Шарик тоже в итоге оказался в сумке, где валялась куча других артефактов, которые я практически не использовал, потому что не знал, куда их деть. Использовать его как накопитель и тратить из него энергию мне показалось кощунственным, и особого смысла не имело. Накопителей у нас хватало гораздо более простых. Поэтому приспосабливать новый артефакт к производству либо еще куда, я не счел нужным. Пусть лежит, ждет своего часа, когда-нибудь он может и пригодиться.

На этом очередной день в безумной авантюре под названием Яма был закончен. И уже утром я спокойно заклеймил всех двенадцать новичков, собравшихся из четырех разных деревень, выслушивая их короткие истории о том, кто они и что из себя представляют. Большинство были молодыми, хотя попадались и люди достаточно взрослые. Объединяло их только одно, все они пришли сюда добровольно, и каждый понимал, что назад дороги нет.

После этого пошла обычная рутина рунного мастера, до которой у меня еще не дошли руки автоматизировать производство либо создать подходящую матрицу для пресса. В основном проблема была, конечно, с копьями, которые бьют электрическим током.

Они пока большей частью создавались вручную, так как наносить руны по древку копья было не слишком удобно и невозможно с помощью пресса. Только наконечники и накопители печатались с его использованием, но я работал над устранением и этой проблемы. Горбун делал второй пресс, гораздо больше и удобнее первого.

Затем я почувствовал Бабая, который вывалился из подлеска на нижнем ярусе, задрал морду и коротко рыкнул, обозначая свое присутствие. Я тоже был рад видеть старого друга, который, дождавшись, когда для него спустится собственный лифт, поднялся наверх и подошел ко мне, уткнувшись носом в ладонь, передавая короткое, емкое ощущение о том, что он скучал и вообще без меня было грустно.

— Взаимно, я тоже по тебе скучал, — сказал я, потрепав его за ухо.

Рен пришел на полчаса позже со своими бойцами. Выглядели они уставшими, но не измотанными. Марш-бросок от стены до деревни они преодолели достаточно быстро, успев добраться до дома раньше Клыка и основного отряда.

— Мастер! — воскликнул Рено, остановившись рядом со мной. — Мы сначала подумали, что ты погиб, когда тебя сдуло со стены, и Белый Дух рванул вперед. Он не останавливался, пока не почувствовал, что ты жив. Мы за ним еле поспевали.

— Мне помогли, но это не та история, про которую я хотел бы говорить. — Ответил я. — Сразу скажу, кто это был, старуха из Шпиля. Вот только кроме того, что она меня спасла, ничего толком она и не сделала. И не спрашивай.

— Хорошо, мастер, — согласился Рен. — Я рад, что вы живы.

— Уж поверь, если бы она в это не влезла, я бы все равно спасся, — ответил я. — Займёмся лучше делами. Утром выдвигаемся к лагерю Глубинщиков. Не забывай, что новичков, нужно ставить в пару с опытными и начинать гонять можешь уже прямо сейчас. У них ровно один день, чтобы научиться хотя бы не мешать остальным.

Рен кивнул и ушел выполнять приказ. Оставшийся день я провел между мастерской и тренировочной площадкой. Новички были откровенно слабы, большинству на первом уровне закалки строевой бой давался тяжелее всего. Но мне от них, собственно, и не требовалось чудес. Мне нужно было, чтобы они умели держать строй, не ронять копье и выполнять три базовые команды: вперед, назад, удар. Все остальное придет со временем и с опытом.

Клык и основная толпа появились уже к ночи, как Рен, собственно, и говорил. Помимо тех, кто ушел со мной в поход к Осколкам, к нам присоединилось еще восемь человек, которых он собрал на обратном пути. И в итоге лагерь оказался буквально перегружен от количества людей. Горбун ругался, что платформы не выдержат, но Клык уже распорядился, куда кого селить, как перестроить навесы, кого отселить отдельно.

— Завтра выходим, лагерь готов, — сказал я без предисловий.

— Все уходим? — Клык удивился.

— Да, оставим здесь десять бойцов, которые помогут с производством и охотой. А сами пойдем, все тренировки и все остальное будет организовано там. Нам будет нужен постоянный поток частей доспехов и копий, потому что рейды будут каждый день и потери неизбежны. И здесь я не про людей, я надеюсь, а о снаряжении.

