, как растет местный аналог картошки, то я бы, наверное, рассмеялся. А сейчас же я радовался тому, что эти зеленые хвостики означали, что две тысячи человек, может быть, не помрут от голоду в ближайший месяц.

Обратно же в свою мастерскую я добирался, наверное, минут двадцать, хотя идти там было от силы минут пять. Сначала меня перехватила пожилая женщина из рода Кривой Балки, которая пожаловалась на то, что ее соседи по кварталу слишком громко разговаривают по ночам. Потом подбежал мальчишка лет десяти и спросил, правда ли, что Белый Дух ест людей, которые врут?

Я, естественно, поклялся, что это правда, и мальчишка тут же убежал счастливый. Потом еще кто-то хотел узнать, можно ли рубить вон то дерево, потому что оно мешает ставить навес. Я с матом отправил его к Клыку, как и следующих двадцать просителей за сегодня, и мысленно пообещал себе когда-нибудь, кого-нибудь прибить чтобы нагнать страху и чтобы меня перестали дёргать по пустякам.

Почему нельзя всё сделать просто как в стратегии? Скомандовал, все юниты пошли, начали делать свои дела, и всё, а ты не отвлекаешься, занимаешься спокойно своими важными мировыми делами. Как же всё сложно в этом мире.

А в мастерской меня неожиданно ждал Тарн. Он сидел на стульчике, привалившись к стене, и разминал пальцы левой руки, нажимая и разжимая кулак с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела судьба как минимум мира. Он у меня был на вольных хлебах, занимался своими делами, то есть в основном занимался раскачкой своих каналов, медитацией и дальнейшим улучшением потоков.

Практика ему была необходима ежедневно, для этого он ко мне и приходил. Брал пустые накопители, которые у меня скапливались постоянно, и при этом достаточно много и которые не успевали ставить в кольца концентратора с зарядкой, и затем сам, выталкивая из себя энергию, заряжал их самостоятельно, тем самым заодно развивая и подготавливая каналы к дальнейшему лечению.

— Как успехи? — спросил я, усаживаясь рядом.

— Держится. Я сегодня утром попробовал довести этер до кончиков пальцев на левой, и он почти весь дошел без утечек.

— Вон, забирай. — Я показал ему на кучу бочонков, стоящих в углу. — Хоть все можешь забрать. Надо изготовить новые зарядные кольца, но времени у меня что-то совсем нет. Кстати, помню, завтра займемся тобой.

— Да, хорошо, — согласился практик. Забрал один из бочонков-накопителей и ушел в свою комнату.

Я же уселся было дорисовывать новую идею, которая пришла мне в голову, но тут снаружи раздался голос Кеша. Причем такой громкий и радостный, что я сначала подумал, что торговец нашел клад. Или, вернее, очередную кучу барахла, которую он посчитал кладом.

— Мастер, мастер, ты здесь? Выходи давай, я тебе кое-кого привел. Да-да-да!

Пришлось выдыхать и выходить из мастерской. Кеш стоял в коридоре с таким видом, будто лично победил стажёра в рукопашном бою, а за ним чуть поодаль стоял невысокий сухонький старик в потрепанном сером халате, который, видимо, когда-то был белым. Смотрел он не на меня, а в сторону, делая вид, что находится здесь совершенно случайно. Еще бы пальцем стену ковырял, хотя, как я понял, именно про него торговец и говорил.

— Мастер, вот подарок от Наиры. Да-да-да. Ну, как точнее подарок, она его отпустила. Точнее, он сам пришел, попросился, а она его отпустила.

— А я и сам могу себе ответить, — сказал старик хриплым голосом и совсем даже не старческим. — Меня зовут Хуо. Я алхимик, точнее был алхимиком, пока не оказался в этой драной дыре семьдесят пять лет назад.

— Рад познакомиться, Хуо, и добро пожаловать в мой лагерь. Ты пришел ко мне с какой-то определенной целью?

— Да, услышал кое-что интересное от твоего торговца. Вот и пришел лично поинтересоваться. А так я, конечно, алхимик, но не Наиры. Я сам по себе, просто не повезло оказаться в ее дурацкой компашке.

О том, что Кеш снова ходил к Осколкам, я не знал. Я повернулся к нему, на что тот невозмутимо пожал плечами. Мол ходил и ходил, ничего страшного, на этот раз же не побили, тем более что Гвоздо теперь с нами. Вот ведь действительно, внешний стиль с его этим ирокезом полностью соответствует внутреннему содержанию. Это же не торговец, а настоящий панк по жизни.

— Ну вот вы тут пообщайтесь пока, да-да-да. — Кеш понял, что сейчас я буду громко ругаться, и предпочел смыться подальше. — А я потом еще подойду.

О чем общаться, я, собственно, и не знал. Тогда я достал из сумки небольшой мешочек и высыпал на ладонь десяток пилюль, которые наделал за прошлую неделю. Затем показал их алхимику. Тот взял одну, покатал между пальцами, лизнул кончиком языка и положил обратно.

— Грубовато сделано, — сказал он. — Да и пропорция неправильная, костной муки слишком много, она может забить канал усвоения. Работать-то, конечно, будет, но процентов пять активного вещества уходит впустую. Если уменьшить муку вдвое и добавить другое связующее, хотя бы сок зеленушки, эффективность вырастет раза в полтора.

— Ага, — сказал я на критику, хотя, как по мне, сделаны пилюли были практически идеально. — Зеленушку-то я знаю. Это штука, которую Ветка будет сажать на следующем поле. Хорошо.

— Понятия не имею, кто такая твоя Ветка, но зеленушка растет везде, и у болот, и у ручьев. Такие мясистые листья, и сок у нее сладенький. Корневики любят добавлять ее в свои похлебки. А в алхимии она тоже незаменима как связующий элемент.

— Ладно, — сказал я. — Допустим, ты остаешься. Но ты знаешь, условия достаточно простые: я ставлю клеймо всем. Без клейма никого к себе близко не подпускаю, и это не обсуждается. Взамен ты получишь доступ ко всем моим материалам, мастерскую и помощников, если понадобятся, и полную свободу в работе. Будешь делать пилюли, лечить раненых, учить тех, кого сочтешь способным. Вопросы?

— Ты такой молодой, а такой наглый, — сказал мне алхимик и замолчал, видимо ожидая моей реакции.

При этом не сказал бы, что старик особо возмущался, скорее просто поставил это как факт, оспаривать который я не стал, как и приглашать незваного гостя в свою мастерскую.

— Ладно — сказал он, — ставь своё клеймо.

— Тогда прошу в мою мастерскую. — Я указал рукой на завешенный тканью дверной проем. — Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.

— Я же говорил, наглец, — сказал старик, проходя в мастерскую. — А у тебя здесь, в принципе, неплохо. Только я уже так устал видеть эти серые стены. Так хочется лежать на травке под светлым и чистым небом и ни о чём не думать.