— А Осколки тоже пойдут?

— Да, идут с нами. Они станут в отдельный десяток. Тарна я поставлю с собой, он слишком ценен для строя. Практик каналов в свободном маневре может решить исход боя, если что-то пойдет не так. А из них мы не будем готовить обычных пехотинцев. Они будут работать сами по себе. Я поговорю, посмотрю, чему они могут научить Корневиков и Глубинщиков, и, может быть, сделаю из них инструкторов для ближнего боя.

— Они все достаточно опытные воины, — сказал Клык одобрительно. — Тогда я пока займусь снаряжением. Возьмем еды дня на пять каждому, воду будем брать на месте, с ней ничего страшного. Кроме того, выделим пятерки, которые отправятся на охоту на всякий случай.

— Да, я согласен со всем.

Помимо этого, я рассказал о тех событиях, которые произошли у Глубинщиков, и их серьезных потерях, которые они понесли из-за изменения патрулей.

— Мастер, ты по-прежнему уверен, что эти мелкие укусы сработают? Всё-таки страшно до жути, что такие небольшие отряды попадут в ловушки, мы не можем терять людей.

— Ты точно в рейд не пойдешь, даже не рассчитывай, — ответил я ему. — Но другого варианта действительно нет. Лобовой штурм убьёт половину армии на первом же ярусе, мы же это обсуждали. А мелкие рейды дадут нам и опыт, и время. Так что время пока работает на нас, потому что каждый день мои люди становятся сильнее, а у стражи ресурс должен быть конечен. Я в это верю.

— Значит и мы в это верим, — сказал Клык и ушел заниматься своими делами.

Тем временем я спустился на самую нижнюю платформу, где Осколки расположились отдельно от всех остальных. Они и здесь старались держаться обособленно, что меня, в общем-то, не удивляло. Люди, которые десятилетиями жили по своим правилам, за один день не станут частью чужого лагеря, да я от них этого пока и не требовал. Костер они, конечно, не жгли, здесь это было запрещено, но один из нагревателей им был выдан, и вокруг него сидели семеро, о чем-то тихо переговариваясь.

Гвоздо лежал чуть в стороне, привалившись спиной к стволу. Рука у него была перевязана тряпкой почище, кто-то из своих, видимо, перемотал, и выглядел он уже не так паршиво, как в тот день, когда получил рану. Тарн же сидел на корточках у края платформы и смотрел вниз, в темноту нижнего яруса. Когда я подошел поближе, все повернулись, но никто не встал. Ну и ладно, мне оказывать почести никто не обязан. Пока, конечно.

— Как устроились? — спросил я, присаживаясь рядом с нагревателем.

— Нормально, — ответил один из них, коренастый мужик. — Страшновато немножко. Мы же привыкли к стенам, а под открытым небом как-то неуютно.

— Завтра мы выдвигаемся к лагерю у руин, откуда будут вестись рейды на нижние ярусы. Там вам будет комфортнее. Но я пришел сюда для того, чтобы поговорить с вами не только про бытовые условия.

Почувствовав, что я привлек их внимание, я продолжил дальше.

— Мне нужно понять, кто из вас что умеет. Я знаю, что все вы практики, и все вы хорошо дрались и умеете драться, но мне нужна конкретика. Кто чем владеет, какой у вас опыт, какое оружие предпочитаете? Мне нужны от вас не просто бойцы, мне нужны инструктора, которые смогут научить моих Корневиков тому, чему я сам не успеваю.

— А чего ты сам не успеваешь? — спросил Гвоздь с усмешкой, которая на побитом лице смотрелась довольно криво.

— А еще раз так покосишься в мою сторону, я оторву тебе голову и выброшу ее, понял? — ответил я. — Это ты там мог выкаблучиваться. Здесь уже поздно, парень. Но, на этот вопрос я отвечу. Обучить такую толпу в одного, нереально. Я хороший боец на копье и не только, поэтому мои люди умеют работать строем, копьем в две шеренги. Но когда строй рассыпается, а в подземельях это будет обязательно, они превращаются в охотников, которые привыкли бить зверя. И мне нужен кто-то, кто научит их выживать в ближнем бою один на один, два на одного в узком коридоре, когда копье бесполезно и остается только топор или нож.